Читать онлайн «Большая ничья. СССР от Победы до распада». Страница 35

Особенно болезненно советское руководство восприняло интервью руководителя итальянской компартии П. Тольятти, который заявил, что культ личности мог быть порожден самой советской системой, а ошибки Сталина связаны с увеличением роли чиновников «в политической и экономической жизни Советского Союза, возможно, прежде всего в самой партии». В результате советская модель была осуждена, а чтобы подтвердить свою независимость от СССР, Тольятти в том же 1956 г. выдвинул концепцию «полицентризма» в коммунистическом движении. Она выражала решение европейских коммунистических партий стать независимыми от предполагаемого контроля со стороны Москвы{252}. Резко увеличилось количество критической информации о СССР также в китайской прессе.

Мнение автора

Во многом правы, вероятно, те историки, которые считают, что хрущевский доклад имел далеко идущие последствия, поскольку «не мог не подставить под удар всю систему в целом, даже если процесс ее распада все еще требовал времени и должен был пройти множество этапов». С другой стороны, по нашему мнению, не следует упускать из вида объективную закономерность процесса десталинизации, в основе которого лежало стремление основной массы советского населения жить свободно, без тех оков, которые налагал на общество сталинский политический режим. Как метко заметил один философ, Сталин «гнул общество под себя» и эта политика не могла продолжаться бесконечно. В этой связи укажем на два разных подхода, существующих в оценке XX съезда. В годы перестройки распространенной была точка зрения, согласно которой съезд стал начальным рубежом десталинизации общественного сознания, с которого взял старт «процесс освобождения и очищения от мифов и наследия сталинизма в нашей стране»{253}. Другие ученые убеждены, что «хрущевский «переворот» был результатом, а не началом антисталинского движения», равно как и реабилитация заключенных. По мнению этих исследователей, реабилитированные не сыграли сколько-нибудь значимой роли в десталинизации советского общества. Эти ученые связывают антисталинские настроения с первыми послевоенными годами, перерождением советского общества в годы Отечественной войны 1941–1945 гг.{254} Вторая точка зрения, на наш взгляд, глубже и точнее отражает действительные процессы, вызвавшие к жизни XX съезд и его знаменитый доклад.

Западные исследователи в первую очередь подчеркивают, что создание совнархозов стало одним из главных факторов, приведших к появлению «антипартийной» группы. Они отмечают, что раздробление «министерских империй» нарушило интересы номенклатуры в высших эшелонах центральной власти и породило «определенный административный хаос». В то же время создание совнархозов встретило поддержку региональных партийных кадров, которые, по мнению этих историков, «были всегда основной клиентурой Хрущева»{255}. Ряд отечественных историков также придерживается данной точки зрения.

Обратимся к фактам. Как свидетельствуют выступления многих участников пленума 1957 г. из числа высшей партийно-государственной элиты, с момента решения вопроса об организации совнархозов атмосфера в высшем руководящем органе страны — Президиуме ЦК КПСС — «стала ухудшаться». Противники реформы, среди которых первую скрипку играл В.М. Молотов, утверждали, что реорганизация промышленности проведена поспешно, «не как полагается». По свидетельству А.Н. Задемидко, бывшего министра угольной промышленности СССР (возглавившего в 1957 г. Кемеровский совнархоз), Совет Министров СССР проявил «полное неучастие» в создание совнархозов, что являлось свидетельством серьезной аппаратной оппозиции хрущевскому курсу{256}. С ликвидацией экономических министерств и созданием совнархозов, которым были переданы важные функции по управлению экономикой, Хрущев не только «перетряхнул» государственную бюрократию, оставив на важных должностях доверенных ему людей, но и поставил под свой личный контроль один из наиболее мощных и многочисленных отрядов советской элиты — государственных чиновников. С этого момента, считают некоторые историки, какой-либо компромисс в высшем руководящем органе страны становился невозможным. «Если мы их не уберем сейчас, — заявил в приватном разговоре с первым заместителем председателя Совмина СССР М.З. Сабуровым бывший глава правительства Г.М. Маленков, — тогда они уберут нас»{257}.

В июне 1957 г. на заседании Президиума ЦК партии Маленков, Молотов, Каганович и поддержавшие их члены Президиума предъявили Хрущеву многочисленные претензии, а затем семью голосами против четырех приняли решение о его смещении с поста первого секретаря ЦК КПСС. Молотов и его сторонники требовали: ограничить реализацию решений XX съезда, поскольку их фамилии «в качестве виновников репрессий» начали упоминаться в средствах массовой информации; ограничить роль ЦК и партии внутрипартийными делами, идеологией и культурным строительством, а руководство народным хозяйством передать правительству; сократить права союзных республик в области контроля над различными отраслями промышленности, чтобы повысить роль центра. Хрущев обвинялся также в том, что он «ведет себя не так, как подобает главе партии и страны», а «начинает распоряжаться» членами Президиума ЦК как «пешками». Резкой критике был подвергнут хрущевский лозунг в ближайшие годы «догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока на душу населения»{258}. Принятие требований группы Молотова означало бы для Хрущева не только конец его личной политической карьеры, но и крах его важнейших реформаторских начинаний. В то же время историки и политики отмечают, что логика внутрипартийной борьбы привела к тому, что в одном стане с консерваторами оказался Маленков, который «хотел тоже быть реформатором» и чьи политические цели совпадали с курсом Хрущева{259}.

Чтобы переломить ситуацию, председатель КГБ И.А. Серов по согласованию с Н.С. Хрущевым в срочном порядке доставил самолетами в Москву членов ЦК партии, сторонников Хрущева. Эта группа вмешалась в работу Президиума и добилась открытия пленума. Выступивший на пленуме секретарь ЦК М.А. Суслов объяснил сложившееся противостояние борьбой двух противоположных позиций по отношению к провозглашенному XX съездом курсу. Министр обороны маршал Г.К. Жуков огласил документы, которые делали Молотова, Кагановича и Маленкова (наряду со Сталиным) главными виновниками арестов и расстрелов партийных и советских кадров. Хрущев одержал на пленуме полную победу, а его соперники лишились всех своих постов и позже были исключены из партии. В исходе этого противостояния важную роль сыграли молодые члены ЦК, преимущественно секретари обкомов, стремившиеся отодвинуть от власти «старую гвардию» Сталина, которая явно переоценила свои силы и популярность в партийной среде.

Однако реплика Жукова на заседании Президиума ЦК о том, что «ни один танк не тронется без моего приказа», вызвала шоку обеих противоборствующих сторон — получалось, что не ЦК партии и ее глава, а министр обороны дает разрешение на применение вооруженной силы. Поэтому в октябре того же года Жуков был освобожден от своего поста и выведен из состава Президиума Ц.К. Он был обвинен в том, что «встал на путь отрыва Советской Армии и Флота от партии и правительства»{260}. Боязнь сильной личности — одна из главных причин прекращения карьеры прославленного маршала. Отставка Жукова означала также усиление контроля партии над армией и личных позиций Хрущева.

На октябрьском пленуме 1964 г., принявшем решение об отставке Хрущева, многие видные советские руководители — Ф.Р. Козлов, А.Н. Косыгин, Н.В. Подгорный — говорили о том, что первый секретарь «монополизировал военные вопросы», поэтому якобы Президиум ЦК оборонной техникой «не занимается» и «не знает», что делается по военным вопросам{261}. По мнению отечественных историков, недовольство партийной элиты и представителей военно-промышленного комплекса страны объяснялось тем, что Хрущев был абсолютно уверен в своем праве единолично решать «не только военно-политические вопросы, но даже военно-стратегические», что он «третировал» прославленных советских военачальников, «возомнил себя военным теоретиком» и выдвинул ряд идей, которые не поддерживались военными. Эти историки считают, что Хрущев не только инициировал военную реформу, но и проводил ее в жизнь «в соответствии с собственными представлениями о месте и роли армии в советской политической системе»{262}.

За годы своего правления Хрущев неоднократно проводил сокращение Вооруженных Сил СССР, аргументируя свою точку зрения тем, что «у нас есть ядерный щит, наши ракеты самые лучшие в мире, американцы догнать нас не могут», поэтому огромные армии — это «старый хлам», который «пудовыми гирями висит на шее народа». За период с 1953 по 1956 гг. численность Советской Армии сократилась почти на 1 млн. человек, а в январе 1960 г. по новому закону планировалось произвести сокращение на 1,2 млн. человек и уменьшить расходы на военные нужды. Одной из главных целей сокращения армии было высвобождение рабочей силы для использования в гражданских отраслях народного хозяйства, поэтому преобладающая часть демобилизованных воинов направлялась на промышленные предприятия, в совхозы и колхозы. Однако большинство уволенных офицеров, считавших службу в армии своей пожизненной профессией, уходили из армии с большим нежеланием. Сокращение Вооруженных Сил вызвало массовое недовольство офицерского состава{263}.