Читать онлайн «Без Вечного Синего Неба. Очерки нашей истории». Страница 59

Тюрок – понятие не абстрактное, оно складывается из образа мыслей, поведения и поступков.

А вот хакасы – да, бесспорно дети Древнего Алтая. Живут не напоказ. Скромные хранители старины и традиций. Я чувствую их присутствие даже в Москве, когда читаю древний героический эпос «Ай-Хуучин», бережно собранный В. Е. Майногашевой. Или «Историко-этнографический словарь», который заботливо, буквально по буквам, сложил профессор В. Я. Бутанаев. Такими книгами и людьми можно гордиться.

Вместе с Древнетюркским словарем то мои настольные книги, источник знаний и приятных воспоминаний. Впрочем, не только они. Очень вдохновляют письма читателей, которые раздвигают кругозор, делают всех нас образованнее. Это уже не те недоверчивые зайцы, боящиеся каждого нового слова, что были у моих первых публикаций.

«Мурад Эскендерович, вы пишете, что игра в поло пришла в Англию с Востока. Конечно, ее и сегодня не забыли в Азии. Ну, а другие игры? В Казахстане, например, есть игра «Аксуйек» («Белая кость»), в Таджикистане «Софид чубак». И киргизы знают эту игру. Она очень похожа на регби, только вместо мяча баранья кость. Мы, когда были мальчишками, брали просто палку. Как вы думаете, регби в Европу пришло с Великим переселением народов?»

Что отвечать такому читателю, если он лучше меня знает ответ, на это указывает его же вопрос – емкий и хитрый, включающий Великое переселение народов… Понимаю, человек уже глазами тюрка смотрит на мир. И мне приятно.

Или такое вот письмо. «Работаю психологом и «коллекционирую» детские игры. Друзья подарили книжку «Игры народов Средней Азии и Казахстана». Я в восторге от нее. Многое похоже на наши, русские забавы: «Цепи», «Колечко», «Чиж». Некоторые даже логичнее. Например, у нас в «Садовнике» просто: «“Ой!” – “Что с тобой?” – “Влюблена”. – “В кого?” – “В розу”». А здесь: «“Ой!” – “Что случилось?” – “Боюсь”. – “Кого?” – “Розу”. – “Почему?” – “Она колючая”». То есть в игре присутствуют важные моменты, один – психологический: коллективное преодоление детских страхов; второй – познавательный: дети узнают свойства плодовых деревьев и цветов. Еще там есть игра-сказка. Какой глубокий смысл в ней! Я иногда думаю, может быть, русские народные сказки просто плохо «пересказаны»? Про «Колобок» у вас в книге прочитала и ахнула, совсем другой смысл открылся. А вы что думаете об этом?»

Надо ли добавлять, когда почти все сказано. Разве что это – мир узнал о русском колобке в 1873 году, когда под номером 36 сказку опубликовал в сборнике «Народные русские сказки» А. Н. Афанасьев. Правда, там речь о плоской лепешке, но сюжет сохранен. Шариком Колобок стал в 1914 году, таким его увидел другой русский фольклорист Д. К. Зеленин. Я прочитал «русскую народную» сказку глубже, может быть, излишне дословно, потому что знал о тюркском ее оригинале, известном на Алтае с незапамятных времен.

Это и дало мне право написать: «Была у кипчаков сказочка – теперь она русская народная, про колобок. Сказка имела мораль. А какая мораль у «русского» колобка? Хитрая лиса всех перехитрила и съела колобок. Никакой морали. Потому что неизвестно, что означает слово «колобок». По-русски – ничего. Нет такого слова в русском языке. А по-тюркски колобок – шарик, слепленный из того, что катает жук-навозник. Катился колобок, катился и попал прямо в рот лисе: «Не хитри, как лиса, а то колобок кушать будешь!» Вот и вся сказка.

Понимаете, у тюрков были приемы воспитания – контактные игры, поучительные сказки, они воспитывали нравственность с раннего детства. Это была своеобразная культурная система, ее фундамент – религия Тенгри, далекая от политики. С младенчества ребенок рос в морально устойчивом обществе, что и отличало тюркский мир, притягивало к нему другие народы.

Меня растрогала игра «Пять пальцев» для детей, ее рассказывали детям с трех лет. Пять братьев-пальцев по дому помогали, работали и жили дружно. Но однажды большой палец предложил: «Пойдем воровать». И кто-то согласился (мизинчик), кто-то нет (средний, «самый умный и справедливый»). Добрая волшебница наказала пальчики, большой она вообще отделила от остальных, чтобы не учил плохому делу, мизинчик сделала маленьким и слабым, чтобы не помогал в плохих делах… «А теперь, дети, посмотрите на свои пальчики».

Так, в играх и сказках, воспитывался тюркский народ… Почему же «официальные» историки утверждают, что он жил воровством и разбоем?! Не понимаю. И никогда, наверное, не пойму.

– Что вы можете сказать о тюркских народных играх и танцах?

Могу сказать только то, что в них раскрывалась душа тюрка, он становился самим собой – горячим, как конь, и беззащитным, как ребенок. Азарт и вдохновение брали верх над его разумом.

Самая древняя боевая игра – джирит (у нее есть и другие названия), игра, судя по ее деталям и простоте, возникла в годы Великого переселения народов, когда столкнулись с заботами по созданию армии. Короткие копья, а не пики, которые появились позже, как бы напоминание о тех далеких временах, о тех приемах боя, они «оружие» в игре. Ну, а конь для тюрков это святое, ведь тюрки рождались на коне, росли, воевали и умирали на коне. Кобылье молоко (кумыс) напиток всей их жизни, он как молоко матери.

Игра джирит была торжественной игрой предков, частью праздника. О ней мне поведал мой читатель.

Участвовали две команды, они стояли в ряд группами по 6, 8 или 12 конных игроков лицом к лицу на расстоянии примерно ста метров. Игроков команды отличала одежда, в правой руке все они держали копье, а в левой несколько запасных. Один игрок приближался на 30–40 метров к противнику, звал по имени соперника, приглашая на поединок, и потом метал копье в приближающегося игрока, после чего разворачивал коня и скакал в свой ряд. Вызванный соперник гнался за ним и метал в него свое копье. Тут же навстречу выезжал новый игрок и, преследуя, метал свое копье.

Попадание в противника давало команде очко. Если же игрок попадал в коня, то вычитали очко из его команды.

Чтобы увернуться от летящего копья, демонстрировали самые разные трюки, они особенно ценились зрителями… Иногда копья калечили игроков. Были смертельные исходы, и тогда погибшего объявляли павшим на поле брани.

Копья делали длиною до ста сантиметров, а диаметром до трех, их делали из тополя, концы скругляли, чтобы обезопасить игру. Если среди игроков были враждующие между собой люди, их запрещалось ставить соперниками, они входили в состав одной команды. В этом проявлялась гуманность и великодушие народа.

Игра чавган другая – более азартная. Суть ее в том, что всадники, вооруженные клюшкой, гоняли по полю голову врага, уложенную в кожаный мешок. Это – игра победителей, довольных и счастливых. Демонстрация победы, силы.

От победы к победе шел по жизни народ-воин, народ-созидатель… Вспоминаю свою встречу в Уфе с чиновниками от культуры. Отмечали успех местного танцевального ансамбля, он привез главный приз с украинского конкурса гопака, что вызывало улыбку. Башкиры же гопак не танцуют, даже не знают, как танцуют настоящий гопак. И – самих украинцев кое-чему научили. Был повод для улыбки? Был. Но… улыбка демонстрировала незнание тюркской культуры, так мне показалось.

У башкир есть боевой, мужской танец. Не отличить от гопака. Его и показали на конкурсе, не догадываясь о единстве и общности культурных корней своих народов. А посмотрите на иные танцы Кавказа – чем не гопак? Тюрки считали мужской танец самым настоящим боевым искусством, некой демонстрацией приемов рукопашного боя.

Мне приходилось слышать, что в случае разногласий в войске гетманы прибегали к помощи гопака и горилки. То была не попойка. Ритуал. Сначала воинам подносили по чарке. Потом гетман брал булаву, выходил в круг и начинал гопак. Тот, кто входил в круг следом, движениями обещал повиноваться гетману, что заменяло клятву. Бывало, пляска всех вовлекала в круг, бывало – нет… Похоже на какой-то древний обряд, да?

Мало, на удивление мало, мы знаем о корнях тюркской культуры.

…Вспоминаю одну сельскую свадьбу на Кавказе, там все веселье, которое копил в себе целый день, испарилось в секунду, стоило увидеть старинный тюркский танец абезек. Теперь это русская кадриль! Сколько же нами всего потеряно, уму непостижимо… И танцы, и песни, и сказки, и души.

У аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса есть строки, посвященные гаучо, то, пожалуй, лучшее прочтение сути тюркской души, что мне доводилось встречать, и места, в котором оказались тюрки и их потомки к XIX веку. Поменяйте только слово «гаучо» на «тюрки», а дальше все поймете сами. И о танцах, и о песнях, и о народе, о котором я пишу свои книги.

Не ручаюсь за точность, но так запомнились мне эти строки.