Читать онлайн «Марк Таугер о голоде, геноциде и свободе мысли на Украине». Страница 25

Мейс в ответ проигнорировал или исказил мои доводы и нанес оскорбление в адрес моей работы и в адрес меня лично как ученого. С моей точки зрения, любой рационально мыслящий и честный читатель обязан прийти к выводу о несправедливости и необоснованности нападок Мейса, а также о том, что он и те, кто повторяют эти заявления, не могут восприниматься всерьез в качестве ученых.

В 2004 и 2007 году британские ученые Роберт Дэвис и Стивен Уиткрофт раскритиковали мою работу с совершенно неожиданной стороны. В целом они согласились с моей точкой зрения на причины голода, но попытались заявить, что эту работу делал не я, приписав себе авторство части этой статьи.

В переведенной здесь статье «Урожай 1932 года и голод 1933 года» у меня фигурирует таблица (Таблица 10), в которой приведены примерные оценки объема производства зерна колхозами. Эта оценка основана на средневзвешенной урожайности в колхозах с указанием посевных площадей всех колхозов по всем регионам Советского Союза. В 2004 году Дэвис и Уиткрофт (Davies, Wheatcroft) опубликовали книгу «Годы голода» (Years of Hunger), в которой попытались заявить, что эти расчеты делали они, а не я (Davies and Wheatcroft, The Years of Hunger, New York, 2004, pp. 444–445). Свое видение упомянутой таблицы они разместили на сайте — http://www2.warwick.ac.uk/fac/soc/economics/staff/faculty/harrison/archive/hu nger/.

В своей версии моей таблицы они использовали неточные данные по посевным площадям колхозов, что привело их к выводу о том, что мои оценки сильно занижены. Так, например, общая посевная площадь колхозов Западной Сибири составляла около 4,4 миллиона гектаров, а они в своей версии привели цифру в 30 миллионов гектаров! Поскольку Западная Сибирь в 1932 году отличалась сравнительно высокой урожайностью, эта ошибка и привела к тому, что оценки Дэвиса и Уиткрофта оказались гораздо выше моих расчетов. Кроме того, благодаря этой ошибке их данные оказались крайне далеки от истинного положения дел.

Я опубликовал ответ, в котором высветил эту проблему и прочие ошибки, допущенные ими в процессе цитирования моей работы (Tauger, Arguing from Errors, Europe-Asia Studies, vol. 58 no. 6, September 2006, pp. 973–984). Уиткрофт отреагировал, опубликовав статью, содержавшую признание некоторых из допущенных им ошибок. Тем не менее, он отплатил новыми ошибками и оскорблениями, сродни тем, что использовал Джеймс Мейс (Wheatcroft, On Continuing to Misunderstand Arguments: Response to Mark Tauger, Europe — Asia Studies, vol. 59 no. 5, July 2007, pp. 845–866).

На приведенном ниже портале я опубликовал частичный ответ, и сделал это потому, что Europe — Asia Studies не позволяют публиковать дополнительные комментарии в своем журнале — (http://www.as.wvu.edu/mtauger/). Одним из примеров ложных утверждений Уиткрофта можно считать его заявления о том, что я не разделял мнение других исследователей о том, что урожай 1932 года был низок (хотя я писал это в конце статьи). На самом деле, как может заметить читатель по прочтении «Урожая 1932 года и голода 1933 года», я обширно и документально подтвердил мнение нескольких ученых и других наблюдателей о том, что урожай был действительно недостаточен.

Я прошу любого, внимательно читавшего данную статью Уиткрофта, тщательно сравнить ее с тем, что я действительно написал. Статья Уиткрофта даже более далека от реальной науки, чем критика моей работы со стороны Мейса.

Я надеюсь, что любой прочитавший это человек осознает необоснованность всех приведенных выше нападок. Эти нападки основаны на ошибках (неправильная трактовка документов, использование ложных статистических данных), опускании частей моих аргументов, игнорировании моих источников информации и просто непрофессиональном поведении (заявления о том, что мои идеи принадлежат им, и прочие детские оскорбления).

Вполне очевидно, что голод 1933 года — противоречивый, эмоциональный и важный вопрос. И именно эта важность должна подстегивать тех, кто рассуждает на данную тему, к использованию самых высочайших стандартов, но никак не к цитированию некомпетентных работ и применению далеких от науки тактик.

Как бы то ни было, мои аргументы и доказательства прошли проверку упомянутой выше критики. Я надеюсь, что читатели признают тот факт, что я ни в коей мере не «отрицаю» голод. Я только пытаюсь понять, почему и как это могло произойти именно в то время, в частности, добиваюсь этого с помощью изучения множества источников, о которых другие исследователи либо не знали, либо не посчитали их достойными внимания. Я также не «отрицаю» и того, что советское правительство на многих уровнях несло частичную ответственность за голод.

Тем не менее, мое исследование убедило меня в том, что причины и истоки голода были гораздо сложнее понятия «геноцид».

Вот лишь один пример: Советский Союз в первом полугодии 1933 года (во время голода) экспортировал около 300 000 тонн зерна. Тем не менее, правительство использовало заработанные на этом средства для покупки тракторов и прочего оборудования, отгруженного в Украину (и другие пострадавшие от голода регионы) весной и летом 1933 года, в результате получив гораздо более высокий урожай в 1933 году, который и позволили победить голод. И я не понимаю, как такую политику можно считать геноцидом.

Эту политику можно оценивать с разных точек зрения — как с позитивной, так и с негативной — но правительство действительно пыталось помочь крестьянам преодолеть этот кризис, и все его усилия оказались успешными.

Исторический факультет университета

Западной Вирджинии

Марк Б. ТАУГЕР

Прежде чем перейти к ответам, хотелось бы пояснить некоторые моменты. Все то, что я здесь пишу, — это мои мысли, если не указано иного. Это выводы, к которым я пришел как историк. Я пишу от своего имени, а не как представитель университета Западной Вирджинии или любой другой организации.

Я признаю факт неимоверных страданий и огромных потерь, понесенных жителями Украины и остальной части Советского Союза во время того кризиса. В своих изысканиях я пытаюсь разобраться в истинности причин, их породивших. И глубоко уважаю память погибших и чувства их родственников.

Я разделил вопросы на 4 группы:

был ли голод проявлением геноцида;

предложенный закон об отрицании голодомора;

другие исследователи, Конквест и Мейс;

моя подготовка и опыт.

По результатам многолетнего труда историки разработали определенные фундаментальные подходы к процессу научного исследования, что помогает им избежать ошибок и использования неверной аргументации. Одним из лучших является краткое изложение таких подходов «Положение о стандартах профессионального поведения Американской исторической ассоциации», с текстом которого можно ознакомиться на сайте — http://historians.org/pubs/Free/ProfessionalStandards.cfm.

Эти стандарты разъясняют, как историку или любому человеку, исследующему исторические темы, следует писать, чтобы его работа была обоснованной, а не пропагандистской. Историкам, например, необходимо говорить о событиях в надлежащем контексте, а это обычно подразумевает использование как можно более широкого и полноценного контекста. Если автор рассуждает о каком-то событии слишком узко, не учитывая широкого контекста, практически наверняка такой автор представит и некорректную интерпретацию данного события.

Историк также не должен опускать доказательства и версии, не совпадающие с его (ее) взглядами. Автор, игнорирующий альтернативные точки зрения, несправедлив по отношению к читателям и самому себе. Читатели имеют право знать отношение автора к альтернативным версиям. Если автор вообще не упоминает альтернативных точек зрения, его (или ее) можно обвинить в незнании первоисточников. Если автор сознательно скрывает альтернативные точки зрения, чтобы создать видимость, что его (или ее) версия — единственная, такого автора можно обвинить в написании пропагандистской литературы.

Голод, грянувший в 1932–1933 году, поразил очень большую часть территории Советского Союза, а не только Украину и сельские районы. Если кто-то описывает этот голод как «украинский», я бы посоветовал такому человеку перечитать изложенную выше методологию. Такой автор обязан признать, что голод простирался далеко за пределы Украины, в противном же случае это значит, что такой автор пишет пропагандистские работы.

Существуют горы доказательств этому моменту. Лишь небольшая часть этих доказательств — несколько тысяч документов — публиковалась в пятитомном сборнике «Трагедия советской деревни» (издательство «РОСПЭН») в Москве на протяжении минувшего десятилетия. Сборник был составлен международной группой исследователей при поддержке Национального благотворительного фонда гуманизма (США) и ряда других организаций. Эти и другие документы доказывают, что голод не ограничивался украинской границей и сельской местностью, люди голодали и умирали во многих городах. Эти источники также демонстрируют, что голод не был геноцидом, о чем я поговорю ниже.