Читать онлайн «Фридрих Вильгельм I». Страница 64

«После того как представитель Зальцбурга столь нагло ответил на прусский рескрипт (от 1 сентября. — Примеч. авт.), будет уместно довести до его сведения следующее: евангелические имперские сословия и князья надеются на прекращение императором чудовищных притеснений протестантов. Но если зальцбургский архиепископ продолжит гонения, евангелические князья и сословия поступят так же и с собственными подданными-католиками».

Эти усилия дали результаты. Клерикалы-католики северных и восточных германских земель испугались угроз непредсказуемого прусского короля и, ломая руки, воззвали к австрийским братьям по вере. В Вене тоже скандала не хотели: как раз в это время император хлопотал о международном признании своей «Прагматической санкции». Таким образом, зальцбургский архиепископ, и слышать не желавший о том, что его «еретиков» надо оставить в покое, оказался под сильным давлением венского рейхсгофрата.

Атакуемый со всех сторон, Фирмиан организовал против своих упрямых подданных провокацию (уже вторую — первой был трюк с переписью протестантов). Всем зальцбургским «стрелкам», то есть всем мужчинам, способным держать в руках оружие, отдавался приказ: явиться 22 октября на очередной смотр. Едва стрелки собрались на площади, как тут же появились три тысячи императорских всадников, взявших их в плотное кольцо. Под угрозой смертной казни ошеломленных стрелков заставили сдать оружие. Сопротивления со стороны зальцбургских эмигрантов теперь можно было не опасаться, и через три недели Фирмиан опубликовал свой знаменитый Патент о переселении. Отныне все жители зальцбургской земли, не признающие римско-католического вероисповедания, под угрозой телесных наказаний и смерти высылались из страны. Из разрешения на эмиграцию архиепископ сделал эдикт об их изгнании! Высылке подлежали все лица в возрасте от тридцати лет и старше: детей до двенадцати лет брать с собой не позволялось. (То есть матери из страха за детей должны были склонить своих мужей к покорности!) Все неимущие — слуги, рабочие, пастухи, чиновники, строители, рудокопы и т. д. — должны были покинуть страну, прихватив свои семьи и пожитки, в течение восьми дней, самое позднее к 30 ноября. В противном случае им грозило тюремное заключение. Все бюргеры и мастера тотчас же лишались особых прав. Владельцам домов и земельных участков давались, «благодаря особой милости князя», два-три месяца для продажи собственности. Затем они тоже должны были исчезнуть.

Известие о патенте Фирмиана возмутило весь евангелический мир — северные княжества империи, Англию, Нидерланды, скандинавские страны. Евангелический корпус выразил свой протест. В евангелических городах империи начали собирать пожертвования; за гонимых молились.

Тогда же, в середине ноября, специальный курьер Фридриха Вильгельма вернулся на родину. С ним приехали и два представителя зальцбургских протестантов — Петер Хильденштайнер и Никлас Форстройтер. Король послал к ним придворных священников Ролоффа и Райнбека. Они поговорили с крестьянами и 21 ноября представили королю письмо, где под присягой заявляли, что в лице зальцбуржцев имели дело с христианскими евангелическими христианами и настоящими лютеранами. Тем самым обвинения зальцбургских протестантов в «мечтательстве и фанатизме» утрачивали силу. Теперь Фридрих Вильгельм не только имел право, но и был обязан пресечь гонения на них, как того требовали положения Вестфальского мира. Об этом он и сказал прямым, бесхитростным крестьянским представителям, которые произвели на него очень хорошее впечатление. Кроме того, дотошный король получил от крестьян много ценных сведений о привычках и обычаях их земляков.

23 ноября король продиктовал весьма резкое письмо в регенсбургский рейхстаг. Он предупреждал, что в католическом кафедральном соборе Миндена (на прусской территории) будут проводиться протестантские богослужения, если зальцбургский архиепископ не одумается и не проявит уважение к Вестфальскому миру. Однако в это же время начались и большие торжества по случаю брака принцессы Вильгельмины и маркграфа Байройтского, продлившиеся месяц, который королю пришлось потратить на высоких гостей. В начале рождественских праздников король заболел — вероятно, из-за праздничных излишеств и неумеренных возлияний. На три с половиной недели король практически вышел из строя, так что зальцбургские дела оставались без движения почти два месяца.

Но тем больше событий произошло за это время в вотчине Фирмиана. 30 ноября в деревни пришли хорошо вооруженные солдаты, арестовавшие почти тысячу батраков и работниц. Те все еще не уезжали, поскольку крестьяне, на которых они работали, имели время — свои дома и участки им следовало продать до середины февраля. Кое-как одетых, не успевших взять свои вещи работников отвели в тюрьму города Зальцбурга, где их держали две недели, пока готовились документы об их отъезде. В середине декабря погибающих от голода и холода людей вывезли к баварской границе. Курфюрст Баварский начал затяжные переговоры с зальцбургским архиепископом: речь шла о расходах, связанных с пребыванием протестантов на баварской территории и их вывозом. В конце декабря протестанты перешли границу, слыша проклятия в свой адрес. И начались их мучительные странствия по скованной морозом Баварии. В конце концов изгнанники пришли в южнобаварский город Кауфбойрен, первый город со смешанным населением, евангелическая часть которого с радостью приняла братьев по вере.

Вихрь ужаса и сострадания пронесся по протестантской Европе, когда в конце 1732 г. стало известно об этих скандальных событиях. С протестами выступили короли Дании и Швеции. На пятницу 2 февраля 1732 г. Фридрих Вильгельм I назначил экстренное заседание Генерального управления. Министры сообщили обо всех подробностях расправы, показавших, что архиепископ Фирмиан ведет себя как изверг, а зальцбургские протестанты потерпели поражение. Они посмотрели на короля, скрипевшего зубами, и заключили: «При религиозных инцидентах вся империя смотрит на короля Пруссии». Фридрих Вильгельм встал со стула и произнес: «Если архиепископ не хочет видеть в своей стране протестантов, пусть в течение года отпустит их и вышлет в мою страну! Я буду им очень рад!» Затем он продиктовал знаменитый Патент о переселенцах от 2 февраля 1732 г., навеки закрепивший за ним почетное место в истории.

В начале длинного текста прусский король заявлял: сердечная боль и сострадание заставили его протянуть руку помощи гонимым братьям по вере из далекой зальцбургской земли. Но патент не ограничивался гуманитарно-идеологическими декларациями. Он содержал также самый подробный перечень практических мероприятий.

1) Зальцбургскому архиепископу прямо и твердо предлагалось отпустить своих подданных-протестантов с миром и без какой бы то ни было дискриминации; они должны были получить, в соответствии с законами империи, возможность вывезти из страны свое движимое имущество (на случай полного или частичного отказа между строк упоминается и возможность контрмер).

2) Начиная с того дня, когда зальцбуржцы принимали решение отправиться в Берлин, их следовало считать гражданами Пруссии (с тем чтобы во время долгого путешествия они, как лица без гражданства, не смогли быть подвергнуты новым притеснениям).

3) Всем имперским князьям и имперским сословиям предлагалось разрешить переселенцам свободный проезд по их территориям. Послы прусского короля по особым поручениям вместе с соответствующими дворами и имперскими городами вырабатывали точное расписание, устанавливающее сроки и маршрут их продвижения.

4) Королевские комиссары выезжали навстречу зальцбуржцам и сопровождали их во время путешествия по всему маршруту, продолжительность которого, в зависимости от места их исхода и избранной дороги, составляла от 750 до 1000 километров.

5) Каждому переселенцу ежедневно выдавались деньги: мужчины получали четыре, женщины три, а дети два гроша. Эти суммы выплачивались им в течение всего путешествия вплоть до их прибытия к месту назначения (продолжительность поездки составляла от пятидесяти до семидесяти пяти дней).

6) Каждому переселенцу король гарантировал блага, предусмотренные его патентом 1721 г.

7) Переселенцы, желающие поселиться и крестьянствовать в Восточной Пруссии, сверх того бесплатно получали необходимый скот, семена и сельскохозяйственный инвентарь.

8) Переселенцы получали письменную гарантию того, что на новой родине для них будут построены церкви, а для отправления служб в их приходах прибудут протестантские священники.

10 марта тайный советник Данкельман передал патент короля зальцбургскому посланнику в Регенсбурге. Тогда же посланнику стало известно: католические церкви и монастыри в прусских областях Магдебурге, Хальберштадте и Миндене предупреждены о том, что их ожидает, если зальцбургский епископ не прекратит бесчинства в отношении протестантов своей страны. Вена также усилила дипломатическое давление на Фирмиана. И тот вынужден был сдаться: распорядился отпустить «еретиков», не принуждая их к скоропалительной продаже имущества.