Читать онлайн «Тайны русской империи». Страница 29

Окончив прогимназию в станице Каменской области Войска Донского, В.Д. Катков поступает в 5 класс Таганрогской гимназии. Здесь, благодаря гимназическому начальству, директору Дьяконову (без всяких на то просьб со стороны Василия и его родителей), молодой гимназист получал наиболее высокооплачиваемые уроки в Таганроге, вследствие чего В.Д. Катков мог учиться уже за свой личный счет.

Желая поступить в Императорский Харьковский университет, Василий Данилович колебался с выбором факультета, на котором учиться. Выбор стоял между историко-филологическим факультетом и юридическим. Поступив поначалу на историко-филологический, впоследствии он переводится все же на юридический, хотя и посещает лекции на историко-филологическом такого известного профессора, как А.А. Потсбня.

По окончании университета в 1889 году В.Д. Катков был оставлен при университете для подготовления к профессорскому званию. Научная карьера, казалось, легко открывалась для В.Д. Каткова и без каких бы то ни было препятствий в дальнейшем. Но жизнь распорядилась по своему…

В одном из своих отчетов (по оставлении его стипендиатом для приготовления к профессорскому званию) Василий Данилович Катков выразил неудовольствие «господствующим» положением «римского права» в министерство И.Д. Делянова, за что и был исключен из числа профессорских стипендиатов.

После смерти министра народного просвещения И.Д. Делянова в 1898 году, при новом министре Н.П. Боголепове дело В.Д. Каткова было пересмотрено, с него сняли запрещение заниматься университетской преподавательской деятельностью, и он в 1898 году приступает к пробным лекциям (об ограничении свободы договоров и о юридических конструкциях договоров в пользу третьих лиц) в Императорском С.-Петербургском университете. А с 1901 года, уже будучи приват-доцентом Императорского Харьковского университета, и до 1908 года включительно, он читает (необязательные) курсы вексельного права, конкурсного права и гражданского права прибалтийских губерний…

Кровавые и жуткие события революции 1905 года, последовавшие вслед за неудачной Русско-японской войной, не могли не заставить такого талантливого ученого и честного гражданина, как В.Д. Катков, выступить перед обществом со своей яркой политической проповедью в защиту исторических устоев империи, против либерализма в образовании, просвещении и публицистике.

В Императорском Харьковском университете на юридическом факультете, где преподавал В.Д. Катков, «политически-прогрессивное большинство» не давало занять ему подобающего места, всячески затрудняя ему возможность защитить магистерскую диссертацию, без чего нельзя было стать профессором. Либеральный дух, царивший в Харьковском университете, не позволял разжижать свою либеральную консистенцию в профессорском корпусе консервативными элементами, несмотря на то что В.Д. Катков за период 1901—1904 годов стал уже автором четырех крупных научных монографий.

Этот же либеральный дух, развратив своей пропагандой доверчивую молодежь, подготовил почву для недовольства и взрастил революционную смуту. Действуя на чувство, преобладающее в молодости над рассудком, пленяя идеалами справедливости, свободы, равенства и братства, адвокатско-профессорско-преподавательский интеллигентский корпус возбуждал в юношестве неугасимый огонь желания наибыстрейшего достижения целей своих новоприобретенных революционных идеалов. Это толкало молодых в крайние политические течения — с их терроризмом, экспроириациями и открытыми вооруженными бунтами, поскольку молодость никогда не подозревает, но словам В.Д. Каткова, «как мало нам дано для осуществления этих идеалов здесь на земле»{100}.

Но и «зрелые» либеральные круги, самонадеянно выходя из университетов и адвокатских контор на поприще государственной политики и зачастую не желая быть разрушителями, вследствие своей сугубо теоретической политической подготовки, становились самыми злостными антигосударственниками. Деятельные мечтатели вообще самые страшные политики; для них нет ничего, что бы невозможно было осуществить на практике из своих политических мечтаний, а потому не впервые рушатся тысячелетние империи, а традиционные общества периодически испытывают опустошительные набеги «новых варваров», ведомых этими мечтателями.

«Можно не быть неверующим, — писал профессор В.Д. Катков, — и делать неверующими других. Можно не быть революционером и бомбометателем, и воспитывать из своих питомцев героев браунинга и динамита, грабителей и убийц. Маркс не был марксистом, а Дарвин дарвинистом. Большинство профессоров наших университетов совсем не революционеры, равно как и преподаватели средних школ не анархисты, но важнейшими виновниками пережитой нашей родиной смуты, с ее убийствами, грабежами и поджогами, были они. Они не только не боролись, как это они обязаны были делать, против разрушительного влияния эгоизма, распущенности, самомнения и политического невежества, но потворствовали им и даже подстрекали их. Ни для кого не тайна, что главными деятелями и душой самой нечестной, лицемерной и вредной партии кадетов, стянувшей к себе все отрицательные элементы государства, нравственности и религии, — были они. Они создали ту практическую мораль, которая отрицает свободу личности, ее неприкосновенность, независимость суждения и святость религиозных убеждений: мораль, которая оправдывала грабежи, убийства, преследование за мнения, глумление над религией, требовала крови и поджогов, разрушения семьи, церкви, государства. Близорукие или ослепленные честолюбием и жаждой власти, они не понимали смысла поговорки: кто сеет ветер, пожнет бурю; кто сеет бурю, пожнет ураган»{101}.

Подобным же разрушительным началом для империи была многочисленная и разнокалиберная «освободительная» печать, ты-сячеголосно призывавшая власть толпы на всероссийский престол. Толпа же — самый плохой политик; политик, которому недоступен политический опыт, единственно могущий научить избегать политических заблуждений. Порыв к власти «освободителей» прикрывали громкие фразы о «свободе», о необходимости бороться с деспотизмом, и острие этого революционного действия было направлено на свержение русской верховной власти в государстве, удар был направлен в самое чело государственного организма. А опасность гибели государственности осознавалась, как тогда, так и в любое другое время, лишь немногими — наиболее чуткими к происходящим вокруг политическим процессам…

Среди излюбленных публицистических тем у профессора В.Д. Каткова особое место занимали гражданские проблемы: государства (верховной власти), религии, нации, национальной измены во время смутного времени, школы, диктатуры…

Народ, по В.Д. Каткову, не может быть свободен, не может обладать полнотой своих прав, если он не может отстоять свою национальную государственную власть. Всякий народ, желающий получить свободу, свергнув иноземное иго, прежде всего старается воссоздать для себя сильную верховную власть.

Власть самодержавного государя для профессора В.Д. Каткова была национальным историческим феноменом, на который недостаточно было обращено внимание юридической науки, и, одновременно, это был факт настоящего времени, реальной власти над стопятидесятимиллионным народом, живущим в современности.

«Народ его (государя. — М.С.), — писал он, — это тс миллиарды, которые жили в продолжение тысячелетней истории страны и которые будут жить в ней, когда исчезнем не только мы, но и наши правнуки. Такая власть стоит вне минутных настроений толпы. Она ответственна перед Богом и историей. Ей нечего заискивать у теперешнего населения с его временными интересами, временными настроениями и ошибками. Она боится Бога и никого больше на земле.

Только такая власть и может быть проводником истинной воли Божией на земле. Только такая власть может без страха перед толпой выполнять требования религии, понимать се значение в человеческой жизни, охранять се и не входить в сделки со стремлениями и желаниями, выдаваемыми за народные. Только такая власть в состоянии отличить глас истинного народа, который является гласом Божьим, от гласа того “народа”, который Христа предал»{102}.

И эта власть в начале XX столетия испытывала нескончаемый массированный штурм своих идейных бастионов по всему фронту. Выступление молодого ученого В.Д. Каткова в защиту русского самодержавия было вызовом могущественнейшему и сплоченнейшему в России политическому «ордену» — российской интеллигенции, шедшему в первых рядах атакующих основы империи. Он воспринимался как предатель интеллигентского слоя, а отсюда шли и все прочие шельмования (вроде политических кличек «погромщика», «мракобеса» и т.д.).

Государство для профессора В.Д. Каткова было лучшей «частью» каждого истинного гражданина, выше и дороже личного его существования; государство он воспринимал как возможность жизни для всех населяющих его, как институт защиты социальной справедливости.