Читать онлайн «Двенадцать лет борьбы против фашизма и войны». Страница 22

В качестве третьей причины следует указать на экономическое развитие страны, которое нацисты умело использовали для своей социальной демагогии. Со спадом мирового экономического кризиса безработица уменьшилась и в Германии. Гонка вооружений требовала все большего количества рабочих. Наконец, введение всеобщей воинской повинности и трудовой повинности также привело к уменьшению числа безработных. Повышение норм выработки при одновременном снижении заработной платы вело, конечно, к усиленной эксплуатации рабочих. Однако многим рабочим семьям, в которых трудоспособные члены семьи долгие годы не имели работы, такой ход событий принес известное облегчение" Не все рабочие понимали, что они работают на войну, готовят смерть и разрушение. Они не понимали, что все эти военные заводы, казармы и трудовые лагеря в конце концов приведут к тому, что вместо б миллионов безработных у германского народа окажется 6 миллионов убитых, погребенных в братских могилах. Между тем утверждение нацистов о том, что Гитлер ликвидировал безработицу, было одним из самых действенных лозунгов их социальной демагогии. Многие рабочие, далекие от нацизма, занимали все же пассивную и выжидательную позицию, ибо верили обещаниям Гитлера о широких социальных реформах в ближайшие четыре года. Но и гитлеровские так называемые "социальные мероприятия" также служили целям подготовки войны. К ним относятся создание таких организаций, как "Крафт дурх Фрейде"{62} с ее туризмом и морскими прогулками для рабочих, постройкой в 1938 году за счет рабочих автомобильных заводов "Фолксваген", строительством больших домов отдыха (вместо того, чтобы сделать доступными для трудящихся те, что уже имелись) и т. д. Когда началась война, то корабли для морских прогулок были переоборудованы в транспорты и вспомогательные военные суда, заводы "Фолксваген" стали выпускать для армии грузовики и танки, а в домах отдыха были развернуты военные госпитали. Но в предвоенный период во время гонки вооружений весь аппарат фашистской пропаганды - газеты, периодические издания, радио и кино - вдалбливали в головы рабочих, что все это "беспримерные" социальные завоевания нацистского строя. Уже в то время, стремясь скрыть от народных масс губительные последствия гонки вооружений и перевода экономики на военные рельсы, Геббельс придумал для этого словцо "экономическое чудо", столь употребительное сегодня в радиопередачах из Боннской республики.

Четвертая причина заключается в том, что нацисты сумели очень тесно увязать социальную демагогию с разнузданной шовинистической пропагандой. Сюда следует отнести спекуляцию на национальных чувствах, проповедь о "превосходстве германской расы", националистическую ложь о "жизненном пространстве", восхваление милитаризма и "фронтового товарищества". Сюда же относятся легенда об "ударе кинжалом в спину" - о "предательстве", которое в 1918 году якобы помешало одержать победу империи Гогенцоллернов, в действительности потерпевшей полное экономическое и политическое банкротство, - и другие вымыслы нацистских идеологов, которые принимались на веру политически отсталыми слоями населения, в том числе и известной частью рабочего класса. Именно в то время, когда весь аппарат воздействия на общественное мнение оказался в руках нацистов, сказались роковые последствия оборонческой политики, проводимой СПГ в период первой мировой войны, ее соглашательской политики коалиции с буржуазией после войны, вплоть до строительства линейных кораблей; наконец, ее антисоветская пропаганда в период Веймарской республики способствовала проникновению буржуазной идеологии в сознание рабочего класса. Гитлер и Геббельс не преминули воспользоваться этим. Коммунистическая же партия Германии еще в августе 1930 года выработала на основе ленинского учения о национальной политике партии рабочего класса свою "Программу национального и социального освобождения", разъясняя массам значение этой программы. При этом, однако, КПГ встречала сопротивление в своих собственных рядах. Эрнст Тельман весной 1932 года осудил антиленинскую позицию части членов партии в национальном вопросе и потребовал, чтобы партия смело возглавила борьбу за национальное освобождение. Но принципиальная борьба против шовинистической идеологии империализма не была развернута достаточно широко. В борьбе за национальное освобождение немецкий рабочий класс не занял ведущего положения. В условиях глубокого подполья было к тому же почти невозможно вести среди масс широкую просветительную работу по разоблачению социальной демагогии и шовинистической империалистической идеологии нацизма, которые распространялись в народе всеми возможными способами. Это обстоятельство не могло не затруднить партии проведение в жизнь правильных решений Брюссельской конференции и мобилизацию масс на борьбу против гитлеровского господства.

Пятой причиной, позволившей гитлеровскому режиму укрепиться, несмотря на все признаки внутреннего кризиса, явилась позиция господствующих кругов империалистических держав. Эти круги всегда враждебно относились к марксистскому рабочему движению и к первому в мире государству рабочих и крестьян. Чем больше свирепствовал Гитлер при подавлении рабочего движения, чем быстрее форсировалась подготовка к войне против СССР, тем более склонны были определенные круги западного империализма считать Гитлера своим человеком. Вот один весьма характерный пример: когда в США в период Лейпцигского процесса появилась в английском переводе "Коричневая книга" о гитлеровском терроре, газета "Нью-Йорк тайме" 15 октября 1933 года поместила на нее рецензию. Автора рецензии, бывшего американского посла в Берлине Джеймса В. Джерара, нимало не смущали чудовищные зверства гитлеровцев. Он писал: "Гитлер много сделал для Германии. Он объединил немцев, создал государство по образцу древней Спарты, воодушевленное патриотизмом, провел ограничения парламентской формы правления, которая совершенно не соответствует германскому национальному характеру, защитил частную собственность. Все это хорошо!"

Американские миллиардеры, разумеется, не только разделяли эти восторги, но и не замедлили оказать Гитлеру всевозможную политическую и финансовую поддержку. Они вложили миллиарды долларов в германскую военную промышленность. Американский автомобильный трест "Дженерал моторе" наложил руку на крупнейшие автомобильные заводы в Германии - заводы Оппеля в Рюссельгейме у Франкфурта-на-Майне. Эти заводы, поставлявшие продукцию для моторизованной ударной силы гитлеровской армии, приносили баснословные прибыли. Две пятых немецкого телефонного производства находилось в руках американского телефонного треста "Дженерал электрик", которому принадлежало 30% всех акций АЭГ. Рокфеллеровский "Стандард ойл" и химический концерн Дюпона не порывали своих многочисленных соглашений с концерном "И. Г. Фарбениндустри" даже в течение долгого времени после начала второй мировой войны. Мало того, они продолжали поставлять этому концерну важные военные материалы. Крупнейшие американские тресты, имея значительные вложения в основных немецких концернах или даже полностью контролируя важнейшие однородные немецкие концерны, разумеется, извлекали большие прибыли из гитлеровской военной промышленности. В Германии насчитывалось около 60 американских предприятий{63}, работавших на полную мощность, выполняя гитлеровские военные заказы. Гитлеровская внутренняя политика кровавого террора и агрессивная внешняя политика приносили прямую выгоду американским миллиардерам, которые ее поддерживали и вдохновляли.

Отношение реакционных монополистических кругов Англии и Франции к гитлеровскому режиму в сущности не отличалось от отношения американских миллиардеров. Незначительные различия, которые все-таки имелись, объяснялись непосредственным соседством с гитлеровской Германией, которая угрожала их собственным позициям. Все эти империалистические круги западных держав помогали Гитлеру вооружаться, ибо надеялись направить фашистскую военную машину против Советского Союза. Уже в июне 1935 года между Англией и Германией было заключено морское соглашение, согласно которому Германия получила право довести свой военный флот до 35% численности британского флота, и фактически не было установлено никаких ограничений для строительства подводных лодок. Когда в марте 1936 года вновь созданный гитлеровский вермахт занял Рейнскую демилитаризированную зону и когда Гитлер изорвал в клочья Локарнский договор, западные державы не прибегли к санкциям, хотя и имели на это право, так как, согласно Локарнскому договору, занятие Рейнской демилитаризированной зоны должно было рассматриваться как провокационное нападение. Но Гитлер решился на этот шаг, хотя и не был готов к серьезному военному столкновению. По донесению квартирмейстера военно-воздушных сил, военная авиация располагала в момент занятия Рейнской зоны лишь небольшим количеством боеспособных машин и почти не имела необходимых запасных частей. Войскам, вторгнувшимся в Рейнскую зону, было приказано немедленно отступить в случае появления французских войск. Если гитлеровская азартная игра в войну и имела тогда успех, то только потому, что правящие круги Англии и Франции не пожелали воспрепятствовать этой прелюдии к большой войне. При этом они руководствовались теми соображениями, что Гитлер, ремилитаризировав Рейнскую область и воздвигнув укрепления в качестве прикрытия с запада, повернет на восток. Уже в то время руководящие английские военные круги считали, что будущими объектами нападения Гитлера будут Чехословакия, Австрия, Польша и Советский Союз{64}.