Читать онлайн «Инквизиция: царство страха». Страница 99

Фактически, сами акты демонизации и преследования обеспечивали наличие постоянных угроз обществу. Следовательно, на каком-то бессознательном уровне имперская экспансионистская Иберия желала сохранения этих идей как угроз врага, от которого она должна защищаться. Подобное самоопределение через ненависть к противнику было могущественным средством. Но оно способствовало возникновению паранойи, иллюзий. Оно же и привело к краху саму имперскую систему, которую инквизиция старалась поддержать всеми силами.

Последнее столетие инквизиции в Испании было отмечено некоторыми попытками проведения реформ. Министр короля Филиппа V де Маканас в 1713 г. разработал программу, призывающую к секуляризации (отделению церкви от государства) и реформированию инквизиции. В представлении Маканаса, в Супреме должен служить королевский секретарь. Это превращало ее просто в новое министерство. Что же до цензуры, то ее следует выполнять под эгидой государства, а не инквизиции. При этом и квалификаторов должна назначать корона, а не Супрема.

Но, как мы видели, подобные идеи не внушили инквизиции любви к Маканасу. Она возбудила против него дело, заставив министра бежать во Францию (см. главу 12)[1485].

Но, аналогично событиям в Португалии, когда во главе последней стоял маркиз Помбалом, во времена правления Карла III (1759-88) государство в Испании постепенно вторгалось на территорию инквизиции. В 1768 г. были предприняты попытки отобрать власть над цензурой. Декрет 1770 г. ограничил инквизиторов исключительно вопросами веры, исключив из разряда преступлений двоеженство.

В 1790-е гг. было выдвинуто несколько предложений по реформированию инквизиции. Одно из них разработано под руководством первого великого историка инквизиции, Хуана Антонио Лоренте. Он исполнял обязанности секретаря трибунала.

Но по той или иной причине эти более поздние программы реформ провалились. Инквизиция медленным шагом приближалась к своему концу[1486].

К 1800 г. всю свою оставшуюся энергию испанская инквизиция направила на книги, поступавшие из Франции. Но уже на самих инквизиторов все в большей степени оказывали влияние французские идеи. Некоторых из них обвиняли в преступном янсенизме и в излишней толерантности, в которой обыкновенно они винили других[1487]. Именно так произошло с самым последним великим инквизитором Испании Рамоном Хосе де Арсе. Говорили, что Арсе был вежливым и просвещенным человеком, что у него случился роман с маркизой Мехорада. Когда армия Наполеона 22 марта 1808 г. оккупировала Мадрид, Арсе ушел в отставку на следующий день. После чего эмигрировал — во Францию[1488].

Наступление Наполеона действительно положило конец инквизиции. Сначала Бонапарт вторгся в Португалию после разногласий с португальским королем Жуаном VI относительно французской блокады английских портов. После вынужденного бегства португальской королевской семьи французы приступили к оккупации северных испанских городов. Испанского короля Карла IV низложила аристократическая фракция. Вместо прежнего монарха на трон взошел его сын Фердинанд VII.

Наполеон отправил свергнутого и действующего королей на юго-запад Франции, «обеспечив им безопасность». После чего посадил на испанский трон своего брата Жозефа.

4 декабря 1808 г. это правительство выпустило декрет, упраздняющий инквизицию в Испании. Через десять дней арестовали восьмерых членов Супремы. Конторы инквизиции в Мадриде разграбили, а крупные суммы денег конфисковали. Вооруженные силы Наполеона оккупировали большую часть Испании и разогнали трибуналы. Французские войска в Риме посадила папу Пия VII в тюрьму. Это означало, что сама идея инквизиции столкнулась с трудными вопросами относительно духовной легитимности[1489].

Так как испанская империя находилась в хаосе, кортесы (парламент) созывали теперь в южном портовом городе Кадис, который не перешел в руки Наполеона.

В Испании начались партизанские сражения. Стало ясно, что независимо от исхода войны между французами, испанскими партизанами, португальскими и британскими войсками, сражающимися в Иберии под командованием будущего герцога Веллингтона, страна никогда не останется прежней. Кортесы созвали 24 сентября 1810 г. В их состав входили либералы, роялисты и значительная часть духовенства (почти одна треть).

Всего через два дня после торжественного открытия парламента один из лидеров либеральной фракции, Агустин де Аргуэлес, поднял вопрос о свободе печати.

Дебаты продолжались несколько недель. Аргуэлес доказывал: свобода печати стала источником процветания Британии. Но один из депутатов-священнослужителей, каноник Хосе Исидро де Моралес, ответил: «Это совершенно несовместимо с канонами и дисциплиной церкви и с самой догмой католической веры»[1490].

Еще одна вещь, которая, как можно заметить, тоже стала непреодолимой, оказалась пропастью между двумя партиями в парламенте.

18 октября 1810 г. вышел декрет, гарантирующий свободу печати.

Сразу же инквизицию атаковала лавина памфлетов, журналов, газет и книг. Либеральная пресса была более острой и талантливой, она получила более широкий круг читателей, чем соперничающие консервативные издания. Она быстро заняла лучшие позиции в идеологической битве. Хотя спустя шесть месяцев стали появляться памфлеты в поддержку инквизиции, стало уже слишком поздно.

Кадис, порт, переполненный кораблями и матросами из соседних европейских стран, где Просвещение уже вошло в моду, сделался одним из самых либеральных городов в Испании[1491].

Инквизиция быстро превратилась в символ всего, что считали неправильным при старом порядке. Более того, возникло ощущение, что она еще никогда не была такой слабой. Один из оппонентов в кортесах Кадиса говорил о ней, как «о колоссе с золотой головой, грудью и руками, сделанными из серебра, и с железными ногами. Но его ступни — глиняные. Поэтому колосса очень легко опрокинуть»[1492].

Наступательный порыв определить невозможно. В 1812 г. назначили комиссию с целью изучения вопроса, следует ли восстановить инквизицию в Испании в случае поражения французов, совместима ли она с либеральной конституцией, утвержденной кортесами 12 марта 1812 г. Комиссия отметила много проблем: папа заключен в тюрьму, великий инквизитор ушел в отставку. Оказалось трудно решить вопрос, перед каким властным органом должна отчитываться инквизиция. Более того, комиссия предположила: данная организация выступала «против суверенитета и независимости нации и гражданской свободы испанцев, которые парламент хотел обеспечить и консолидировать». Вместо нее комиссия предложила систему расследовании ереси, которая будет действовать через епископов. Все оказалось подготовленным для упразднения.

Следует рассмотреть особенности тактики, использованной либералами против усталого старого колосса, который в течение длительного времени оказывал влияние на Испанию. Памфлетисты приписывали инквизиции характер, которого у нее не имелось уже более шестидесяти лет. Пытки и казни представляли в таком виде, словно они продолжались. Авторы полемических произведений возлагали на инквизицию всю ответственность за упадок Испании, за исчезновение практических наук, сельского хозяйства, промышленности и бизнеса. Интересно, что точно такие же обвинения высказывали в адрес иезуитов еще раньше, в XVIII веке. Они были причиной изгнания ордена в 1759 г. из Португалии, а в 1767 г. — из Испании[1493].

В тех случаях, когда обвинения остаются без изменения, а меняется лишь название обвиняемой группы, возникают опасения, что группу придумали специально, чтобы обвинить ее в том, что вызвано совершенно другими причинами. С каким огромным количеством врагов пришлось столкнуться Испании! Конверсос, лютеране, мориски, франкмасоны, янсенисты, деятели Просвещения, гомосексуалисты, двоеженцы и богохульники… А теперь еще иезуиты и инквизиция!

В каждом случае предъявлялись обвинения в угрозе могуществу и самобытности испанской нации. Но в любой ситуации действовала более сложная динамика, которая требовала поисков козла отпущения.

И вновь эта динамика увенчалась успехом! Кампания была столь убедительная, что, когда толпы ворвались в офисы инквизиции в предсмертных судорогах этой организации, то ожидали, что найдут инструменты пыток, приготовленные для нанесения увечий своим жертвам. Но все произошло так, словно никто из живущих не мог вообще вспомнить, что он когда-либо был свидетелем публичного аутодафе. И только очень немногие смогли припомнить того, кто был арестован инквизицией[1494]. Репрессии вернулись в свой источник: козлом отпущения за все беды Испании стал никто иной, как сам первый, оригинальный институт поиска козла отпущения.