Читать онлайн «Большая ничья. СССР от Победы до распада». Страница 49

Весьма необычную версию о восхождении Горбачева на самую вершину власти высказал В. Прибытков, бывший помощник генерального секретаря ЦК КПСС К.У. Черненко. По его мнению, именно Черненко «доверил» Горбачеву второй по значимости пост в партии, именно при Черненко Горбачев «продолжал» успешно делать карьеру и ему «никто не чинил препятствий», именно Черненко, благодаря искусству аппаратной работы сумел за короткий срок превратить более сильного, молодого и энергичного «конкурента» в «сподвижника, помощника, коллегу». Основываясь на фактах, Прибытков высказывает «подозрения», будто Черненко кому-то «так сильно мешал», что его решили «спешно убрать с дороги». После того как Черненко отведал ставриду из рук министра внутренних дел СССР Федорчука во время отдыха в Крыму в 1983 г., он серьезно заболел и «чудом выкарабкался». Затем по рекомендации Чазова и Горбачева Черненко посетил высокогорный курорт и, подорвав здоровье «окончательно», через несколько месяцев умер. По убеждению Прибыткова, претендента (т. е. Горбачева) «снедало нетерпение обладать властью, взять бразды правления сразу же после Андропова»{349}.

Годы правления седьмого руководителя советского государства — М.С. Горбачева — получили название «перестройка». Придя к власти в марте 1985 г., Горбачев пообещал сделать Советский Союз сильнее, вдохнуть новую жизнь в его социалистическую систему и стагнировавшую экономику. 27 декабря 1991 г. (после подписания Беловежских соглашений) он ушел в отставку с поста президента СССР, когда Советский Союз уже больше не существовал, социализм был полностью дискредитирован, а экономика дышала на ладан. В одной из работ писатель А.И. Солженицын сформулировал проблему, по которой среди историков по-прежнему продолжаются дискуссии: как мог СССР (такая огромная страна) «начать стремительный саморазвал — не испытав ни крупного военного поражения, ни сотрясательной революции и гражданской войны, ни массового голода, ни эпидемий, ни стихийных бедствий»{350}.

Главные вопросы, вызывающие горячие споры, сводятся к следующему: могли или нет горбачевские реформы иметь успех, т. е. была ли советская система способна к самопреобразованию или внутреннее разложение советского социализма было столь велико, что ему не могла помочь никакая перестройка? В чем следует искать причину исхода перестройки — в неразрешимости внутреннего конфликта между государством и советским обществом, в изначальной ли «тупиковости» проекта строительства социализма в СССР, который логично завершился самораспадом, или во внешнем факторе — холодной войне, которую вел против СССР западный лагерь во главе с США? Какова была природа кризиса, охватившего Советский Союз, как он назревал и в каком направлении развивался, какие социальные слои и группы охватывал, что происходило с системой государственного управления при развитии этого кризиса? Можно ли выделить какую-либо одну причину распада СССР или произошло совпадение многих факторов? Большинство историков относит эти вопросы к разряду «вечных», которые якобы не могут иметь какого-либо одного-единственного ответа, поскольку перестройка, по их мнению, является «многослойным» экономическим, политическим, идеологическим и социальным феноменом. Так, некоторые исследователи ставят вопрос о правомерности отнесения западного капитализма, а шире — мирового процесса глобализации, к внешним факторам, подчеркивая, что советская система в ходе своего становления и развития всегда нуждалась во внешнем противопоставлении, будь то «капиталистическое окружение» или военно-политический блок НАТО. Они также утверждают, что если бы советское руководство искусственно не внедряло в народное сознание тезис об «угрозе с Запада», то СССР не просуществовал бы и семидесяти лет.

Отметим ряд особенностей в изучении феномена перестройки. Главное, по мнению историков, заключается в том, что прошло сравнительно мало времени с момента описываемых событий, поэтому представляется маловероятным их беспристрастное освещение современниками. Только начала создаваться и соответствующая научным задачам источниковая база. Отличительной особенностью новейшего времени, по мнению ряда ученых, является отсутствие письменных свидетельств о многих важнейших фактах этого периода, поскольку немало государственных решений принималось устно, без документального оформления.

Один из первых создателей политических биографий советских вождей Д.А. Волкогонов отмечал еще одну трудность, связанную с оценкой деятельности М.С. Горбачева. Он — последний в ряду руководителей советского государства, «рубежный» персонаж, с именем которого люди связывали свои надежды и на которого возложили всю вину за крах социалистической системы. По мнению Волкогонова, последний «вождь» СССР лишь «рельефно очертил конец тоталитарной системы», начало которому положил первый — Ленин. Таким образом, для Волкогонова «трагизм советской истории», включавший в себя и перестройку, закончившуюся распадом страны, был «предопределен ленинским экспериментом»{351}.

Запад констатировал: «То, что началось как попытка обновить коммунистическую систему, привело к антикоммунистической революции. Попытавшись реформировать коммунизм, Горбачев в конце концов лишь ускорил его закат. Чем больше Горбачев латал систему, тем яснее становилось, что просто залатать ее будет недостаточно. Лозунг “ускорение” уступил дорогу лозунгу “перестройка”, но и она была дискредитирована. Поглощенный политической борьбой, Горбачев сделал фатальную ошибку, полагая, что экономические проблемы решатся сами собой. Советский Союз смог просуществовать семь десятилетий за счет своего фантастического богатства. Огромные запасы нефти, золота и других природных ресурсов в Сибири эффективно поддерживали самую большую в мире армию и империю, над которой никогда не заходило солнце. Традиционный советский подход к экономическому развитию, который состоял в насиловании окружающей среды, необходимо было отбросить в пользу интенсивного развития. В этом и была суть перестройки. Из-за недостатка капиталовложений производство нефти в 1988 г. начало стремительно падать, лишая Кремль самого надежного источника западной валюты. В отличие от многих революционеров Горбачев не стремился изменить ход истории, он скорее плыл по ее течению. Возможно, именно это было его наибольшим достоинством. Мирный демонтаж тоталитарного государства Горбачев считал своим главным историческим достижением. Вторая русская революция проходила относительно бескровно, учитывая размах и скорость свершения событий»{352}. Приведенная цитата, на наш взгляд, достаточно точно отражает западную точку зрения на основное существо перестроечных процессов, коренным образом изменивших советское общество.

Приведем мнения различных ученых о содержательной стороне горбачевских реформ. Так, один из видных западных экономистов М. Кастельс отмечал, что перестройка имела четыре разных, но взаимосвязанных измерения. Это, во-первых, разоружение, «освобождение стран советской империи» в Восточной Европе и окончание холодной войны; во-вторых, экономическая реформа; в-третьих, постепенная либерализация общественного мнения и средств массовой информации, вошедшая в историю под названием «гласность». И, в-четвертых, «контролируемая» демократизация и децентрализация коммунистической системы. В узком смысле слова перестройка включала, согласно Кастельсу, ряд политических мер, нацеленных на «реформацию советского коммунизма». Он также полагал, что основной конфликт между властью и обществом произошел уже в ходе самой перестройки — когда общество вышло на открытую политическую арену, тогда оно, поскольку его «долго угнетали», отказалось подчиниться заранее намеченной государственной политике, создало собственную политическую жизнь и стало «непредсказуемым и неконтролируемым»{353}.

Что касается исторической фигуры М.С. Горбачева, с именем которого связана перестройка, то большинство западных ученых не видят в ней ничего загадочного, полагая, что Горбачев «всегда оставался руководителем советского образца», т. е. в значительной степени являлся «продуктом системы». Многие западные исследователи подчеркивают, что перестройка являлась второй попыткой «коммунистического реформаторства», но в отличие от хрущевской эпохи Горбачев имел дело с «расслабленным номенклатурным коммунизмом», а не со сталинской системой «террористического коммунизма». Изменилась и элита, поскольку, по мнению западных историков, лидеры горбачевской перестройки сформировались в годы хрущевской «оттепели», а потому многие из них были внутренне готовы к радикальным переменам.