Читать онлайн «Польша. Непримиримое соседство». Страница 125

При содействии советского правительства в мае 1944 г. в Москве состоялись переговоры между представителями КРН и Союза польских патриотов[194]. В итоге Союз признал руководящую роль КРН и согласился на подчинение КРН 1-й Польской армии. Естественно, что это подчинение было политическим, а оперативно армия подчинялась командованию 1-го Белорусского фронта.

Таким образом, советскому правительству и польским левым партиям и движениям удалось создать собственный орган власти в Польше, который располагал польскими вооружёнными силами и своей службой безопасности.

Польское правительство в Лондоне не могло не понимать, что решающая роль в разгроме Германии принадлежит СССР, и что месяцем раньше — месяцем позже Красная армия займёт Центральную Европу. С точки зрения здравого смысла было целесообразно пойти на сотрудничество с Москвой, пусть даже ценой серьёзных уступок. Но польские политики и генералы, как и летом 1939 г., потеряли всякое чувство меры и попытались возродить в Польше режим образца 1939 г., враждебный Кремлю. Надо ли говорить, что ни Сталин, ни советский народ в целом никогда бы не потерпели довоенной Польши в границах 1939 г.

Возникает резонный вопрос: на что надеялось эмигрантское правительство в Лондоне летом 1944 г.? Исключительно на конфликт между СССР и его западными союзниками или, попросту говоря, на третью мировую войну. Вина польского правительства в развязывании Второй мировой войны ничуть не меньше, чем вина правительств Германии, Италии и Японии. А в 1944 г. у польского правительства, равно как у Гитлера, оставалась единственная надежда на войну Англии и США против СССР.

Замечу, что Черчилль и его окружение могли легко приструнить лондонское правительство, но не только не сделали этого, но и поощряли Миколайчика и Ко[195]. Видимо, Черчилль хотел немного поучить русских, но заранее решил не обострять отношений со Сталиным.

В связи с успехами Красной армии эмигрантское правительство и руководство Армии Крайовой разработали план операции «Буря». Согласно ему, части Армии Крайовой должны были при отступлении немцев занимать крупные города, создавая там гражданские администрации, подчинённые Лондону, и встречать советские войска в роли хозяев, то есть законных властей. Для реализации плана предполагалось привлечь до 80 тыс. членов Армии Крайовой, находившихся главным образом в восточных и юго-восточных воеводствах Польши и на территориях Литвы, Западной Украины и Западной Белоруссии.

План «Буря» предусматривал участие Армии Крайовой в изгнании немцев, допускал взаимодействие с частями Красной армии, но категорически предписывал «решительно противостоять» любым попыткам включить подразделения Армии Крайовой в состав Красной армии или польских дивизий, шедших вместе с ней с Востока. Командирам отрядов Армии Крайовой предлагалось по завершении военных операций оставаться в тылах Красной армии, действовать независимо от неё, препятствовать установлению власти КРН и обеспечивать утверждение администрации эмигрантского правительства.

Армия Крайова, «державшая ружьё у ноги», мало досаждала немцам, и те, в свою очередь, сквозь пальцы смотрели на формирование частей Армии Крайовой. Это только в нашем и польском кино в каждой оккупированной деревне стояли немецкие части, и не простые, а элитные. На экране мы видим дюжих парней из СС, много танков, и не каких-либо старых немецких Т-1 или французских «Рено», а советских Т-34, «загримированных» под «Тигры» и «Королевские Тигры».

На самом же деле в Польше и в СССР в ряде районов на десятки километров не было немецких войск. Гарнизоны в тылу состояли из военнослужащих преклонного возраста и инвалидов. Поэтому Армия Крайова за 2 года существенно окрепла. Арсенал её пополнился оружием бывшей польской армии, брошенным или спрятанным в 1939 г., и немецким оружием, похищенным или купленным у оккупационных войск. А с начала 1944 г. американские летающие крепости «Либерейтор» Б-24, действовавшие с итальянских аэродромов, регулярно сбрасывали оружие на парашютах. Армия Крайова таким образом получила от западных союзников тысячи единиц лёгкого вооружения, включая миномёты и крупнокалиберные пулемёты, а также современные мощные радиостанции. На парашютах сбрасывались и польские офицеры, прошедшие обучение диверсионной деятельности в Англии и США.

Но, несмотря на всё это, план «Буря» был, мягко говоря, утопичен. Допускаю, что его можно было реализовать в 1939 г., когда бегущие польские части на десятки километров отрывались от своих преследователей. Но в 1944 г. на Восточном фронте была совсем другая картина. Немцы сравнительно редко оставляли без боя населённые пункты. В большинстве случаев за каждый город шли упорные и кровопролитные бои, а германские войска постоянно переходили в контратаки. Окружение и полное уничтожение целых советских дивизий в 1944 г. было совсем не редкостью. В кино мы видим придурковатых немецких генералов, которых легко обводят вокруг пальца многочисленные советские и польские разведчики. Увы, германские генералы и в 1944 г. в целом были на голову выше своих советских и западных противников. Германские части, существенно уступая Красной армии в численности, в целом были весьма мобильны, и генералам вермахта в 1944 г. удавалось добиваться большой концентрации личного состава и техники на угрожаемых участках фронта.

Реализация плана «Буря» началась весной 1944 г. на Волыни, а в июле продолжилась при освобождении Вильно (Вильнюса), Львова, ряда городов Люблинского и Жешовского воеводств. И во всех случаях эти операции потерпели полное фиаско.

Вот характерный пример. Лондонское правительство приказало генералу Вилку (Кульчинскому) овладеть Вильно до подхода советских войск. К Вильно подошла одна бригада Армии Крайовой. Немцы, естественно, её разбили, и на том «занятие» Вильно было прекращено.

Зато после освобождения Красной армией района Вильно от немецких войск отряды Армии Крайовой развернули бурную деятельность. Согласно советскому секретному докладу Берия Сталину от 16 июля 1944 г.: «Поляки безобразничают, отбирают насильно продукты, рогатый скот и лошадей у местных жителей, заявляя, что это идёт для польской армии. Имеют место угрозы, что если местные жители Литвы будут сдавать продовольствие Красной Армии, то поляки их накажут…

…После очистки г. Вильно от немцев на городской Ратуше был вывешен Советский флаг. Через некоторое время ниже Советского флага появился польский флаг, который, правда, сразу же был снят. Вчера вечером в г. Вильно хоронили наших офицеров, погибших при взятии г. Вильно. Командир полка на могиле сказал, что они погибли за освобождение литовской столицы г. Вильно. Стоявшие два польских солдата обратились к нашему полковнику Капралову и заявили, что, видимо, полковник выступавший не знает, что Вильно никогда не был и не будет литовским…

…В настоящее время поляки проводят усиленную мобилизацию в „Армию Краевую“ и собирают оружие. Вчера была в городе задержана повозка с оружием, на которой ехал польский солдат. При допросе он заявил, что оружие собрано у населения и предназначено для польских бригад. Оружие изъято»[196].

Возникает риторический вопрос: какая сражающаяся армия стала бы терпеть у себя в тылу формирования враждебно настроенной армии, проводящей мобилизацию граждан и реквизиции в свою пользу и срывающей аналогичные мероприятия армии, сражающейся с сильнейшим врагом? Забегая вперёд, я процитирую письмо Рузвельта Сталину от 6 февраля 1945 г., в котором американский президент констатировал правоту и решимость советского вождя: «…в отношении того, что ваш тыл должен быть обеспечен по мере продвижения вашей армии на Берлин… Вы не можете, а мы не должны терпеть какое-либо временное правительство, которое будет причинять вашим вооружённым силам какие-либо неприятности этого рода». Рузвельт шёл ещё дальше: «…Соединённые Штаты никогда не поддержат каким-либо образом любое временное правительство в Польше, которое было бы враждебно вашим интересам»[197].

А ещё раньше Молотов написал карандашную записку (видимо, Сталину): «Польша — большое дело! Но как организов[ывали] правительства в Бельгии, Франции, Греции и др. мы не знаем. Нас не спрашивали… Мы не вмешивались, так как это зона действий англо-американских войск»[198].

От себя замечу, что американцы и англичане в 1944–1947 гг. решительно подавляли силой оружия любые прокоммунистические или националистические вооружённые отряды в своём тылу, если они мешали выполнению военных или политических задач союзников.

Так, американцы и англичане в 1945–1947 гг. не постеснялись использовать японские части для борьбы с коммунистами и националистами в Индонезии, Малайе, Бирме, Вьетнаме и Китае. Зато западные политики и СМИ льют крокодиловы слёзы по поводу разоружения отрядов Армии Крайовой и арестов её офицеров в 1944–1945 гг. Замечу, что с 1990 г. в этом хоре заметную роль играет и часть российских СМИ. Мол, обидели бедных поляков. К примеру, в районе Вильно к 3 августа 1944 г. было разоружено 7924 солдата и офицера Армии Крайовой. При разоружении поляков изъято: винтовок — 5500, автоматов — 370, пулемётов ручных и станковых — 270, орудий лёгких — 13, а также — автомашин 27, радиостанций 7, лошадей 720. Из 7924 солдат и офицеров 2500 солдат было размещено по домам, а 4400 солдат и офицеров отправлено на сборные пункты для фильтрации[199].