Читать онлайн «Стражи Кремля. От охранки до 9-го управления КГБ». Страница 73

К тому времени, когда перетряска кадров подошла к концу, моральный дух успешно прошедших чистку сотрудников милиции был крайне низок, и Управление, чтобы поднять его в столице, включило всех ее милиционеров в четвертый отдел Охраны, что влекло за собой повышение зарплаты, улучшение жилищных условий и предоставление им различных дополнительных льгот. Однако при этом не все прошло гладко. Перевод в только что сформированный четвертый отдел также и кадровых сотрудников Охраны вызвал у них понятное в какой-то мере возмущение, поскольку они восприняли это как понижение своего статуса до уровня обычных милиционеров. Результатом подобной реакции явились взаимная отчужденность и неприязнь, которые стали определять дальнейшие отношения между этими двумя группами — кадровыми сотрудниками Охраны и «новичками». Подобное противостояние не могло не отразиться на москвичах: милиция стала хуже работать, а ее сотрудники в общении с гражданами не проявляли должного такта и недоброжелательно относились чуть ли не со всем, кто к ним обращался. О низкой эффективности работы московской милиции можно судить хотя бы по тому, что в столице с ее значительно меньшей интенсивностью дорожного движения, чем в других крупных городах мира, фиксировалось «на душу населения» намного больше дорожных происшествий, чем в остальных мегаполисах. Вождение машины в нетрезвом виде, превышение скорости и переход через улицу в неположенном месте были обычным явлением. Кончилось же все тем, что многие москвичи при виде милиционеров начинали размахивать кулаками и осыпать их бранью, даже не подозревая о том, что имеют дело с сотрудниками Охраны. Роль четвертого отдела как одного из оперативных подразделений Управления резко упала, поскольку его сотрудники, перебраниваясь то и дело с гражданами и придираясь к ним по пустякам, были, естественно, не в состоянии уделять должное внимание выполнению возложенных на них обязанностей стражей порядка, обеспечивающих безопасность советского руководства. Между прочим, заметим попутно, противоборство между гражданами и милиционерами продолжалось довольно долго и после того, как Управление было расформировано, а милиция поступила в распоряжение другого ведомства. И если в Америке полицейских награждают такими безобидными в целом словами, как, скажем, «свинья», эпитеты, коими нередко наделяют милиционеров в Советском Союзе, не относятся к печатным словам.

Эти сбои в работе четвертого отдела в какой-то мере прикрывались и компенсировались сотрудничеством с дежурившими в гражданской одежде агентами из второго отдела. Милиция, опираясь на их помощь и поддержку, более или менее справлялась с такими своими обязанностями, как проверка документов у «подозрительных лиц», попавших в поле зрения сотрудников второго отдела, и переключение светофора на желтый свет, когда Сталин и его приспешники проезжали по городу.

Однако относительно такой возложенной, на милицию функции, как организация дорожного движения, можно сказать только одно: она не имеет ничего общего с задачами j которые ставятся во всем мире перед органами государственной безопасности. Проверка водительских прав, регулирование уличного движения, выписывание штрафов или передача в суд дел, заведенных на нарушителей дорожных правил, — это ли должно входить в прямые обязанности сотрудников охранных ведомств? Пожалуй, единственным светлым пятном в истории четвертого отдела является тот факт, что начальником его был Николай Борисов, обаятельный человек из старослужащих, проработавший в милиций четверть века и знавший столицу столь хорошо, что историки то и дело обращались к нему за советом.

Исключительно важным подразделением Главного управления охраны являлась хозяйственно-снабженческая служба. Она обеспечивала оказывавшихся на ее попечении граждан буквально всем, в чем только может нуждаться человек. На нее возлагалась обязанность удовлетворять все мирские потребности Сталина, членов его семьи, приближенных диктатора и членов их семей. Тех, кого вверяли ее заботам, она опекала буквально от колыбели и до могилы. Данное обстоятельство не только приводило к формированию из советских иерархов «нового класса», описанного Милованом Джиласом, но и позволяло им жить в своем собственном мире, самодостаточном и изолированном от рядовых граждан.

В те времена, когда Управление переживало свою лучшую пору, у москвичей в ходу был анекдот, в котором в довольно язвительной форме воспроизводилась воображаемая телевизионная передача под названием «День в Москве», состоявшая из двух коротеньких сцен. На первой из них телезрителям демонстрировалась столица в семь утра, когда улицы были запружены тысячами неряшливо одетых, усталых людей, спешивших на работу. «Это, — возглашал диктор, — хозяева страны — народ». На второй же, появившейся на экране уже в десять утра, по тем же улицам мчался мощный поток ведомых шоферами роскошных лимузинов «ЗИС-110», в которых, важно развалясь, сидели упитанные сверх всякой меры мужчины в меховых шапках и таких же пальто. «А это, — продолжал вещать диктор, — слуги народа». Измученные до предела люди, которым довелось жить под игом коммунизма, стремились такими вот юморесками хоть как-то смягчить свою участь. Распространявшиеся в их среде анекдоты как нельзя лучше отражали советскую действительность. И если в приведенном выше анекдоте и было что-то неправдой, так только то, что подобные сценки в сопровождении соответствующего дикторского текста никак не могли появиться на телеэкранах. В этом изустном рассказе весьма точно отображен короткий миг из той жизни, которую вели заевшиеся, не знавшие, чего еще пожелать, опекавшиеся хозяйственно-снабженческой службой вельможи, которые несмотря ни на что никогда не отказывались от своей давно уже разоблаченной рядовыми гражданами претензии на то, что они — слуги народа.

В структурном отношении хозяйственно-снабженческая служба состояла из шести секторов, занимавшихся соответственно продовольствием, финансами, одеждой и обувью, строительством, транспортом и жильем. Ни у одного из этих секторов не было названия, которое отражало бы истинное положение дел. Отметим лишь, что продовольствие находилось в ведении первого сектора, финансы — второго и одежда — третьего.

Такого богатого продовольственного склада, который имелся у первого сектора, не было больше ни в одной стране мира. В нем хранилось буквально все, что касалось продуктов питания и напитков: икра, превосходнейшие вина отечественного и зарубежного производства, всевозможные виды мяса, птицы и рыбы, фрукты и овощи в любое время года, бакалейные товары и даже специальные продукты для иерархов, соблюдавших диету. Все это совершенно бесплатно предоставлялось привилегированным клиентам и к тому же в неограниченном количестве. Единственное, с чем вынуждены были Считаться сановники, пользуясь складом, так только с особенностями своего организма, в частности, с характером обмена веществ и емкостью желудка.

Чтобы прокормить эту прожорливую, ненасытную свору, первому сектору приходилось связываться напрямую с подмосковными земледельческими хозяйствами и бойнями, совхозами, разводившими в прудах и озерах рыбу, и располагавшимися на юге колхозами. (Некоторые из таких южных колхозов находились в Абхазии, славящейся на весь мир долгожителями, которые, вероятно, благодаря тому обстоятельству, что они исправно поставляли продукты питания к столам Сталина и его прихвостней, имели все шансы еще прожить Бог знает сколько.)

Центральный распределитель первого сектора находился на Бережковской набережной, неподалеку от Киевского вокзала. Именно здесь начальник охраны при резиденции иерарха, а отнюдь не жена сановной особы или кто-то еще из его домочадцев, получал все необходимые продукты питания. Отметим кстати, что семьям иерархов запрещалось производить закупки в государственных магазинах и на рынках, как делали это рядовые граждане — «хозяева страны». Тем не менее отдельные гурманы, не знавшие предела в своих гастрономических устремлениях, не могли удержаться от соблазна купить в обычных магазинах что-либо из провизии. Но это им мало что давало: в подобных случаях сотрудники Охраны, действуя строго по инструкции, внимательно следили за тем, чтобы подобные покупки никогда не попадали на стол.

Еще одна «точка», находившаяся в ведении первого сектора и именовавшаяся «Кремлем», представляла собой своего рода диетический ресторан, располагавшийся, впрочем, не за стенами древней крепости, как можно было бы подумать, учитывая его название, а на Калининском проспекте, неподалеку от многоквартирных домов на улице Грановского, где проживали менее значимые советские руководители. Если у «слуги народа» и его супруги возникало желание воспользоваться услугами «Кремля», им тотчас же доставляли прямо на дом заказанные блюда, приготовленные в соответствии с предписаниями персонального врача из сотрудников Охраны, приставленного к данному вельможе. Иерархи, которые хотели бы пообедать на сей раз где-то вне дома или просто принять гостей, отправлялись в «Кремль». Довольно часто в этот ресторан заходили, чтобы отобедать вместе, члены Политбюро, министры и даже их заместители, и когда такое случалось, каждому клиенту подавались предписанные ему диетические блюда. «Кремль» имел все, что было необходимо, чтобы обслуживать на самом высоком уровне столь специфическую, капризную клиентуру. Он располагал огромным помещением, имел многочисленный персонал. Одних только поваров, одновременно дежуривших на кухне, насчитывалось не менее тридцати человек. У всех них имелись описания диетологических особенностей питания иерархов, и еженедельно составлялись меню для каждой сановной особы. Если в том возникала нужда, то в любой момент можно было позвонить в ресторан по телефону и попросить внести в меню соответствующие изменения. Что же касается сотрудников Охраны, то и о них позаботились: они имели возможность питаться бесплатно в столовых и ресторанах, размещавшихся в различных офисах и штабах.