Читать онлайн «Арийский миф III рейха». Страница 107

С августа 1933 года юнгманы Наполас начинают носить форму гитлерюгенда без знаков различия, а с 1934 года — униформу оливкового цвета. Но в 1936 году, в связи с принятием Закона «О молодежи», снова возвращается униформа гитлерюгенда,

В отборе преподавателей руководство Наполас ориентировалось прежде всего на политический и расовый аспекты. Но юнгманы, попав в Наполас, нередко покидали ее стены. Так, только в течение 1933 года заведение в Плене оставили около 50 обучавшихся. Меняется и преподавательский состав. В том же заведении из 25 учителей, ведших предметы в 1932—1933 годах, к 1934 году остается всего лишь 7 человек.

Кроме того, воспитатели из национал-политических заведений отбирали в обычных школах среди учеников наиболее «достойных» на их взгляд. Критерии отбора были достаточно строгие. Например, в Потсдаме воспитатель Фриц Клопе придерживался следующих правил: слабые дети с физическими недостатками и наследственными заболеваниями (например, сердечными и глазными) полностью непригодны. «Воспитанный, расово безупречный ребенок, имеющий , однако, такие физические дефекты», не мог рассчитывать на поступление, и «чувства гуманности здесь недопустимы». Любые отклонения в физическом развитии, подозрение на скрытые заболевания также принимались в расчет. Даже ношение очков было весомой причиной для отказа. Связи претендента с сильными мира сего

не всегда служили гарантией успеха. Множество детей высокопоставленных родителей не преодолели всех вступительных барьеров. Так были отклонены кандидатуры племянника министра труда Лея и сына местного руководителя гитлерюгенда при поступлении школу в Бенсберге по причине «физических и моральных качеств».

Появляется и еще один специфический аспект деятельности Наполас в их начальном периоде — рост напряженности между юнгманами и учениками, продолжавшими обучаться в том же заведении. Посещая ряд одних и тех же предметов, обыкновенные школьники чувствовали себя людьми второго сорта, так как не носили никакой формы. Руководство Наполас пыталось снять эту проблему, сокращая число учеников и увеличивая количество юнгманов. Но окончательно эта проблема была решена лишь в 1935 году, когда в Наполас остались лишь юнгманы, а школьники были вынуждены посещать другую школу. Но, увеличивая число юнгманов, руководство Наполас столкнулось с новой проблемой — у большинства юнгманов родительские дома лежали нередко в 10—20 километрах от заведения, а значит, Наполас необходимо создавать как заведения-интернаты. Наполас изначально создавались как мужские заведения, поэтому к весне 1934 года все женщины-учителя и школьницы были удалены.

Далее создание новых заведений происходит по образцу Национально-политических воспитательных заведений в Ораниенштайне и Штуме. Поскольку заведение в Ораниенштайне было первым из Наполас, которому прусский министр образования предоставил значительные средства, оно имело большое значение для организации следующих Наполас, в частности в вопросе соблюдения чистоты и норм гигиены в помещениях и спальнях. Рабочие помещения, актовый зал, концертный зал и общие помещения должны были, по мысли создателей этого заведения, способствовать повышению успеваемости у юнгманов. «Вид прусского кадетского учреждения был основательно изменен: жилые помещения были перестроены в стиле, близком к готике и романтизму... Более свежий жизненный дух, усиленное питание отодвинули тени прошлого. Здесь все по-национал-социалистски просто. Здесь идет опора не на старые формы. Мы берем только здоровые традиции, чтобы с гордостью и восхищением смотреть вперед — так писалось в специализированном издании Наполас о только что отремонтированном здании в Ораниенштайне. Со временем программа обучения юнгманов значительно расширяется и обновляется, где придается особое значение естественно-научным дисциплинам. Так, на уроках биологии в распоряжении юнгманов были микроскопы, они могли даже ставить собственные научные опыты. Одновременно с этим увеличивается и физическая нагрузка на обучавшихся в Наполас. Так, в Ораниенштайне в распоряжении юнгманов были не только спортзал и бассейн, но и игровые поля, гаражи, конюшни, лодочная станция. С расширением роли спорта у юнгманов приобретает особое значение верховая езда. Был переделан также лазарет, в который было поставлено новое оборудование, и он соответствовал последнему слову науки и техники того времени. Была произведена реконструкция внутреннего двора, а также площади перед фасадом замка. Расширены парковая зона и сад вокруг заведения. Перестройка самого здания Наполас была завершена уже в 1934 году. В том же году в нем уже обучалось 100 юнгманов всех возрастов. В 1936 году было увеличено количество учащихся, которое достигло 250 человек.

Как следует из документов, юнгманы, сохраняя кадетские традиции прошлого, хотели наполнить их новыми идеями и выступать как «независимые культурные носители национал-социалистского духа».

В Штуме в Наполас были переделаны пустующие казармы, которые, по мнению руководства, должны были соответствовать воспитательным представлениям национал-социализма.

«Все воспитание в Наполас имеет своей задачей придание людям политической формы... и помощь им в деле принятия в трудных ситуациях правильного политического решения». Эта фраза взята из юбилейного сборника 18 ноября 1938 года к 5-летию Наполас в Штуме. В нем содержится вполне правомочная мысль, что занятия и служба в Наполас определяются прежде всего «политическим обучением».

По учебной и научной программе Национально-политические воспитательные заведения являлись элитарными обер-школами. Естественно, при этом стоит также учитывать специфические предметы политического характера и то, что все предметы имели политическую ориентацию, предопределенную характером национал-социализма. Программа для юнгманов старшего возраста выглядела приблизительно следующим образом: немецкий — 4 часа в неделю, история — 3 часа, география — 2 часа, латынь — 4 часа, английский — 5 часов, математика — 3 часа, физика — 2 часа, химия — 5 часов, биология — 2 часа, искусство — 2 часа, музыка — 1 час, спорт — 5 часов.

Итого, как мы видим, в неделю юнгманы Наполас имели около 40 часов занятий, что значительно превышает уровень занятий обыкновенной немецкой обер-школы, приближаясь к высшим учебным заведениям.

В отношении составления учебных планов необходимо подчеркнуть, что руководство Наполас требовало проявлять «особую тщательность при обустройстве внутренней обстановки (заведений) и отборе преподавателей». В первую очередь преподаватель должен быть «преисполнен мыслями о новом государстве и быть не только талантливым воспитателем, но являться воплощением национал-социалистской идеи». Особенность Национально-политических воспитательных заведений осознавалась руководством партии, и поэтому «школа для будущих руководителей не должна являться казармой, где юнгманы с утра до вечера работают как автоматы»-. Кроме наличия свободного времени у юнгманов, положительным моментом может являться также осуществление специализации, которая должна была начинаться у учащихся старшего возраста. Предполагалось четыре общих направления учебной специализации:

1) гуманитарная специализация с изучением древних языков (греческий, латынь);

2) математическая и естественно-научная специализация;

3) лингвистическая специализация с изучением иностранных языков (французский, испанский, русский);

4) искусствоведческо-эстетическое направление специализации.

Стоит отметить, что в отдельных Национально-политических воспитательных заведениях, которым была дана большая свобода для проведения эксперимента, роль спорта и эстетического воспитания могла быть различной. Весьма существенно отличалась от старых немецких гимназий и сама система уроков и расписания. В первой половине дня в Наполас шли занятия по предметам с интеллектуальной нагрузкой, затем — по эстетическому воспитанию и, наконец, спортивные занятия. Таким образом, юнгманы не находились в одной аудитории продолжительное время, постоянно перемещаясь по зданию. Неплохой идеей были также ремесленные занятия. Так, юнгманы подробно рассматривали все то, что было связано со строительством, начиная с характеристик материалов, их применения и заканчивая культурно-историческим рассмотрением отдельных памятников архитектуры.

Основные понятия для политически-мировоззренческой веры, которая все сильнее и сильнее укреплялась в сознании юнгаанов, вырабатывались на основе «Моей борьбы» Гитлера, «Мифа XX века» Розенберга и пионеров «новых фёлькише-ценностей» — Ницше, Лагарда, Чемберлена.

В предпоследний год обучения, когда юнгманы считались уже достаточно воспитанными в духе национал-социализма, они могли получить на руки произведения политических противников национал-социализма. Это могли быть сионисты, большевики, либералы, католические авторы или «монархисты-реакционеры». При их прочтении юнгманы должны были выискивать пути и средства опровержения прочитанного. Естественно, это являлось еще одним пропагандистским трюком, так как речь шла не о глубоком или вдумчивом изучении и оппонировании, но о поиске наиболее удобных путей для дискредитации и очернения автора. Наряду с занятиями и особенностью мировоззренческого обучения остается открытым вопрос о значении служебной формы. В разных заведениях она была различной, из-за чего велись острые дискуссии. Показательно, что в одних Наполас юнгманы обращались друг к другу на «ты», а в других — исключительно на «вы». В заведениях был также разный внутренний распорядок, который колебался от совсем слабых форм контрол я до муштры.