Читать онлайн «История императорской власти после Марка». Страница 30

7. (1) Между тем Александр знал, что в Персии не все остается в состоянии спокойствия и мира, но что у варвара имеются задержки и препятствия к новому нападению с войском, которое, раз распущенное, нелегко собрать вновь, так как оно не является ни упорядоченным, ни постоянным, но представляет собой скорее неорганизованную толпу народа, чем армию; и запасов провианта у них имеется только такое количество, {105} сколько каждый, приходя, приносит с собой для собственного потребления; с неохотой и великим трудом покидают они детей, жен и родную страну. (2) В это время Александра смутили и ввергли в большее беспокойство неожиданные сообщения и письма: сообщали ему те, кому было вверено управление Иллирией, что германцы, перейдя Рейн и Истр, опустошают Римскую державу и нападают с великой силой на лагеря, расположенные на берегах, города и деревни и что иллирийские провинции, сопредельные и пограничные с Италией, находятся в немалой опасности[33]; (3) необходимо поэтому его присутствие там вместе со всей имеющейся у него армией. Эти известия встревожили Александра и опечалили воинов из Иллирика, считавших, что их постигло двойное несчастье: во-первых, из-за того, что они пострадали, сражаясь с персами, во-вторых, из-за того, что каждый из них узнавал о гибели родных от рук германцев[34]. Потому они негодовали и обвиняли Александра в том, что он по беспечности или из трусости погубил дело на Востоке, а теперь медлит и боится идти на Север. (4) И сам Александр, и бывшие при нем друзья испытывали страх уже и за самое Италию. Опасность со стороны персов они считали отнюдь не равной опасности со стороны германцев: ведь люди, живущие на Востоке, отделенные пространной землей и великим морем, едва лишь понаслышке знают об италийской земле; иллирийские же провинции, сжатые на узком пространстве и имеющие небольшую территорию под римским владычеством, делают германцев почти что близкими соседями римлян[35]. (5) Против собственной воли, досадуя, он объявляет поход[36] потому только, что того требовала необходимость; оставив силу, достаточную, по его мнению, для защиты римских берегов, очень заботливо укрепив стенами лагеря и сторожевые пункты и пополнив их определенным количеством войск[37], сам он с остальной массой поспешил против германцев. (6) Совершив весь путь с великой поспешностью, он появился на берегах Рейна и стал готовиться к войне против германцев; реку он перегородил судами и, соединив их между собой в виде моста, рассчитывал предоставить воинам удобную переправу. Реки эти, Рейн и Истр, самые большие из тех, что текут на севере, одна протекает вдоль Германии, другая вдоль Паннонии; летом течение их судоходно благодаря глубине и ширине, зимой же, покрытые льдом, они становятся пригодны для езды на лошадях, подобно равнине. (7) То, что было водой, становится столь твердым и крепким, что не только выдерживает копыта лошадей и ноги людей, но, если кто желает взять воды, приносит с собой не кувшины, не какие-либо сосуды, а топоры и заступы, чтобы, вырубив, взять воду без всякого сосуда, и несут ее, как камень. {106}

(8) Такова природа этих рек; Александр, ведя с собой множество мавританцев и большое число лучников с Востока и из страны осроэнов, а также некоторых парфян — перебежчиков или согласившихся за деньги следовать за ним и помогать ему, подготовлял их, чтобы выставить против германцев. Для последних наиболее опасно именно такое войско, так как мавританцы способны издали метать копья и проворно атакуют и отступают; лучники же легко и метко с большого расстояния пускают стрелы в обнаженные головы и крупные их тела… они набегали для рукопашного боя и зачастую оказывались по силе равными римлянам.

(9) В таком положении был Александр; тем не менее он решил отправить к германцам посольство и вести переговоры о мире. Он обещал доставить им все, в чем они нуждаются, и не жалеть денег. Это последнее особенно убедительно для германцев, людей сребролюбивых и всегда продающих римлянам мир за деньги; потому Александр предпочел попытаться лучше купить у них мир за деньги, нежели подвергаться риску на войне. (10) Однако воины были недовольны, так как Александр попусту проводил время и не проявлял в воинских делах ни доблести, ни рвения, но занимался только бегом колесниц и предавался изнеженной жизни, тогда как следовало выступить против германцев и наказать их за их дерзостные действия [38].

8. (1) Был тогда в войске некто по имени Максимин, родом из живущих в глубине страны фракийцев, полуварваров, из какой-то деревни, где, как говорят, раньше, будучи еще ребенком, пас стада; по достижении же юношеского возраста благодаря высокому росту и силе был зачислен в конницу; затем мало-помалу, направляемый судьбой, прошел через все воинские звания, и в конце концов ему было доверено командование лагерями и управление провинциями[39]. (2) Этого Максимина за опытность в военном деле, о которой упомянуто выше, Александр поставил над всем молодым пополнением войска с тем, чтобы он обучал его ратному ремеслу и приготовлял к участию в военных действиях. Исполняя со всей тщательностью все ему порученное, тот приобрел в полной мере расположение воинов, так как не только обучал их тому, что следовало делать, но и сам во всех делах показывал им пример, так что они были не просто учениками, но брали его за образец и подражали его мужеству. (3) Кроме того, он привязал их к себе подарками и разными отличиями. Вследствие этого юноши, большая часть которых была из паннонцев[40], любили Максимина за мужество[41], над Александром же насмехались за то, что им управляет мать и все дела устраиваются по воле и замыслам женщины, сам же он малодушен и лишен мужества в ратных делах. Они припоминали друг другу поражения, быв-{107}шие на Востоке из-за его медлительности, а также то, что он идя против германцев, не проявил ни мужества, ни отваги. (4) Поэтому, и всегда-то склонные к переворотам, они считали существующую власть вследствие ее длительности тяжкой и невыгодной для себя, так как уже были исчерпаны все щедроты, будущее же и предстоящее внушало им твердую уверенность на получение новых выгод, а неожиданное приобретение таковых всегда лестно и вожделенно. Они замыслили свергнуть Александра и провозгласить Августом и императором Максимина, своего соратника и сотоварища, казавшегося в силу своей опытности и мужества человеком, наиболее пригодным для ведения войны. (5) И вот, собравшись вооруженными на равнину как будто для обычных упражнений, они возложили на вышедшего и ставшего перед ними Максимина — был ли он в неведении относительно происходящего или тайно сам подготовил это заранее, неизвестно, — царскую порфиру и провозглашают его императором.

(6) Сначала он отказывался и сбрасывал с себя порфиру[42], но когда его обступили с кинжалами и грозили убить, он, предпочтя будущую опасность настоящей, принял почесть, так как, говорил он, прежде оракулы и сны часто предсказывали ему столь великую судьбу. Сказав воинам, что он против своей воли и вопреки желанию, только повинуясь их просьбе, принимает эту долю, (7) он требует, чтобы они делом подтвердили свое решение, взяв оружие, поспешили бы, упреждая молву, напасть на Александра, пока он еще ничего не знает, с тем, чтобы, ошеломив неожиданностью сопровождающих его воинов и телохранителей, или убедить их перейти на свою сторону, или очень легко принудить к тому их, ничего не ожидающих и неподготовленных. (8) Приобретя их благосклонность и преданность, он удвоил их довольствие, обещал великие раздачи и дары, отменил все наказания и взыскания и отправился с ними в путь; место же, где расположился лагерем Александр со своими приближенными, было не очень удалено[43].

9. (1) Когда об этом было сообщено Александру, он пришел в величайшее замешательство и, пораженный невероятностью известия, выбежав из императорской палатки, словно одержимый, проливая слезы и трепеща, стал обвинять Максимина в неверности и неблагодарности, перечисляя все благодеяния, с его стороны ему оказанные; (2) обвинял молодежь, дерзнувшую поступить столь опрометчиво и клятвопреступно; обещал дать все, чего они потребуют, и, если они чем-либо недовольны, исправить. Бывшие при нем воины в тот день проводили его с приветствиями, обещая всеми силами защищать его. (3) По прошествии же ночи, на рассвете, когда некоторые сообщили, {108} что Максимин приближается и вдалеке видна клубящаяся пыль и слышен шум и крики многочисленного войска, Александр, вновь выйдя на равнину и созвав воинов, стал умолять, чтобы они сражались и спасли его, которого они сами вскормили и в четырнадцатилетнее царствование которого жили вполне удовлетворенные; призывая всех к состраданию и сочувствию, он приказал вооружаться и, выйдя, строиться. (4) Воины сначала обещали, потом же мало-помалу разошлись и не хотели браться за оружие. Некоторые из них требовали выдачи им для расправы командующего войском и друзей Александра[44], выдвигая как основание то, что они, якобы, явились причиной смуты. Другие бранили мать, как сребролюбицу и скопидомку, так как Александр вызвал к себе ненависть скаредностью и тем, что неохотно прибегал к раздачам. (5) Выкрикивая подобного рода обвинения, они оставались некоторое время на месте; когда же войско Максимина было уже в пределах видимости и молодежь криками призывала воинов оставить скаредную бабу и трусливого мальчишку, раба своей матери, и присоединиться к сильному и разумному мужу, соратнику, который всю жизнь провел среди оружия и в ратных делах, воины, убежденные этим, покидают Александра, присоединяются к Максимину и все провозглашают его императором. (6) Александр же, трепеща и теряя присутствие духа, с трудом возвращается в свою палатку; обняв мать и, как говорят, горько жалуясь и обвиняя ее, что из-за нее он это претерпевает, покорно стал ожидать убийцу. В это время Максимин, провозглашенный Августом всем войском, посылает трибуна и нескольких центурионов убить Александра и его мать, и тех из его окружения, кто окажет сопротивление. (7) Они, придя на место и ворвавшись в палатку, убивают его самого и мать его, и тех, кто слыл его другом и приближенным. Немногим из них удалось ненадолго бежать или скрыться; всех их впоследствии Максимин схватил и предал смерти.