Читать онлайн «Кровавый контракт. Магнаты и тиран. Круппы, Боши, Сименсы и Третий рейх». Страница 6

В предложенном Кепплером тексте письма говорилось следующее:

«Ваше Высокопревосходительство, глубокоуважаемый господин Рейхспрезидент, мы, нижеподписавшиеся, подобно Вашему Высокопревосходительству, вдохновленные страстной любовью к немецкому народу и к родине, с большой надеждой приветствуем фундаментальные изменения в работе правительства, к чему расчистило дорогу Ваше Высокопревосходительство. Совместно с Вашим Высокопревосходительством мы подтверждаем необходимость независимости правительства от парламента, выражающуюся в идее президентского кабинета, сформулированной Вашим Высокопревосходительством[16].

Итоги выборов в рейхстаг, прошедших 6 ноября, показали, что нынешний кабинет, в чьих благородных намерениях немецкий народ не сомневался, не получил достаточной поддержки курса, которому он предполагал следовать, тогда как указанная Вашим Высокопревосходительством цель поддерживается основным большинством немецкого народа, кроме коммунистической партии, отрицающей государство. Против нынешнего парламентского партийного режима выступают не только немецкая национальная партия и близко стоящие к ней небольшие группы, но также и национал-социалистическая рабочая партия. Тем самым все они одобряют цель Вашего Высокопревосходительства.

Мы считаем это событие чрезвычайно отрадным и находим недопустимым, чтобы достижение Ваших целей было сорвано, если позволить правительству и дальше существовать в форме, признанной неэффективной.

Становится ясным, что частые роспуски рейхстага, за которыми следуют новые выборы с еще более ожесточенной борьбой партий, необходимо заменить не только политической, но и экономической устойчивостью и стабильностью. Однако также ясно, что любое изменение конституции, не поддержанное широкими массами, приведет к дальнейшему ухудшению экономической и политической ситуации и к упадку морального духа.

Поэтому мы считаем долгом своей совести верноподданно просить Ваше Высокопревосходительство, чтобы для достижения поддерживаемой всеми нами цели Вашего Высокопревосходительства был создан такой кабинет, в результате деятельности которого правительство обретет наиболее мощную народную силу.

Мы, промышленники, свободны от каких-либо политических пристрастий. В национальном возрождении, охватившем сейчас весь наш народ, мы с надеждой видим зарю того времени, когда благодаря устранению классовых противоречий укрепятся необходимые основы для восстановления немецкой экономики. Мы сознаем, что это восстановление потребует огромных усилий и жертв. Но эти жертвы будут с готовностью принесены лишь в том случае, если руководящие посты в правительстве будут занимать представители самой массовой части народного движения.

Передача лидеру крупнейшей национальной группы ответственного руководства президентским кабинетом, составленным с участием наилучших по своим деловым и личным качествам деятелей, устранит недостатки, свойственные любому массовому движению, и привлечет к сотрудничеству миллионы людей, которые пока что остаются в стороне.

В полном доверии к мудрости и к чувству тесной связи с народом Вашего Высокопревосходительства мы выражаем Вашему Высокопревосходительству наше глубочайшее уважение».

Один американский следователь подтвердил в Нюрнберге, что копия этого документа была обнаружена в руинах здания кёльнского банка Штайна, партнером которого был барон Курт фон Шрёдер. К нему были прикреплены два списка с именами, в одном из которых числилось 40, а в другом 38 воротил делового мира, причем многие находились в обоих списках. Многие имена были помечены крестиком или буквами, после некоторых стоял знак вопроса.

Несомненно, документ подписал Ялмар Шахт. Карл Фридрих фон Сименс и Пауль Силверберг, чьи имена встречаются в обоих списках, высказались против этой идеи и отказались подписать письмо. Однако они были названы в числе тех, кто действительно подписал его. Тщательное изучение архивов Круппа не дало никаких доказательств того, что Густав Крупп фон Болен получил это письмо или подписал его. Фриц Тиссен, Август Роштерг, Фридрих Рейнхардт и Курт фон Шрёдер, чьи имена тоже фигурировали в обоих списках, вполне могли его подписать. Появление большинства других имен в списках трудно объяснить.

Была ли эта петиция отправлена президенту Гинденбургу? Доказательств этому не имеется. А если была, то чьи же подписи под ней стояли? Недавно Шахт на прямо заданный вопрос ответил, что желание подписать ее выразили всего несколько крупных магнатов. Более чем невероятно, чтобы Пауль Ройш, Альберт Фёглер и Роберт и Карл Бош согласились поддержать своим авторитетом идею Кепплера.

Предположим, что петиция была доставлена адресату. Почему в таком случае практичный Йозеф Геббельс не счел нужным использовать этот факт в своей пропаганде? Ведь не побоялся же он заявить, что Гитлера поддерживали все промышленники, хотя петиция была подписана всего тремя или четырьмя именами. Но вот письмо, которое так и не было отправлено рейхспрезиденту, он опубликовать не решился.

Таким образом, составленное Кепплером письмо утратило свою ценность как предполагаемое доказательство позиции немецких промышленников.

Однако остается вопрос: как могло случиться, что Кепплер возымел эту смелую инициативу? Для этого должны быть серьезные причины. Их легко найти в убежденности деловых и промышленных кругов, что

Германию ждет неминуемая катастрофа, которую невозможно предотвратить традиционными мерами, поскольку они не соответствуют масштабам бедствия.

Сегодня, двадцать лет спустя, трудно представить овладевшие немецким обществом уныние и панику. Я спрашивал тех ветеранов германской индустрии, с кем мог встретиться, об их настроении в конце 1932 года. Они утверждали, что никому из них и в голову не приходило сделать Гитлера диктатором; они вовсе не были уверены в том, что нацистский лидер отвечал требованиям момента. Правда, он был непримиримым противником коммунизма, к тому же, казалось, обладал необыкновенным авторитетом в Германии.

Эти люди были уверены, что, когда Гитлер станет канцлером, его буйные сторонники поутихнут и успокоятся. На это указывал пример социал-демократов, которых при кайзере называли не иначе как дикарями: как только Веймарская республика возложила на них ответственность за страну, они стали серьезными государственными деятелями. Промышленникам требовалась политическая стабильность. Необходимо было что-то делать – и Гитлер обещал принять меры. Все что угодно ради перемен – и Гитлер обещал все изменить. Они боялись прихода коммунистов – и Гитлер обещал истребить их.

Жажда перемен в Германии ничем не отличалась от требования перемен в Соединенных Штатах, благодаря чему в 1932 году на первый план вышел Франклин Рузвельт, а в 1952-м – Дуайт Эйзенхауэр.

Президент Гинденбург во время истории с письмом Кепплера был еще не до такой степени дряхлым, чтобы вручить бразды правления этому «богемскому ефрейтору, который в лучшем случае может служить почтмейстером», как он однажды выразился. Поэтому, когда фон Папен потерпел неудачу, он назначил канцлером генерала Курта фон Шлайхера. Только после того, как этот военный политик тоже не справился с задачами, «придворная камарилья», которая и не думала удалять из политической верхушки пронырливого фон Папена, обступила старого президента и убедила его повернуться лицом к нацистам.

Привели ли Гитлера к власти именно промышленные круги? Еще до того, как промышленники стали проявлять интерес к Гитлеру, он уже имел политическое влияние и стремительно рвался к власти, когда они начали помогать ему. До 1933 года его партия в основном была движением «маленьких» людей, а не верхних слоев общества. Гитлер достиг бы своих целей и без промышленных кругов. Истинные размеры их финансовой помощи Гитлеру будут рассмотрены в главе 5.

Итак, немецкие промышленники становятся монолитной группой – безжалостной, воинственной, склонной к интригам, чуждой интересам культуры, полностью лишенной идеалов, занимающейся исключительно наращиванием состояния, в чем они истинные мастера.

Прежде чем идти дальше, очень важно проверить справедливость этого стереотипа, для чего имеет смысл ближе ознакомиться с жизнью людей, которые занимали главенствующее место в германской индустрии в рассматриваемый период истории немецкого общества. Именно они несли основное бремя ответственности за промышленный сектор немецкой экономики; и тысячи их менее известных коллег придерживались проводимой ими линии.

Какими были эти лидеры? Каким было их прошлое? Что сделало их такими влиятельными? Как они представляли себе авторитет, лидерство, ответственность за общее благо? Чувствовали ли они свой долг перед обществом? Какие у них были интересы, помимо бизнеса?