Читать онлайн «Русская Америка: слава и позор». Страница 82

Бобровый промысел. В ночное время и за погодами байдарщики поставляют для себя палатки, американцы же укрываются под своими байдарками; по утрам очередно. отряжаются тоены с командою доставать на партовщиков и на свою партию корм, как-то: рыбу, выкидную китовину, птиц и что попадет; а в случае недостатка американцы питаются ракушками, морскими ежами, байдарками [вид моллюска] и морскою капустою. Когда главнопартовщик найдет довольное количество бобров, тогда, при воспоследовавшей на море тишине, вся партия разделяется по [принадлежности к] своим жилам, и каждое особо производит бобровый промысел. Зверь сей не может долго пробыть в воде по причине переводу дыхания, почему очень удобно его промышлять во время тишины моря. Сперва дает он большую понырку, а потом, ослабев, дает одна другой меньше; в которую же сторону ныряет, показывают то пускаемые изо рта его пузырьки. [Первая партия]. Промышляют их по большей части в заливах за островом Барановым, где ныне стоит порт Ново-Архангельск, самое дальнее заведение компании на американском берегу (Ситха). Бобровые кожи по просушке берутся в компанию. По возвращении в начале сентября и позже на Кадьяк вся партия распускается по своим жилам. Тех только молодых, кои ездили в сотоварищах, не имея своих байдарок, берут в лисий промысел, и находятся они в нем до весны; выдается им из компании по птичьей парке, если у кого собственной нет, но вычитают из промысла их по 5 лисиц или выдр. Кои промышлят сверх вычитаемого числа за парку, тем платят табаком, для одного только вида. А хозяева байдарок по повелению изготовляются к будущей партии, для которой промышляют нерпичьи лавтаки. Кто же не может оных промыслить достаточно (на одну байдарку выходит 10 лавтаков), тот берет их из компании под бобры.

Вторая партия из кадьякских жителей, до 150 байдарок, отряжается для бобрового промысла в западную сторону, к Унге. Она посылается с первых чисел марта под смотрением промышленного из старовояжных на остров Тугидок, около которого и производится промысел до июня месяца. С первых чисел июня по причине нередко случающегося на море безветрия новые байдарки и здоровые промышленники отправляются на остров Укамок, где также производится бобрам лов; потом переезжают на Семиду, с оной на Сутхум и, наконец, на Аляску. С половины июля промысел у оных оканчивается. Распускаются для себя промышлять птиц на парки и лавтаки на байдарки. Одежду имеют по большей части от того, что достанется за бобры. В половине сентября они возвращаются на Кадьяк.

Третий, малый отряд для бобрового промысла состоит из аляскинцев и жителей северной стороны Кадьяка. В сей отряд помещаются те, у коих байдарки ненадежны ехать в Ситху, также старики и немощные; промышляют бобров подле берегов южной стороны Аляски, между Кенайскою губою и Сутхумом.

4-й отряд для бобрового промысла установлен с 1797 года. Оный состоит, [в числе] около 50 байдарок, из кадьякских жителей; они промышляют около островов Еврашечьих, Афогнак, Шуяк и Перегребных и по Кенайской губе. В сем отряде находятся только те, кои первые начали ездить в колошенкую партию, т. е. в Ситху или за остров Баранова, и потому для отличности употребляются поблизости к Кадьяку.

Птичий промысел. Из оставшегося числа обитателей кадьякских мужского полу компания еще набирает престарелых мужиков и ребят до 100 человек. Ребята берутся от 12 до 15 лет, а старики те только увольняются, кои уже ходить не могут. Учиня таковой набор, отправляются на южную сторону Аляски по немощи не в байдарках, но в компанейских байдарах для промыслу птиц, морскими топорками называемых. По приезде рассылаются они по два и по три человека на прилежащие к Аляске небольшие островки и отпрядыши. Налагается от компании каждому добыть птиц на семь парок. В каждую парку выходит 35 птиц. Ловят их силками на высоких утесах и острых камнях. К тем камням, на которые взлесть никак невозможно, подставляют лестницы, откуда нередко падают и вредят последнее свое здоровье, а иные вовсе лишаются жизни. В продолжение промысла питаются той птицы мясом, а кожу с перьями сушат. С половины июля оный компанейский промысел оканчивается, потому что птица, высидя детей, уже от своих гнезд отлетает. Тогда-то сим трудникам позволяется на себя промышлять до половины сентября.

По возвращении партовщик, отобрав у них вышеупомянутый оброк птиц, привозит в Павловскую Гавань и отдает компанейскому старосте с распискою. Потом раздается оная птица каюркам, при артелях находящимся, и всем кадьякским женщинам выделывать и шить из нее парки, которые продаются за бобры их же родственникам, т. е. отец отправляется для промысла птиц, а сын — для промысла бобров; или меньший брат — для промысла птиц, а больший — для промысла бобров. У всех оных отобрав птицу, их же женами или матерями выделав и сшив парки, отдают им самим и другим за бобры. По возвращении из сей партии проворные берутся промышлять лисиц или выдр. Если кто сверх положенного оброка не добыл себе птицы на парку, тому выдает компания из его же добычи, но за то должен он промыслить 5 лисиц или выдр. Кто же для компанейского вышеупомянутого оброка не поймает птицы, тот дополняет недостаток или на другой год, или займом у других. В случае смерти за таковые долги выплачивают родственники.

Работа жен. Жены всех кадьякских обитателей по отъезде мужей в разные партии принуждены копать сарану с таким разбором: должны накопать каждая по 4 ишката — жены и дочери тех, кои ездят в партию в сотоварищах, не имея собственных своих байдарок; а которых мужья собственные имеют свои байдарки, тех жены по 2 ишката, дочери ж по 4 на каждую. Когда поспеют ягоды, то в запас для зимы компания заставляет брать, полагая на каждую по одному ишкату брусницы и по другому шикши. А прочие роды ягод, как-то: малина, черница, голубица, морошка и княженика собираемы бывают, смотря по урожаю, сколько приказано будет от байдарщика. Кои из них не могут выполнить положенного оброку или за слабостью здоровья, или за грудными детьми, те покупают у подруг своих и вносят в компанию. По окончании ягодного сбора, который в последних числах сентября совершенно решается, наступает им другая работа: возвращаются к тому времени птичники. И, получивши компания от них промысел, раздает по всем жилам (как выше упомянуто) алеутским женам и дочерям выделывать и шить парки. Засим сыскивается им еще другая работа, т. е. из китовых, сивучьих, нерпичьих и медвежьих [кишок] шить камлеи и делать из жил плетешки для нерпичьих сеток, также из китовых жил сучить нитки. Таким-то образом почти во весь круглый год они занимаются компанейскими работами! Когда на Кадьяке [было] получено известие, что в 1803 году отправлена имеет быть экспедиция кругом света, тогда начали платить иголками, бисером и другими мелочами, да и то на некоторых только близких к Павловской Гавани жилах, для одного вида.

Компания с 1792 года запретила всем обитателям, в занятии ее состоящим, шить парки из бобров и лисиц и отдала строжайшее приказание, что если кто будет носить таковое платье, то станут с того сдирать и брать в компанию бесценно. Сие в самом деле случалось. Почему [потому] все жители вообще начали носить птичьи парки, которые прежде употребляли одни только бедные и калги (пленники).

В 1798-м компания запретила жителям кадьякским на острове Укамок (Чирикова) промышлять еврашек, которых они там ловили для себя довольное число. Парки сего зверька у них в великом уважении. Для промысла оных зверьков того ж года отправила компания с разных кадьякских жил до 25 человек, кроме жен, детей и 15 каюрок, под командою одного старовояжного русского промышленника, возложа оброку на каждого из оных по 10 парок, которые и продаются от компании алеутам за бобры. Жены же их и каюрки посланы для шитья парок из сих зверьков. Зимою мужчины промышляют еще нерп, коих в одну зиму доставляется в компанию иногда более ста; во время же погодливое смотрят около острова выкидных бобров на берегу. Кожи сих зверьков отдаются в компанию, а трудящиеся пользуются мясом. С весны они начинают промышлять птиц, урилами называемых, из коих доставляется в компанию каждогодно до 200 парок. Летом они находятся в промысле птиц топорков вместе с прочими птичниками. А на острове остается только женский пол для собирания ягод и копания сараны под защитою тех старичков, кои сами ходить не могут. В зимнее время, когда китовых выкидов не случится, претерпевают там великий голод, питаются одними кореньями, ракушками и морскою капустою. Ибо речек на сем острове хотя и находится много, но рыба в оные не идет, а приходит годом в осене [осенью] в одну только речку, да и то в малом количестве, что самое во время прохождения употребляется в пищу. Промышляют еще еврашек на Семиде.