Читать онлайн «Николай и Александра». Страница 26

Вильгельм был настолько уверен в своей непогрешимости, что подписывался на бумагах: Вильгельм Великий. Парламенты он терпеть не мог. Однажды на колониальной выставке ему показали хижину вождя какого-то африканского племени. Вокруг нее на кольях были надеты черепа его врагов. "Хотел бы я увидеть на их месте депутатов рейхстага", брякнул германский император.

Дурные манеры Вильгельма оскорбляли не только посторонних людей, но и собственных родственников. Свою мать, Викторию, которая до замужества была английской принцессой, он публично обвинял в том, что она-де настроена про английски, а не про германски. В письме к родительнице, английской королеве Виктории, принцесса так отзывалась о своем двадцативосьмилетнем сыне: "Ты спрашиваешь меня, каково вел себя Вилли, когда приезжал сюда? Он был со мной до невозможности груб, неприветлив и дерзок". Царь Александр III не раз отчитывал Вильгельма, считая его "дурно воспитанным, безответственным мальчишкой". Встречаясь с кайзером, Александр III всегда поворачивался к нему спиной и разговаривал через плечо. Императрица Мария Федоровна Вильгельма не переваривала. Она видела в нем выскочку, правившего империей, созданной за счет соседей, в том числе любимой ею Дании, и захватившей датские провинции Шлезвиг и Гольштейн. Отношение ее к кайзеру было таким же, как и ее сестры Александры, вышедшей замуж за английского короля Эдуарда VII. "Подумать только, мой мальчик Джорджи действительно стал немецким солдафоном, напялившим синий мундир и остроконечную каску". - писала королева Александра своему сыну, ставшему впоследствии королем Георгом V, когда тот получил почетный чин полковника одного из полков германского императора. Когда русский царь был вынужден присвоить кайзеру чин адмирала российского императорского флота, то попытался деликатно объяснить это родительнице: "Милая Мама, к сожалению, придется теперь назначить Вильгельма нашим адмиралом. Д.Алексей напомнил мне об этом, и я думаю, что, как ни скучно, но все же приходится дать ему наш морской мундир, тем более, что в прошлом году он назначил меня капитаном I ранга у себя и, что всего хуже, мне нужно будет его встречать в Кронштадте. C'est a vomir!" [(Тошнотворно (франц.))] После очередного визита кайзера царь писал: "Слава Богу, германский визит окончен... Она [жена Вильгельма] пыталась всех очаровать и выглядела безобразно в богатом и безвкусно подобранном платье. Шляпки, которые она надевала вечером, были просто невозможны". Государыня Александра Федоровна с трудом заставляла себя быть с кайзером вежливой. Когда он выдавал свои неуклюжие шутки, она отворачивалась, а когда брал на руки ее дочерей, содрогалась. Пожалуй общая неприязнь к Вильгельму была той точкой, где мнения обоих императриц - вдовствующей и царствующей - совпадали.

Своей неуемной энергией Вильгельм одновременно отталкивал и притягивал Николая II. Кайзер писал: "Принимая во внимание... частый обмен письмами и сообщениями, чем постоянно и напрасно приводится в движение сложный механизм посольств, не хочешь ли ты возобновить старый обычай, соблюдавшийся нашими предками около ста лет, а именно, иметь каждому из нас при своем штабе личного адъютанта? Дела более интимного и частного характера могли бы идти, как и в прежние времена, непосредственно через них, и сношения благодаря этому значительно упростились бы".

Началась знаменитая переписка "Вилли и Ники". Осыпая царя льстивыми комплиментами и советами и обращаясь к нему, как к "дражайшему Ники", кайзер писал по английски и подписывался "любящий тебя Вилли". В восторге от ответа царя тверскому земству, в котором тот указывал на "бессмысленные мечтания об участии представителей земства в делах внутреннего управления", кайзер всячески подчеркивал необходимость сохранения самодержавия, "задачу, возложенную на нас Всевышним". Он также отмечал, что "подавляющее большинство русского народа все еще возлагает надежды на... царя и чтит его как помазанника Божьего" и предсказывал, что "народ будет... приветствовать тебя и на коленях молиться за тебя". При личных встречах Вильгельм, похлопывая Николая II по плечу, советовал: "побольше речей и побольше парадов".

Используя личные связи, кайзер старался повредить антигерманскому союзу России с Францией. Николай II находился на престоле менее года, когда кайзер написал ему: "Неприятен не самый факт хороших отношений или дружбы между Россией и Францией, а та опасность, которая кроется для нашего монархического принципа - в форме, в которой эта дружба проявляется. Республика как бы возносится на пьедестал... Республиканцы революционеры (от природы). Французская Республика происходит от великой революции, проповедует ее идеи. Кровь их величеств все еще лежит на этой стране. Посмотри на нее, была ли она с тех пор когда-нибудь счастлива и спокойна? Не шла ли она от кровопролития к кровопролитию? А в периоды своего величия разве не шла от войны к войне, пока не залила всей Европы и России кровью. Ники, даю тебе слово - Божье проклятье вовеки тяготеет над этим народом. На нас, христианских королях и императорах, лежит священный долг, возложенный на нас небом, именно - поддерживать принцип "Божьей милостью".

Союз России с Францией устоял от этих нападок, но агитация кайзера по другому вопросу имела поразительный успех. Вильгельм ненавидел Восток и часто с пеной у рта кричал о "желтой опасности". В 1900 году, провожая солдат германской морской пехоты, отправлявшихся в Китай на подавление боксерского восстания, кайзер напутствовал их словами, от которых стынет кровь в жилах: "Мои солдаты, вы должны знать, что вам предстоит встретиться с умелым, хорошо вооруженным, жестоким врагом! Встречайте же его и бейте! Никакой пощады. Никого не брать в плен. Убивайте всякого, кто попадется к нам в руки. Еще тысячу лет назад гунны под предводительством Аттилы прославились так, что их имена и поныне с ужасом вспоминают в легендах и сказаниях. Так пусть же в истории Китая слово "Германия" будет греметь и через тысячу лет".

В письмах к царю Вильгельм придавал исконной своей неприязни героический ореол. Россия, заявлял кайзер, призвана выполнить свою "священную миссию" в Азии: "Несомненно, в будущем России предстоит великая задача принести культуру на азиатский континент и защищать Европу от набега желтой расы. Тут ты в моем лице всегда найдешь сторонника, готового сделать все, чтобы помочь тебе. Ты верно понял призыв Провидения... к защите Креста и древней Европейской культуры от распространения монголов и буддизма... Я бы никому в Европе не позволил мешать тебе или напасть на тебя сзади в то время, когда ты стал бы выполнять миссию, возложенную на тебя Всевышним".

Для убедительности кайзер прибегнул к аллегории. Он послал царю картину, изображающую германского императора в сверкающих доспехах, с распятием в поднятой правой руке. У ног кайзера сидел облаченный в византийскую мантию царь, который снизу вверх с робким восхищением смотрел на Вильгельма. На заднем плане на голубой поверхности моря видны были германские и русские броненосцы. В 1902 году, увидев учения эскадры настоящих русских броненосцев с борта своей яхты, Вильгельм велел просемафорить царю, находившемуся на "Штандарте": "Адмирал Атлантического океана шлет привет адмиралу Тихого океана".

Вильгельм действительно ненавидел азиатов, но им двигал еще и расчет. Многие годы Бисмарк поощрял экспансию России в Азии с целью уменьшить русское влияние в Европе. "России нечего делать на Западе, - говорил лукавый канцлер. - Там она лишь заразится нигилизмом и другими болезнями. Ее миссия в том, чтобы проникать в Азию; там она олицетворяет цивилизацию". Отвлекая взоры России от Европы, Германия тем самым уменьшала опасность войны на Балканах между Россией и Австрией и получила возможность оказаться один на один с союзницей России - Францией. Кроме того, где бы Россия ни попыталась проникнуть в Азию, она наверняка столкнулась бы в Индии с Великобританией, а в районе Тихого океана с Японией. Вильгельм II горячо поддержал план Бисмарка. "Мы должны постараться сделать так, чтобы Россия застряла в Восточной Азии, доверительно сказал он одному из своих министров. - Тогда она меньше внимания будет уделять Европе и Ближнему Востоку".

Но не только кайзер внушал Николаю II экспансионистские идеи: попытать счастья в Азии жаждали и многие русские. А соблазнов было много. Единственный русский порт на Тихом океане, Владивосток, три месяца в году был скован льдом. К югу, вдоль тихоокеанского побережья, простиралась насквозь прогнившая Китайская империя. В 1895 году, к досаде России, энергичная, быстро воспринимавшая западные идеи Япония, эта островная империя, прибрала к рукам китайские территории, на которые давно зарились русские. В их числе был важный незамерзающий порт и крепость Порт-Артур. Спустя шесть дней после захвата японцами Порт-Артура Россия заявила, что предпринимаемые Японией шаги представляют собой постоянную угрозу миру на Дальнем Востоке. Не желая обострять отношения с Россией, японцы оставили крепость. Три года спустя Россия принудила беспомощных китайцев отдать ей Порт-Артур в аренду сроком на девяносто девять лет.