Читать онлайн «Хождение в Москву». Страница 137

В пышный особняк на Пятницкой, 33, в 1935 году по принуждению правительства въехал с чадами и домочадцами 88-летний Александр Петрович Карпинский, первый избранный президент Академии наук. Волевым решением большевики переместили ее учреждения из Петербурга-Ленинграда в Москву и тем самым сняли с насиженных мест сотни российских ученых, коренных питерцев. Свыше года президент под разными предлогами не подчинялся решению Сталина и только в августе 1935 перебрался в отведенную ему резиденцию. В Москве тогда осталось несколько человек, которым диктатура пролетариата оставила право обитать в отдельном доме. Прожил в этом особняке известный русский геолог недолго. После его смерти сюда въехал избранный президентом 77-летний ботаник Владимир Леонтьевич Комаров, проживший здесь десять лет.

…Советская власть построила на Пятницкой за все отведенные историей годы станцию метро «Новокузнецкая» и несколько больших домов, среди них кирпичную башню. На ее первом этаже помещалась пресловутая «Березка», где торговали на доллары, обмененные на чеки Внешторгбанка СССР. Этим правом обладали люди, годами работавшие за границей и получавшие там зарплату в валюте. Вернувшись на родину, они могли наконец отовариться. Каждый в «Березке» мог воочию убедиться в преимуществах «загнивающего капитализма» и неизбежном крахе «развитого социализма».

«Версаль на Зацепе». – Татарская слобода

«Версаль на Зацепе». Эта улица не попала в книги краеведов. О соседней Пятницкой – пишут. О Новокузнецкой – нет, хотя ни длиной, ни шириной она не обойдена в Замоскворечье. Памятников зодчества на ней достаточно: четырнадцать попало в архитектурный путеводитель «Москва». А пятнадцатый удостоен внимания «Памятников архитектуры Москвы». С него начинается Новокузнецкая – с каменных палат, утративших первоначальный облик. На вид это маленький, покрашенный желтой краской, одноэтажный домик, его старость выдают толщь каменной кладки, своды и утонувший в земле подклет-полуподвал, несший на себе жилой этаж. В нем обитали чиновники и купцы в долгое царствование Екатерины II.

Новокузнецкая – улица никакая не «новая», ее переименовали в 1922 году, когда с топонимики Москвы сдирали кожу. До того называлась Кузнецкой по Кузнецкой слободе, где с конца ХV века жили и работали кузнецы. Тогда появился деревянный храм, где ныне посреди улицы за оградой стоит церковь Николы Чудотворца в Кузнецах. В документах она впервые упоминается в 1625 году. Несколько раз храм менял облик, размеры и высоту. И все время украшался. До нашествия Наполеона «тщанием прихожан» появился тот, что сохранился до наших дней с 1805 года. Войдя в него, видишь, какая масса художественных ценностей сосредоточилась под сводами одного храма.

Неизвестно имя его архитектора, полагают, им мог быть ученик Матвея Казакова, работавший в «духе строгой классики». В стиле итальянского Ренессанса лепнина, в том же стиле резьба позолоченных иконостасов. Неизвестны имена иконописцев, скульпторов, резчиков, литейщиков, придавших трапезной и церкви образ музея. Две большие потемневшие за сотни лет картины написаны на сюжеты «Снятие с креста» и «Трубный глас». Никола в Кузнецах дает представление о том, какое богатство было в разграбленных церквах, ныне восстановленных, но утративших дух прошлого, обаяние минувшего, бесценное наследство предков.

Служба здесь не прекращалась, когда рядом рушились церкви. Оттуда верующим правдами и неправдами удавалось спасать особо чтимые иконы. Они попадали под своды Николы в Кузнецах стараниями настоятеля Александра Смирнова, служившего здесь тридцать три года. Ему удалось не только отстоять храм от сноса, но и пополнить образами, особо почитавшимися в Москве. Тогда родилась в головах верующих наивная легенда, что якобы настоятель в родстве с самим Лениным.

Сюда перенесли икону «Утоли моя печали» из разрушенного Николы в Пупышах на Комиссариатской набережной. Образ Богоматери доставили в Москву в 1640 году казаки. Позднее с чудотворной сделали список, точную копию. Икона установлена на самом видном месте. Рядом, у окна, крошечный лик Параскевы Пятницы в роскошном окладе: расшито жемчугом облачение, унизана драгоценными камнями позолоченная корона. Эта икона спасена из разрушенной Пятницкой церкви. Можно только воображать, какие сокровища погибли вместе с ней. Самый древний в этом сонме святых образ Николая Мирликийского, окруженного 18 клеймами его жития, маленькими картинками его жизни, созданными пятьсот лет тому назад.

Участь Параскевы Пятницы разделил Никита Мученик, стоявший на Новокузнецкой, 4, где теперь жилой дом. Эта церковь на месте древней строилась архитектором Михаилом Быковским в 1857 году, она напоминала своим пятиглавием храм Христа Спасителя. Этот известный архитектор много лет не покладая рук работал в Москве, строил церкви, колокольни, богадельни, биржу на Ильинке, первый российский пассаж на Петровке. Многие его здания переделаны или снесены, но многие сохранились: Ивановский монастырь на Солянке, Троица в Грязях на Покровке, усадьба Марфино – все это его проекты.

Еще один храм – Живоначальной Троицы в Больших Лужниках, впервые помянут в 1625 году. Сломан в 1933. Он стоял на улице Бахрушина, 26, называвшейся Большие Лужники, Лужнецкой, Лужниковской, переименованной в советской Москве в честь одного ее замечательного жильца, о котором сейчас пойдет речь. На этом месте простирались луга, стоял колодец с вертящимся колесом, конюхи выгуливали коней. По этим ориентирам первоначально именовалась церковь – «Николая Чудотворца в Конюхах, на верченом». Другое название храма возникло по хранившейся в нем иконе – «Иоанна Предтечи в Лужниках». Церковь в ХVII веке переосвятили во имя Троицы. Все эти подробности в ХХ веке не имели никакого значения для власти, поставившей цель – дать людям живого бога – Сталина. При Ленине отсюда вывезли 10 пудов 25 фунтов 94 золотника золотых и серебряных изделий. При Сталине по просьбе трудящихся завода «Мосэлектрик» Троицу снесли. Что взять с одурманенных «трудящихся», от имени которых сочинял письма в Московский Совет партком? Но кто заставлял поэта-лирика Николая Асеева, бывшего студента Московского и Харьковского университетов писать в 1932 году такие стихи:

На улице осталось несколько особняков старой Москвы. На Новокузнецкой, 12, известный архитектор Иван Рерберг построил дом с мезонином. Классические колонны здесь утратили масштаб, стали игрушкой, декорацией. Этот прием возлюбили сталинские архитекторы, нагружавшие фасады многоэтажных зданий колоннами, взлетавшими под крыши. Военный инженер по образованию имел право строить дома и им воспользовался сполна. До революции он успел возвести доходные дома, гимназию, пассаж и всем известный Киевский вокзал. Революция не вышибла Рерберга из седла, по его проекту при советской власти построен Центральный телеграф. И он же в Кремле на месте сломанных Чудова и Вознесенского монастырей примкнул к Сенату казенные корпуса, служащие для нужд правительства и комендатуры.

Другой особняк на Новокузнецкой, 27 в конце ХIХ века архитектор Карл Гиппиус построил для купца Константина Петровича Бахрушина. Его сын Алексей был страстным коллекционером, собирал старинные книги, портреты, иконы, древнерусское шитье, медали, фарфор. Два зала его имени открылись в Историческом музее, которому он завещал свое сокровище. Бахрушинскую библиотеку, тридцать пять тысяч редких изданий, передали при советской власти Исторической библиотеке. Именные залы закрыли.

Здесь мы встретились с еще одной московской купеческой фамилией, оставившей о себе память не столько своими делами в кожевенном производстве, сколько добрыми делами и вкладом в русскую культуру. Бахрушины перебрались из Зарайска в Москву на телеге, самого маленького сына везли в корзине. Трудами праведными разбогатели. На миллионы Бахрушиных на Софийской набережной вырос дом с зеленым куполом церкви Николая Чудотворца. В нем насчитывалось 456 однокомнатных «бесплатных квартир» имени Бахрушиных для бедных вдов с детьми и девушек-сирот. Под этой крышей бесплатно проживало две тысячи человек, помещалось два детских сада, училище и ремесленные мастерские. (После революции все здание заняли учреждения.) Вдоль Стромынки тянутся корпуса клинической больницы, построенной тремя братьями – Петром, Алексеем и Владимиром Бахрушиными. Эта больница раньше называлась их фамилией, мы ее знаем – Остроумовской. До революции братья успели построить дом для престарелых артистов, ремесленное училище, богадельню, приют и колонию для беспризорных…