Читать онлайн «Тайны русской империи». Страница 78

Но все колебания были откинуты, когда вопрос о судьбе Германии становится острее. Борьба Германии за жизнь и стремление к мировому господству снова оправдали слова Тацита о германцах. «Племя, рожденное во лжи», готово было на все в своем поиске выхода на Ближний Восток. Отсюда и идея, подкинутая германцами идеологам «украинства», о «самостоятельной Украине от Карпат до Кавказа без хлопа и пана». А уж от Кавказа до Ближнего Востока, считали немцы, они доберутся сами.

Тогда же появились идеи о Черноморско-Балтийском союзе (восстановление Речи Посполитой на новом историческом этапе?) — союзе Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии и Малороссии. Эта возможность и сейчас просматривается в дальнейших планах борьбы с Россией: отделение «азиатской» Москвы от «цивилизованной» Европы стеной «второсортных европейцев»…

Украинский сепаратизм в XX веке становится все более беспринципным: он готов смириться с любым режимом, только бы он был «свой», то есть тем или иным образом поддерживал «украинское» движение. Так, многие самостийники во главе с М. Грушевским оказались в конце концов в стане большевиков, признававших названия «украинец», «Украина» и «украинский язык». В 1923 году, после XII съезда, коммунистами была провозглашена политика «коренизации» — развития всех нерусских или считающихся таковыми народностей, выразившаяся на Украине в украинизации населения, внедрении «украинского» языка начиная с партийно-государственных служащих. Вообще, придя к власти, большевики создали все условия для роста и вызревания «украинства», которое «по смерти» своего опекуна-коммунизма разорвало единство русского народа, грозя со временем стать передовым оплотом антирусских сил в мире.

Современное государство «Украина» занимает во всех проявлениях своей политики последовательно антирусскую позицию. Как и в начале XX века, перед украинским сепаратизмом стоит задача создания нации «украинцев» через формирование идеологической «украинской» элиты, должной сотворить из этнографических отличий малорусского населения разных областей и мифа о казачестве единую нацию. Сотворяется искусственный волевой этногенез в котле государства «Украина». Еще М. Грушевский писал, что «украинство в России должно выйти из рамок этнографической народности, стать политическим и экономическим фактором, приняться за организацию украинской общественности как нации уже теперь, если не желает остаться за флагом и опоздать снова на многие поколения»{322}.

«Нужно желать быть нацией, необходимо работе в этом направлении посвятить все силы, двинуть все общественные средства, чтобы переработать потенциальную энергию этнографического существования в динамику национального развития. Этнографическая обособленность — это статистика, национальная жизнь — продукт воли, динамической энергии народа. Необходимо для этого желать, необходимо работать, необходимо дерзать»{323}.

И сепаратисты «дерзали» весь XX век, пытаясь обособить малорусское население и развить его этнографические особенности. Грушевскому вторил в 1905 году другой известный деятель «украинства» — Иван Франко: «Перед украинской интеллигенцией открывается теперь, при более свободных формах жизни в России, огромная действенная задача — создать из громадной этнической массы украинского народа украинскую нацию, цельный культурный организм, способный к самостоятельной культурной и политической жизни»{324}.

Впрочем, эту мысль «украинские» деятели повторяют до сих пор. Не далее как в августе 1997 года, на II Всемирном форуме украинцев, президент государства Украина Леонид Кучма выразил подобную мысль. Он сказал: «Не только нации создают государства, но и государства — нации».

Наряду с Грушевским в начале XX века появился и вошел в политику другой «апостол» и творец «украинства» — Дмитрий Иванович Донцов (1883-1973)[58].

Направление Дмитра Донцова, ставшее неким новым этапом философии украинского сепаратизма, было более радикальным. В отличие от Грушевского — историка Донцов был идеологом («батька украiнського нацюналiзму»), теоретическим наследием которого жили националисты ОУН (типа Степана Бандеры) и «дышат» сегодняшние «незалежные» самостийники. Он считал Украину типичным образчиком западноевропейской страны, полностью чуждой византийско-татарской Московии, бывшей, по его мнению, деспотической монархией, в отличие от глубоко проникнутой аристократическо-республиканскими тенденциями «Украины». Во многом идеи Донцова были продуктом переработанных в «украинском» стиле философии немецкого национал-социализма и идей «консервативной революции». Так, он развивает идеи о врожденной кастовости населения, существовании в «украинском народе» аристократии, сплоченной подобно духовно-рыцарскому ордену, о внутринациональных расовых типах, которые могут быть сведены в две группы. В первую группу входят тины: «нордийский» (государственно-творческий), «ионтийский» (атаманский) и «динарский» (воин-хлебороб), которые можно назвать «рыцарским» типом. Во вторую же группу попадают «астийцы», или, как он их иначе называет, Санчо Пансы. По его мнению, «остийцы» — преобладающий тип в «украинской нации», и они олицетворяют все те качества «безыдейности» и «неаристократичности», которые необходимо умертвить в будущей «украинской нации». Будучи весьма откровенным автором, он пишет: «Чтобы страна наша и мы жили — Пайса должен умереть»{325}.

Будучи безусловным русофобом, Донцов еще во время Первой мировой войны видел перед Германией и Австро-Венгрией прекрасное и величавое задание всемирно-исторического значения, как он выражался, — сокрушить мощь России, что не удавалось до той поры лучшим европейским полководцам Европы Карлу XII и Наполеону I. A затем вырезанное из тела Российской империи государство «Украина» будет участвовать в «каждой политической комбинации, острие которой будет направлено против России»{326}.

Русская история показала, что самые страшные враги для русского народа — это враги внутренние. Русские по своему благодушию не могут до конца[59] поверить, что среди своих могут быть предатели. Поэтому таким важным и является «украинский» вопрос — вопрос внутреннего единства нации и нового собирания земель, ожидающего нашего национально-политического пробуждения. «Як комета, — писал “iдеолог розбрату” (идеолог раздора, смуты), — з'являеться правильне украïнське питания на полiтичному небi Європи кожного разу, коли для Pociï наближаеться критичний момент»[60].

В мире нет ничего принципиально нового, все повторяется с незначительными изменениями в жизни народов. Германия была разбита в Первой и Второй мировых войнах. Вторая мировая еще раз показала, что и в национальной политике разных государств стратегические направления сохраняются на протяжении всей жизни нации как особого психологического организма. Перед борющимися сторонами стояли цели такие же старинные, как и сами нации. Способы достижения этих целей не отличались также большим разнообразием. Как в Первой, так и во Второй мировой войне произошли конфликты германо-французский и германо-английский. Германия разбила континентальную Францию (надорвавшую свои силы еще во времена Великой французской революции и наполеоновских войн) и не смогла достать островную Англию. Так же происходила борьба за Балканы — промежуточную цель Германии в достижении Ближнего Востока (его природных богатств, в особенности нефти); опять была попытка расколоть единство русского народа. Англосаксы (Англия и США) так же, как и всегда, пытались (и успешно) загребать жар чужими руками (к сожалению, русскими); снова еврейский капитал остается наиболее выгадавшей стороной этого конфликта, увеличивая свой финансовый и политический контроль над мировым.

Национальные цели народов, которые доросли до мировой деятельности, всегда направлены к полному господству на своей естественной территории и на влияние на жизненно важные для нации близлежащие земли. Поэтому, с одной стороны, задача нации состоит в определении естественных границ распространения своего господства и в установлении необходимого влияния на жизненно важные для себя соседние районы. С другой же стороны, следует остерегаться идей, подобных идее мирового господства, так как они неизбежно ведут к чрезмерной растрате сил нации и не приводят к желаемому результату.

Для достижения поставленных целей необходимо духовное здоровье и внутреннее единство нации. Первое достигается поддержанием веры в то, что для нации является истиной. Русские люди исповедуют православие — единственно истинную и спасительную веру, поэтому сохранение православной веры есть главная задача как церкви и государства, так и каждого русского человека. Второе достигается правильной организацией и поддержанием государственной, социальной и культурной жизни нации, которую необходимо оградить от вредного влияния извне, особенно если оно направлено, как, например, «украинство», на раскол русской нации.