Читать онлайн «Немцы в Катыни. Документы о расстреле польских военнопленных осенью 1941 года». Страница 23

После внесения содержимого конверта в список документы и отдельные предметы помещались в новый пакет, к которому с тем же номером мы приобщали опись и характеристику содержимого. Эта деятельность проводилась немецким солдатом. Проверенные, упорядоченные и пронумерованные конверты клались в ящик и находились в исключительном распоряжении немецких властей.

Перечни, напечатанные немецким солдатом на пишущей машинке, комиссией больше не проверялись, так как она в эти оригиналы больше не заглядывала. Эта трудовая деятельность выполнялась в присутствии первого руководителя комиссии и охватывала номера от 0421 до 0794. Проверка последующих номеров 0795-04243 имела место в присутствии 1-3 членов комиссии. Ее проведение было идентично, с тем, однако, отличием, что аналогичные списки готовились на польском языке и предназначались для отправки главному руководству ПКК. Идентификация проводилась до прибытия технической комиссии и исключительно немцами.

Комиссия считает себя обязанной констатировать, что при проверке документов немецкими властями извлекались памятные записки (мемуары), воинские приказы и отдельные письма с целью перевода на немецкий язык. Комиссия не имела больше возможности установить, возвращены ли эти документы в соответствующие конверты.

На всем протяжении работ технической комиссии в лесу под Катынью, с 15 апреля по 7 июня 1943 в целом эксгумировано 4243 трупа. Из них 4233 извлечены из 7 могил, которые находятся близко друг от друга и были обнаружены немецкими властями в марте 1943. Эти 7 могил опустошены полностью. 8-я могила находится в 200 м южнее и была обнаружена 2 июня 1943. Из нее было извлечено 10 трупов, и затем отложено проведение работ в тогда еще открытой [яме] на сентябрь месяц из санитарных предосторожностей, и 8-я могила засыпана. Во всей окрестности немецкие власти произвели по-настоящему точное зондирование почвы. Эти работы позволяют считать, что не будет найдено никаких других могил. Судя по размерам, 8-я могила могла бы содержать несколько сот трупов.

Трупы убитых числом 4241 были погребены в 6 новых коллективных могилах. Два генерала преданы земле в двух отдельных могилах. Эти могилы находятся на возвышенности с сухой и песчаной землей. Местность по обе стороны коллективных захоронений низменная и влажная. Размеры могил не одинаковы из-за рельефа местности и технических трудностей, которые проявлялись при проведении работ. Земля всех могил совершенно сухая. Каждая могила содержит в зависимости от ее глубины и ширины несколько рядов трупов, которые всякий раз составляются из лежащих друг над другом слоев. Верхние слои трупов лежат самое меньшее на глубине в 1 м от поверхности земли. Благодаря насыпанию 1 м высоты могильного холма общее покрытие верхнего слоя трупов составляет до 2 м. Все могилы имели равную высоту, и их стороны покрывались дерном. Каждой коллективной могиле был положен сосновый крест 2 ½ м высоты, у подножия каждого креста высажены лесные цветы. Большой дерновый крест украшает каждую коллективную могилу. Могилы подряд, после того, как они возникали, нумеровались с тем, чтобы сохранить текущую нумерацию захороненных трупов. Трупы лежат рядами, с немного приподнятой головой, обращенной на восток; руки сложены на груди. Каждый ряд покрыт слоем песка 20-30 см толщины. В зависимости от направлений транспорта, по которым следовали перевозчики трупов, трупы в могилах I, II, III и IV располагались справа налево и в могилах V и VI - слева направо. Неприемлемое смещение текущей нумерации трупов в могиле II произошло по причине позднейшего возврата тех самых трупов, которые были оставлены немецкими властями для выборочного осмотра профессорами, членами международной комиссии.

Перечисление всех трупов, похороненных в каждой могиле, как и план размещения со всеми замерами кладбища площадью 2160 м2, прилагается к докладу.

9 июня 1943, в день отъезда комиссии из Катыни, последние члены технической комиссии ПКК повесили на самый большой крест могилы IV большой железный венок, который предложил один из членов комиссии. Этот венок ручной работы, изготовленный в элементарных условиях, производит, тем не менее, эстетическое впечатление. Он окрашен в черный цвет, в середине расположен терновый венец из колючей проволоки, окружающий польского орла с офицерской фуражки. После возложения венка члены комиссии выразили кратким молчанием и молитвой почтение и попрощались с павшими во имя родных и отечества. Покидая кладбище, комиссия выразила свою благодарность обер-лейтенанту Словенцику, немецким офицерам, унтер-офицерам и солдатам, а также русским рабочим за участие в 2-месячных работах по эксгумации.

Комиссия установила следующее:

1) Трупы, извлеченные из могил, находились в состоянии разложения, так что узнавание их было невозможно. Напротив, униформа довольно хорошо сохранилась, особенно детали из металла, такие, как знаки различия, наградные знаки, орлы, кнопки и т. д.

2) Убийство жертвы производилось выстрелом в затылок.

3) Из найденных документов явствует, что убийства произведены между концом марта и началом мая 1940.

4) Работа комиссии находилась под постоянным контролем немецких властей, которые в течение рабочего времени к каждому члену комиссии приставляли часового.

5) Итак, вся работа проводилась совместно членами технической комиссии ПКК и немецкими властями при помощи местного населения, число участников которого ежедневно колебалось от 20 до 30 лиц. Кроме того, пятьдесят большевистских военнопленных было занято на земляных работах.

6) Условия труда были очень тяжелые и изнуряющие. Наряду с самой трагедией убийства разлагающиеся трупы и тем самым отравленный воздух создавали в высшей степени мучительную атмосферу.

Текущую работу осложняли как появление многочисленных командированных, беспрерывное посещение немецких солдат, так и проводимые немецкими военными врачами и членами различных научных делегаций вскрытия трупов.

Комиссия состояла из следующих членов:

1. Ройкевич Людвиг. Руководитель с 17.IV по 1.V.43.

2. Кассур Хуго. Руководитель с 19.IV по 12.V.43.

3. Водзиновский Георг. Руководитель с 12.IV по 12.VI.43.

4. Колодзейский Стефан. Член с 14.IV по 1.V.43.

5. Яворовский Грациан. Член с 19.IV по 9.VI.43.

6. Годзик Адам. Член с 19.IV по 11.VI.43.

7. Д-р Водзинский Мариан. Член с 27.IV по 8.VI.43.

8. Бучак Ладислав. Член с 27.IV по 12.VI.43.

9. Крол Франц. Член с 27.IV по 12.VI.43.

10. Плонка Фердинанд. Член с 27.IV по 12.VI.43.

11. Гуприяк Стефан. Член с 28.IV по 7.VI.43.

12. Миколайчик Ян. Член с 28.IV по 10.VI.43.

На деятельность в Катыни влияло опасение близящегося летнего тепла, чем и вызывалась определенная рабочая спешка. Надо также иметь в виду, что раскопки совершались в оккупированной области и прифронтовой полосе. Несмотря на помощь компетентных немецких властей, технические условия были более, чем тяжелы, и связь комиссии с главным правлением ПКК почти совсем отсутствовала. Эта связь ограничивалась единичными, весьма редкими и нерегулярными поездками из Варшавы в Катынь и обратно, что не могло соответствовать потребности. Рекламации главного правления по этому вопросу принимались немецкими властями благожелательно, но оставались, однако, безрезультатными.

Вследствие неудовлетворительной связи перечни эксгумированных жертв, которыми располагало главное правление в Варшаве, не имели характера окончательного документа. Некоторые составлялись в спешке и написаны карандашом. Документы и различные предметы, найденные на трупах, до сих пор еще не находятся в руках главного правления, которое пока имеет только обещание получить документы после использования их в целях пропаганды.

При таких отношениях особенно остро встают и требуют решения главного правления Польского Красного Креста два вопроса:

1) Какие жертвы Катыни могли бы считаться окончательно идентифицированными?

2) Каким способом было бы можно известить соответствующих родственников?

Эти вопросы обсуждались на многих встречах между ПКК и немецкими властями в Варшаве и Кракове. Вызванная Катынским делом пропаганда началась с оглашения списков жертв через громкоговорители и прессу, выходящую на польском языке. Благодаря вмешательству Польского Красного Креста динамики в этом отношении перестали использоваться, однако, вопреки нашим протестам и полученным обещаниям, пресса продолжала и еще продолжает поныне опубликование списков. ПКК стоит на той точке зрения, что родственники жертв должны были бы извещаться только через посредничество Красного Креста и подобающим способом, который соответствовал бы достоинству и трагическому характеру этого сообщения.

С другой стороны, даже если бы ПКК располагал всеми результатами эксгумации и работ по идентификации, включая документы и воспоминания, он не мог бы официально и в окончательной форме свидетельствовать, что данные офицеры умерли в Катыни. Неузнаваемое состояние трупов, факт, что во многих случаях на двух трупах оказывались документы, которые несомненно принадлежали одному лицу, минимальное число опознавательных знаков, единственно безупречных улик, которые находились на трупах, наконец, то предшествующее убийству положение, что военные, убитые в Катыни, пали не на поле боя, а в тот период, в который на повестке дня была замена униформы, переодевание и попытки к бегству, все эти первичные условия дают ПКК только основание подтвердить, что на данных трупах находились определенные документы. Надо предоставить судам, которые соответствуют польскому праву, попытаться решить, возможно ли теперь выносить заключение о смерти.