Читать онлайн «Тайны русской империи». Страница 9

«На Западе, — пишет Н.А. Захаров, — родовая аристократия развивалась при конкуренции с королевской властью на территориях, охраняемых вассалами, подданными сюзерена. У нас подобие этой аристократии — удельные князья, потомство общего с царствующим государем родоначальника, — потеряло всякое значение под твердой рукой московского государя. На Западе высший слой общества составила родовая аристократия, которая в некоторых местах, потеряв возможность противостоять воле возвысившегося над всеми феодала-короля, создала корпоративные законодательные собрания, ограничивающие власть государя. У нас же весь высший класс состоял из лиц, непосредственно избранных царем, и экономически зависел от государя, который имел неограниченное право отбирать земли у тех, кто неправильно или неисправно нес свои обязанности. Если на Западе феодал был неограниченный господин своих земель, то русский служилый человек был государственный работник, которому государь давал за его труды право вечной, наследственной или пожизненной аренды»{28}.

Эта система начала разрушаться только при Екатерине II, освободившей дворян от обязательной службы, с какого момента в государственную систему было введено структурное противоречие: одни продолжали служить, другие получали право не служить.

Наследие Византии. Московские государи и византийские василевсы. Власть византийского императора, по учению византийских идеологов, имела подданными всех православных мира, где бы они ни жили и какие бы национальные государи ими ни властвовали.

Яркой иллюстрацией к такому взгляду является письмо патриарха Антония IV (1389—1397) русскому великому князю Василию Дмитриевичу: «Святый царь имеет великое значение для церкви; он не то, что другие князья и местные владетели. Потому что от начала цари утверждали благочестие для всей вселенной; цари собирали вселенские соборы; они утвердили, узаконили соблюдать те определения относительно правых догматов и христианской гражданственности, о которых гласят божественные и священные каноны; они много ратовали против ересей; царские распоряжения вместе с соборными установили первенство кафедр архиереев, разделение их епархий и распределение округов. Поэтому они пользуются великою честию в церкви и занимают в ней высокое положение. Ибо, хотя, по Божию попущению, неверные и стеснили власть царя и пределы империи, однако ж и до сего дня царь поставляется церковью по тому же самому чину и с теми же самыми молитвами (как и прежде), и до сего дня он помазуется великим миром и поставляется царем и самодержцем всех ромеев, то есть всех христиан. Повсюду, где только находятся христиане, имя царя воспоминается всеми патриархами, митрополитами и епископами, чего никогда не удостаивался никто из других князей или местных властителей»{29}.

Русские историки по-разному оценивали влияние Византийской империи на Русское государство. Но все они при этом не обходили своим вниманием Софью Палеолог, супругу великого князя Иоанна III. И не столько даже из-за влияния, исходившего лично от нее, сколько из-за символической передачи властного имперского наследия Византии через этот брак.

Дядя Зои (Софьи) император Иоанн VIII был женат на русской, Анне, дочери великого князя Василия I Дмитриевича. Отец Зои был деспотом Морей, бежавшим затем в Италию.

Карамзин и Забелин приписывали Софье большое влияние на Иоанна, Соловьев, Иловайский считали, что Софья ничего особенного не добавила к уже имевшимся историческим стремления московских государей.

«Высказывалось мнение, — писал исследователь этого вопроса Савва, — что благодаря браку с византийской царевной Иоанн III стал смотреть на себя как на наследника византийских императоров, в доказательство чего ссылались на то, что Иоанн III начал титуловаться царем и позаимствовал герб византийский, однако не было обращено внимания на то, что Иоанн III начал в некоторых случаях называть себя царем не после брака с Софьей, но после прекращения зависимости своей от Золотой Орды, что ни Иоанн III, ни Василий III не настаивали на признании за ними царского титула, что в отношении к подданным своим они не назывались царями, не титуловали их так и подданные, что никто из московских государей в доказательство прав своих па царский титул никогда не ссылался на получение права на это Иоанном III чрез брак с Софьей. Говорилось вообще о влиянии византийском, проникшем в Москву с появлением там Софьи, но точно не указывалось, в чем оно проявилось»{30}.

Великие князья московские обладали чувством большого государственного достоинства в отношении иностранных государей, что проявилось в их деятельности сразу после свержения татарского ига. Устами великого князя Василия Дмитриевича была высказана политическая программа для всех последующих московских государей — «мне имение собирать и возноситься».

Уже в 1489 году, отправляя посольство к «цесарю», великий князь Иоанн III наказал им в случае получения предложения выдать свою дочь за цесарского племянника отказать из-за несоответствия такого брака достоинству великого князя.

«Во всех землях то ведомо, а надеемся, что и вам ведомо, что Государь нага, Великий Государь уроженный изначала от своих прародителей; а и наперед того от давних лет прародители его по изначальству были в приятельстве и в любви с передними Римскими Цари, которые Рим отдали Папе, а сами царствовали в Византии, да и отец его, Государь нага, и до конца был с ними в братстве и в приятельстве и в любви, и до своего зятя до Ивана Палеолога Римского Царя; и такому Великому Государю как давати своя дочи за того Маркрабия?»{31}

Еще один пример понимания важности единовластия и единения земель. В 1496 году великий князь Иоанн III посылает посла к своему зятю великому князю Литовскому Александру и велит своему послу сказать наедине своей дочери следующее: «еси говорила… что князь велики [Александр] да и Панове думают, а хотят Жыдимонту дать в Литовском в великом княжестве Киев, да и иные городы. Ино, дочи, слыхал яз, каково было нестроенье в Литовской земле, коли было государей много; айв нашей земле слыхала сси, каково было нсстроснье при моем отце; а опосле отца моего, каковы были дела и мне с братьею, надеюся, слыхала еси, а иное и сама помнишь; толко Жыдимонт будет в Литовской земле, ино вашему которому добру быти?»{32}

Хорошо известно, что и многие иностранные дворы уже тогда начали понимать силу московских государей. Так, в грамоте 1514 года император Максимилиан I назвал великого князя Василия III «Цесарем Всероссийским»[2].

Принимая мысль о влиянии идеи византийской власти на московских государей, все же необходимо указать и на различие, на которое указывал профессор В.И. Савва.

«Различие, — писал исследователь, — в идеях власти московского царя и византийского императора, наглядно выражающееся в церковно-гражданских обрядах того и другого, весьма значительно. В Византии обряды эти выражали особое положение императора в церкви, как царя всех христиан, в Москве же в этих обрядах выражалась не столько высота власти царя, как государя русского, сколько глубина его благочестия. В Византии в этих обрядах император на первом плане, особенно в обряде, который совершался в неделю Ваий: он затемняет даже патриарха, в Москве наоборот — в тени смиренная фигура царя. И народ русский, видя царя своего в церковно-гражданских обрядах, скорее видел глубину его смирения, чем высоту его сана»{33}.

Уважение к особе государя в Московском государстве проявлялось, вообще говоря, гораздо более, чем в Византии, несмотря на все внешнее великолепие византийских церковно-государственных обрядов.

Идея «Москва — Третий Рим». В 1453 году турками был взят Константинополь, и последний император Византийской империи погиб при штурме. Московская Русь осталась единственным свободным православным государством. Впервые идея «Москва — третий Рим» была высказана старцем Филаретом в послании дьяку М.Г. Мисюрю Мунехину: «Яко вся христианская царства приидоша в конець и снидошася во едино царьство нашего государя, по пророческим книгам то есть Ромеиское царство. Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».

Это значение власти московских государей, положения в мире Московского государства понимали в том числе и в Европе.

Так, в 1473 году венецианский совет писал Ивану III, что Византийская империя «за прекращением императорского рода в мужском колене принадлежат Вашему Высочеству, в силу Вашего благополучнейшего брака с Софиею Палеолог».

Андрей Палеолог, брат Софии, наследник византийских императоров, в 1480 и 1490 годах бывал у великого князя Ивана III и предлагал продать свои права за деньги.