Читать онлайн «Земля Раздора, Действительность и фантазии в Эрец-Израэль». Страница 40

Эта книга, как и другие на ту же тему, перечисляет кровавые наветы, преподнося их египетским детям как истинную правду. Влиятельные в области образования люди заметили "Протоколы сионских мудрецов". Арабским подросткам преподносили это сочинение как признание евреями своих стремлений к господству над всем миром.

Под покровительством государства новое поколение арабов воспитывали в духе ненависти и презрения к евреям. Их учили верить, что правильно и хорошо для каждого уважающего себя араба не только воевать против еврейского государства, но также справедливо, желательно и даже жизненно необходимо его уничтожить; и не только уничтожить Израиль, но вести себя с его жителями как с порождением зла, которое надо выкорчевать.

Уничтожение Израиля и его народа - нелегкая политическая задача. Это стало само собой разумеющейся целью, важной не только для прагматических интересов, но и для будущего арабов, для арабской истории, чести и гордости арабов. Это стало основой основ арабского мышления и вовсе не скрывалось. Ни один арабский политик или мыслитель - за исключением одного или двух изгнанников, чьи имена достойны упоминания [24], - не высказал противоположного мнения.

24 Алжирский писатель в изгнании Абдель Разак Кадер мужественно выступал по вопросу об Израиле. См. его взвешенную и аргументированную статью "Истинный враг палестинского народа" ("Джерузалем Пост", 8 января 1969).

8

Роль Израиля в современном мире

Только один раз за восемнадцать лет соглашения о перемирии нашелся арабский лидер, который оспорил тезис о том, что лишь война приведет к уничтожению Израиля. Были длительные дискуссии, часто весьма острые и болезненные, по поводу даты, срока, времени этого судьбоносного нападения на еврейское государство. Оптимисты - главным образом, в руководстве Сирии, в большинстве своем люди ООП - призывали к немедленной военной операции. Реалисты - и первый среди них президент Насер - объясняли снова и снова что война с Израилем требует длительной и тщательной подготовки. Они считали, что вначале должны быть выполнены три условия: военное превосходство арабов единство арабов, дипломатическая изоляция Израиля. Суперреалист выразил сомнение по поводу самого тезиса. Это был Хабиб Бургиба, президент Туниса, который находился тогда в остром конфликте с Насером. Бургиба был убежден, что можно решить проблему поэтапно, сначала тонкой дипломатией и пропагандой. Арабы, заявил он, должны провозгласить, что они принимают решение о разделе ООН от 1947. Они готовы признать Израиль, если он отступит с линий прекращения огня 1949 к "границам 1947". Если Израиль отвергнет это предложение, мир отнесется с пониманием и поддержкой к совместному военному нападению арабских стран на Израиль. А если он примет эти предложения будет легко его задавить в узких и уязвимых границах, которые были определены в 1947.

Идея поэтапного уничтожения была столь революционной, столь умеренной, что за пределами Туниса сотрясались стены здания панарабизма от проклятий в адрес ее автора. Бургиба вынужден был напомнить своим критикам, что он расходится с ними не в цели, а в средствах. Общая же цель была непоколебима, как Карфаген: Израиль должен быть уничтожен - Israel delenda est.

Тунис был малозначительным и пассивным участником конфликта с Израилем, и влияние Бургибы было слабым. Тем не менее Насер поторопился исключить любое сомнение и непонимание, касавшееся конечной цели и ее реализации.

"Уничтожение Израиля, - сказал он 8 марта 1965, - будет уничтожением с помощью силы. Мы войдем в Палестину, покрытую не песком, но залитую кровью". Еще два года оставалось ему продолжать политику подготовки к войне. Безосновательное предположение Насера в мае 1967, что реализованы все три условия и победа гарантирована, привело к Шестидневной войне. За три недели до начала войны перед всем миром открылось значение того, что арабы собирались осуществить.

Никогда еще не было в истории, чтобы агрессор заранее так широко и откровенно сообщал о своих целях. Уверенные в победе, арабские лидеры и их народы отбросили всякую сдержанность. С середины мая до пятого июня по всему миру газеты, радио и особенно телевидение приносило в дома сотен миллионов слушателей и зрителей сообщения об угрозах лидеров этих современных государств уничтожить Израиль. Еще более устрашающим было ликование арабского народа по поводу приближающегося геноцида народа Израиля. У евреев во всем мире эти речи и картины массовых демонстраций, передаваемые по телевидению из Египта и других арабских стран, вызывали воспоминание об Освенциме. В те три недели усиливавшегося напряжения мир ожидал с тревогой а некоторые с надеждой - нападения с трех сторон мощных сил Египта, Сирии, Иордании и Ирака, которые в один миг сомнут маленький Израиль и истребят его народ.

Победа Израиля в Шестидневной войне описывалась восторженно, о ней написаны горы книг. Но как повлияло это поражение на арабов? Изменились ли их цели? Сумели ли они сделать более трезвые выводы о факторах действовавших с обеих сторон? Теперь, когда Израиль укрепил свои границы, они стали более надежными для обороны и испарилась последняя надежда стереть его с лица земли молниеносной войной, начали ли арабы думать о возможности сосуществования?

Очнувшись от шока поражения, которое они сами навлекли на себя, арабы продемонстрировали еще большую неуступчивость. С их особой империалистической точки зрения это казалось более логичным, чем прежде. Израиль, существование которого они не могли терпеть ни в каких размерах, стал обширнее. До июня 1967 Израиль виделся арабам как клин между арабами Азии и арабами Африки, теперь он стал преградой. Уничтожить его теперь было намного труднее, и это стало еще более насущной исторической необходимостью.

Арабские государства начали приспосабливать политику к новым условиям. Все усилия они должны были сконцентрировать на первом шаге: вернуть израильтян к прежним линиям прекращения огня. Эти линии, несмотря на поражение, все еще оставляли теоретическую возможность победы. Вернувшись на эти линии, Израиль опять окажется под дипломатическим, экономическим, военным давлением и, в конце концов, однажды опять подвергнется военному нападению. И это без промедления следовало объяснить арабскому народу. Спустя два месяца после Шестидневной войны арабские лидеры собрались в Хартуме. Там они приняли три однозначно отрицательных резолюции. Непризнание Израиля, никаких переговоров с Израилем, никакого мира с Израилем.

Без всяких затруднений они доказали справедливость этих принципов, которые в создавшейся ситуации явно не были достаточно обоснованными. Израиль просто объявлялся агрессором. Не моргнув глазом, египетский лидер и король Хусейн (к которому глава правительства Израиля обратился с призывом соблюдать нейтралитет даже после того, как иорданские силы атаковали Иерусалим), а с ними и весь аппарат арабской пропаганды обернули свое потерпевшее полный провал нападение на Израиль израильской агрессией, которую следовало заклеймить. Для большего эффекта "израильская агрессия" была представлена как доказательство стремления Израиля к экспансии.

Но теперь арабы с большей осторожностью выбирали формулировки. Их друзья объяснили им, что до Шестидневной войны они оскорбили чувства цивилизованных людей грубыми выкриками и заявлениями о том, что "сбросят евреев в море" и преждевременным ликованием по поводу кровавой резни евреев, которая будет сопровождать их победу. Теперь возникли иные семантические варианты формулировок. Они обещали или требовали "ликвидировать результаты израильской агрессии", добивались отступления Израиля со "всех арабских территорий" (арабских "земель"). Возвращение к статус-кво до 4 июня 1967, спешили они добавить, будет только прелюдией "возвращения прав палестинскому народу" ("возвращения беженцев в их дома").

Анвар Садат, ставший президентом Египта после смерти Абделя Насера в сентябре 1970, больше прислушивался к советам, чем его предшественники, и его уговорили, что текст, разработанный Насером, будет более приемлемым для Запада, если вставить слова "мир с Израилем". Необходимо было изменить тон всех формулировок. Формулировки Садата, которые с тех пор широко использовались, звучали так:

1 Садат готов к миру с Израилем.

2 Не может быть мира с Израилем и переговоров с Израилем, пока он не отступит к линиям 4 июня 1967 (и таким образом будут ликвидированы результаты агрессии).

3. После отступления надо будет решить проблему палестинского народа. Это будет поддержано арабскими странами, борющимися за "возвращение прав" палестинскому народу в Израиле, в границах прекращения огня. [1]

Знание Западом душевного мира арабов, их способности к самообману и их твердой приверженности цели уничтожить Израиль, подсказало, что арабы придерживались этой позиции после 1967 не только из-за эмоций или инерции мысли. Это было возможно благодаря поддержке в той или иной степени всех важнейших государств мира.