Читать онлайн «Кровавый контракт. Магнаты и тиран. Круппы, Боши, Сименсы и Третий рейх». Страница 26

Это не мешало промышленникам жаловаться на то, что переговоры с рабочими профсоюзами отнимают слишком много времени. Они не учитывали необходимости полномочных представителей рабочих в современной промышленности.

Если среди предпринимателей и существовало сочувствие к нацистам, то больше всего оно объяснялось их надеждой на то, что, если демократическое самоуправление уступит место правлению директоров, им станет легче руководить предприятием. Но эти скрытые, порой неосознаваемые настроения выражались лишь в недовольном ворчанье. Они не имели четкого оформления, не говоря уже о том, что не вели к согласованным действиям промышленников. Тем не менее о них необходимо сказать, так как они ослабляли борьбу против Гитлера, мешали своевременно понять всю опасность нацизма.

Как промышленники, так и мы, журналисты, которые в это время работали в Германии, прекрасно понимали, что коммунисты считали социал-демократов своими принципиальными противниками. 16 ноября 1932 года газета «Роте Фане» («Красный флаг»), официальный орган коммунистической партии Германии, в ответ на приглашение социал-демократов объединиться в борьбе против фашизма заявила: «Наша главная борьба направлена против социал-демократии»[41].

Резонно спросить: какой, собственно, интерес могли иметь промышленные магнаты в ликвидации социал-демократических профсоюзов, если коммунисты считали социал-демократию своим главным врагом?

Помимо бастиона против коммунистов, профсоюзы воспринимались руководством компаний как организации, позволяющие экономить время. Эмиль Поуплир, владелец небольшого сталелитейного завода, объяснил это, когда мы с ним сидели в компании 30 рабочих в пивной маленького городка Бург, который находится в долине реки Эннепе, что в Вестфалии: «На наших современных предприятиях владелец или директор практически не может встречаться с каждым рабочим и обсуждать с ним его зарплату, условия работы и тому подобные вопросы. Поэтому мы, наниматели, очень рады, что существует представительная рабочая организация, чьи делегаты могут выступать от целой группы рабочих».

Рабочие с одобрением кивнули. Эти выносливые загорелые люди с сильными руками пришли все вместе на свой традиционный праздник песни. Всю неделю они нетерпеливо ждали субботнего вечера, чтобы слить свои голоса в самозабвенном и, могу от себя сказать, прекрасном мужском хоре, которым руководил любитель Эмиль Поуплир. Эти жизнерадостные люди показались мне отличным примером идеальных отношений между рабочими и работодателями.

Насколько отчетливо разумные руководители предприятий понимали, что в моменты экономических кризисов профсоюзы являются их самыми надежными союзниками, можно судить по двум инцидентам.

В апреле 1933 года, вскоре после опубликования лживого заявления нацистов, что Союз германских промышленников согласился принять двух нацистских комиссаров для наблюдения за их работой, Густав Крупп фон Болен предложил установить связи с руководством профсоюзов, чтобы не дать нацистам подчинить себе организации рабочих и предпринимателей. Среди тех, кого он консультировал, были Альберт Фёглер и Эрнст Бранди, директора дортмундского концерна «Хёш». Крупп предложил, чтобы Общество сотрудничества, действующее на территории всего государства, имело свое специальное отделение в Руре. Фёглер и Бранди в принципе согласились с ним, но, наведя справки, обнаружили, что профсоюзы настолько ослаблены проникновением в них нацистов, что время для осуществления такого проекта уже упущено[42].

Это произошло всего за несколько недель до государственного переворота, организованного Робертом Леем, руководителем Германского трудового фронта, который 2 мая 1933 года со своими приспешниками арестовал тысячи профсоюзных лидеров по всей Германии, захватил их штаб-квартиры и все средства в размере 100 млн марок и ликвидировал Федерацию немецких профсоюзов.

Эта бесцеремонная акция ужаснула лидеров промышленности. Они справедливо опасались, что за уничтожением профсоюзов последует также насильственный разгон и захват имущества организаций предпринимателей.

Карл Фридрих фон Сименс срочно собрал совещание. Очевидно, его участники не обладали полной информацией о действиях Лея, так как коммерческий советник Герман Бюхер предложил установить связи с преемником Карла Легина Теодором Лайпартом и Фрицем Тарновом, экспертом по экономике Общей федерации труда и председателем профсоюза рабочих деревообрабатывающей промышленности. Участники совещания считали, что созданные организации предпринимателей и рабочих должны продолжать свою партнерскую работу вопреки Гитлеру и Лею. После окончания совещания Бюхер с ужасом узнал, что его предложение опоздало – руководители профсоюзов уже находились за решеткой.

Сами профсоюзы тоже не ведали о готовящейся операции по их ликвидации. Более того, они надеялись, что их организации пригодятся при новых порядках. Поэтому они призвали рабочих принять участие в традиционном первомайском празднике по всей Германии, во время которого миллионы рабочих были согнаны на огромные плац-парады, где они слушали по трансляции речь Гитлера, произнесенную в Берлине.

Уже на следующий день они были потрясены вестью о том, что нацисты захватили все профсоюзы и их казну. Самоуправление в промышленности закончилось.

На фабриках и заводах теперь заправляли политические комиссары нацистов, отдававшие нелепые приказы и вмешивавшиеся в бизнес. Теперь заслуги предприятия оценивались по количеству вывешенных на нем нацистских флагов или по дружным приветствиям «Хайль Гитлер!». Вскоре рабочие и предприниматели оказались в смирительной рубашке тоталитарного Германского трудового фронта.

Январь 1933 года был роковым как для Германии, да и для всего мира. 59 дней канцлер Курт фон Шлейхер делал все возможное, чтобы спровоцировать раскол среди нацистов, пытаясь ввести в свой кабинет Грегора Штрассера на пост заместителя канцлера. Это ему не удалось. Гитлер узнал об этом прежде, чем Штрассер смог действовать, и «в результате Гитлер подверг провинившегося подчиненного наказанию, лишив всех партийных должностей, хотя он был одним из старейших участников движения»[43].

Коварный фон Папен предвидел падение Шлейхера и, как уже упоминалось, 4 января тайно встретился с Гитлером в доме кёльнского банкира фон Шрёдера. Как отметил фон Папен в своих мемуарах, он опасался, что раскол внутри нацистского движения заставит радикалов вступить в коалицию с крайними левыми. Он считал более целесообразным содействовать единству нацистов и обременить их ответственностью перед обществом, для чего ввести в правительство[44].

Фон Папен заблуждался, полагая, что сумеет подчинить себе Гитлера, который искусно притворялся умеренным и скромным. Фюрер готов был согласиться на то, чтобы в возглавляемом им правительстве фон Папен или даже Шлейхер занял пост вице-канцлера. Он удовлетворился «всего лишь» тем, что назначил членов своей партии на посты министра внутренних дел рейха и министра внутренних дел Пруссии. Казалось, ему совершенно безразлично, кто занимает другие министерские посты.

Фон Папен с торжеством заявил своим друзьям: «Мы наняли Гитлера!» Он и Альфред Гугенберг, вошедший в конце января в коалиционный кабинет министров, считали себя старыми и опытными политиками. Но Гитлер с легкостью провел обоих. Он прямо спросил, в чьих руках будет сосредоточена реальная власть, когда он станет канцлером. Ответ был: пост рейхсминистра внутренних дел означает контроль над всем административным аппаратом страны; пост министра внутренних дел Пруссии обеспечивает контроль над политикой двух третей территории Германии. Когда Гугенберга пригласили войти в коалиционный кабинет, он считал необходимым возглавить министерство экономики, что позволило бы ему – как он полагал – проводить разумную экономическую политику. Гитлер не стал возражать; он знал, что, имея три ключевых поста в правительстве, он сможет заблокировать любое предложение Гугенберга, которое ему не подходит.

В правительстве был еще один важный пост – министра обороны. На встрече в Кёльне, как свидетельствует Пауль Зете из газеты «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг»[45], фон Папен предложил назначить министром обороны генерала Вернера фон Фрича, главнокомандующего сухопутными войсками. Гитлер проигнорировал это предложение, и Папен не настаивал. 30 января был объявлен состав первого кабинета министров Гитлера, и оказалось, что министром обороны стал ничем особенно не прославившийся генерал Вернер фон Бломберг. Гитлер познакомился с ним через неистового приверженца нацистов капеллана Людвига Мюллера, бывшего епископа рейха, и легко обратил в свою веру генерала с неопределенными политическими взглядами. Назначив