Читать онлайн «Казаки против Наполеона. От Дона до Парижа». Страница 66

«Это сражение, произошедшее 16-го, решило вопрос об обладании Германией, — писал Мармон. — В тот день мы сражались, чтобы ею повелевать. Союзники сражались, чтобы избавить ее от нашего господства. Нам оставалось лишь вступить в бой, чтобы обеспечить наше собственное спасение. Таким образом, ошибочно называть 18 октября днем битвы при Лейпциге. 16-го этот важнейший вопрос уже был решен. Поскольку Наполеону не удалось одержать победу и заставить противника отступить, а мне пришлось биться одному против четырех, то, хотя шестидесятитысячная Северная армия и не вошла в строй, а большие войска князя Шварценберга должны были 17-го получить большое подкрепление от Беннигсена и Коллоредо, все уже было решено. К тому же наши силы иссякли, боеприпасы закончились, а войска были наполовину разбиты. Таким образом, мы не имели больше никаких надежд, и единственным нашим намерением было отступить, сохраняя порядок в рядах, спасти остатки нашей армии и вернуться во Францию»{679}.

Тогда, 4 (16) октября, и произошел интересующий нас бой Лейб-гвардии Казачьего полка.

Атаку начали союзники. Рядом с рекой Плейсе наступал прусский корпус генерала Клейста, против него стоял VIII польский корпус Понятовского; справа от Клейста на селение Вахау наступал русский корпус принца Евгения Вюртембергского, ему противостоял II корпус Виктора; еще восточнее на Либертвольквиц наступал русский корпус Горчакова на V корпус Лористона. На флангах союзников наступали австрийские войска. На крайнем левом фланге войска генерала Мерфельдта пытались обойти французов через болота между Эльстером и Плайсе, а на крайнем правом пока еще не появились войска Кленау.

Первая атака союзников была беспорядочной и несогласованной. Наступали они в условиях тумана. Различные соединения вступали в бой с французами не одновременно, а по мере подхода. В течение первого же часа боя, с 8.30 до 9.30 утра, возник большой промежуток между корпусами Евгения Вюртембергского и Горчакова. Это был благоприятный момент, чтобы Наполеон мог нанести контрудар, но тот же туман мешал части французских корпусов занять позиции, определенные для них императором. Наполеон не стал импровизировать. Он продолжал отбивать атаки союзников в течение первых двух часов сражения при помощи артиллерии и ограниченного количества войск и все это время стягивал корпуса на фланги и концентрировал конницу во второй линии.

С 9 до 11 часов успех боя между французами и Богемской армией колебался. Русские несколько раз нарывались на массированную французскую артиллерию и откатывались с потерями. К этому времени Наполеон сосредоточил в центре всю свою артиллерию и подтянул туда свою гвардию и три корпуса резервной кавалерии{680}.

Примерно в 11 часов стало очевидно, что первый натиск Богемской армии провалился. Союзники начали перегруппировку сил. Они подтягивали резервы, прусская и русская гвардии выдвинулись вперед и заняли позицию около Гульденгоссы, в тылу корпусов Евгения Вюртембергского и Горчакова.

К северу от Лейпцига Мармон все это время «запугивал» Блюхера и максимально оттянул время, когда тот начал атаку. Тем самым были созданы все условия для перехода армии Наполеона в наступление.

Наполеон приказал генералу Друо сосредоточить 150 пушек в промежутке между позициями Виктора и Лористона, против стыка корпусов Горчакова и Евгения Вюртембергского. Этим орудиям предстояло разорвать огнем линию союзников и проделать брешь. Три корпуса — Ожеро, Мортье и Удино — должны были усилить корпуса первой линии и поддержать общую атаку всем фронтом. Корпуса Макдональда и Сугама готовились остановить и оттеснить подходящих к правому флангу союзников австрийцев Кленау, а затем обойти этот правый фланг и зайти в тыл русскому центру. По плану Наполеона атака должна была начаться мощной бомбардировкой, затем в пространство, расчищенное артиллерийским огнем, ворвется французская кавалерия под командой Мюрата численностью до 12 000 и прорвет брешь, в которую немедленно войдут колонны пехоты. В это время Макдональд опрокинет правый фланг союзников на отступающий центр Богемской армии, и это будет победа{681}.

К полудню Макдональд перешел в контрнаступление и стал теснить австрийцев Кленау. Но корпус Сугама на помощь Макдональду так и не подошел, а приданная Макдональду кавалерия Себастьяни ввязалась в затяжной бой с русской кавалерией Палена. «Напрасно многочисленная австрийская кавалерия генерала Кленау при поддержке казачьего полка пыталась повернуть ход сражения в свою пользу. Она была разбита и обращена в панику кавалерийским корпусом генерала Себастьяни. Сражение стало очень ожесточенным», — вспоминал генерал Марбо{682}. Судя же по русским наградным документам, казачьих полков в этом бою участвовало не менее трех. Генерал-майор бывшего Тульского ополчения князь Щербатов был награжден за то, что 4 (16) октября под Лейпцигом, «когда 2 неприятельские кавалерийские дивизии атаковали корпус генерала графа Клейнау, то он с командуемыми им 3 казачьими полками два раза опрокинул оные, гнал до самых неприятельских батарей». Тем не менее австрийцы попятились и даже оставили свои исходные позиции. А французская артиллерия усилила огонь по центру союзников, подготавливая здесь фронтальную атаку.

В это время, судя по «Журналу военных действий», к центру расположения войск Богемской армии, к Вахтбергу у Госсы, прибыли союзные монархи со своими свитами и сразу стали свидетелями переломного момента в сражении, «…большая часть артиллерии нашей по превосходнейшему числу артиллерии неприятельской и по выгоднейшему месту ее расположения была повреждена», войска стали отходить к деревне Госсы.

Главнокомандующий русскими войсками Барклай де Толли, «усмотрев, что войска графа Витгенштейна и корпус Клейста имели дело со всеми почти силами неприятельскими», просил командующего Богемской армией генерал-фельдмаршала князя Шварценберга придвинуть к центру войска с левого фланга. «Между тем неприятель пустил многочисленные колонны кавалерии своей на центр наш…»{683}

Передвижение союзных войск с их левого фланга к центру стало сигналом для Наполеона…

К двум часам корпус Сугама все еще не поддержал Макдональдс австрийцы уступили много территории, но разбиты не были, и правый фланг союзников французам обойти пока не удалось. Чтобы не терять темпа, Наполеон решил нанести свой главный удар, не ожидая, пока Макдональд обойдет союзников. По версии Марбо, Наполеон принял решение об атаке, когда увидел движение войск и предположил, что командующий Богемской армией князь Шварценберг исчерпал свои резервы — «князь Шварценберг при виде того, что линия его войск прорвана в нескольких местах, вывел вперед свои резервы в поддержку основных сил. Это заставило императора дать приказ о большой кавалерийской атаке, в которой приняли участие два корпуса: Келлермана, Латур-Мобура и гвардейские драгуны»{684}.

Пушки Друо открыли огонь по корпусам Клейста и Евгения Вюртембергского, и 10 000 кавалеристов Мюрата бросились в атаку. В это же время Наполеон дал приказ на генеральное фронтальное наступление, и французская пехота тоже двинулась вперед.

Французская гвардейская кавалерия, поддерживаемая еще десятью эскадронами, разорвала на части и опрокинула прусский корпус Клейста. Но своевременно прибывший австрийский кавалерийский резерв, в свою очередь, опрокинул и погнал французскую кавалерию. Однако австрийские кавалеристы, зарвавшись в своем преследовании, вылетели на 150 орудий Друо и под их огнем с потерями откатились назад.

Марбо вспоминал, что во время этого боя «Келлерман опрокинул дивизию русских кирасир, но с фланга его атаковала другая вражеская дивизия, поэтому Келлерману пришлось отступить на высоты Вахау, захватив несколько неприятельских знамен»{685}.

Описывая этот бой, Денисон уточнял, что Келлерман во главе 6 тысяч всадников опрокинул русскую кирасирскую бригаду Левашева и продвигался далее, когда, в свою очередь, его ударили во фланг только что перешедшие Плейсу 6 австрийских кирасирских полков графа Ностица. «Келлерман был опрокинут и ушел за свою пехоту и артиллерию, где опять привел в порядок свои части. Эта решительная атака австрийцев спасла центр союзников от поражения»{686}.

Таким образом, попытка прорвать фронт союзников кавалерийской атакой с первого раза не удалась. И по мнению Денисона, причиной тому — контратака австрийских кирасир.

«Затем вскоре после 2.30 дня произошло самое прославленное кавалерийское сражение этого дня»{687}.

Д. Чандлер, изучивший кампании Наполеона, объяснял начало этой атаки французских кирасир следующим образом: «I французский кавалерийский корпус, подтянутый к батареям Друо, был незадолго до сражения подчинен генералу Думерку (Латур-Мобур был тяжело ранен). Увидев, что перед его фронтом открылась возможность, Думерк приказал кирасирской дивизии генерала Бордесуля из 18 эскадронов (2500 кавалеристов) атаковать во фланг войска Евгения Вюртембергского. Тяжеловесы с грохотом помчались вперед и немедленно взрезались глубоким клином в линию союзников»{688}.