Читать онлайн «Русская история: мифы и факты. От рождения славян до покорения Сибири». Страница 79

Помнят Ермака и манси (вогулы). Вогульские песни о Ермаке были записаны в конце XIX в. Несмотря на то что многие вогульские князцы воевали против Ермака, в песнях он положительный герой, добрый и красивый:

В другой песне о Ермаке поется как о защитнике вогулов от злых татар:

Казачьи песни о Ермаке. Сибирский поход Ермака наиболее полно отражен в песенном рассказе «Ермак взял Сибирь» из сборника Кирши Данилова, составленного в XVIII в. с голоса «сибирских людей» по заказу уральского заводчика П. А. Демидова. Песня сложилась вскоре после гибели Ермака, но были наслоения, внесшие изменения в её содержание и лексику. Так, в песне Ермак кается в убийстве посла Карамышева, утопленного донцами в 1630 г. Появляются несвойственные XVII в. слова — «баталия», «матрозы», «фатеры»[178]. Вместе с тем в песне с поразительной точностью описан путь ермаковцев в Сибирь и такая воинская хитрость, как увеличение видимости силы чучелами:

Песня начинается с круга в Астрахани, где казаки решают, куда идти после убийства «посла персицкова»[179]. Ермак перечисляет возможные места исхода (Волга, Яик, Казань, Москва) и предлагает идти в «Усолья ко Строгановым». У Строгановых казаки «взяли запасы хлебныя, много свинцу пороху и пошли вверх по Чюсовой реке». Следуют близкие к «Истории» Ремезова подробности пути с двумя зимовками. От «Тоболской горы» казаки разделились: «Ермак пошол усьем верхнием, Самбур Андреевич — усьем среднием, Анофрей Степанович — усьем нижнием». Описана «баталия великая» атаманов Ермака с «татарами котовскими». Меж тем Ермак со своею дружиною прошел «лукою Соуксанскую» и полонил Кучума «царя татарскова». Тогда татары «сокротилися»: «И пошли к нему Ермаку с подарачками». Ермак дань принял, а на место Кучума утвердил «Сабанака татарина». Всю зиму Ермак шил шубы и шапки соболиные, а потом с казаками отъезжал в «каменну Москву».

В Москве Ермак подкупил «болшого боярина» Никиту Романовича, чтобы тот доложил о нем царю грозному на праздник Христов день, когда государь пойдет с заутрени. «В та поры» доложил царю Никита Романович, что Ермак Тимофеев «с товарыщи», с повинностью пришли и стоят на Красной площади. Тотчас их к царю представили в «тех шубах соболиныех». Царь удивился и не стал больше спрашивать, а велел разослать «по фатерам, до тово часу, когда спросятца». Был праздник царю и пирование, что полонил Ермак Кучума — царя татарского и вся сила покорилась царю грозному, царю Ивану Васильевичу. По прошествии праздника приказал царь Ермака пред себя привести. Тотчас их царю представили. Стал расспрашивать царь, где гулял атаман, сколько душ погубил, как Кучума полонил. Ермак пред царем на колени пал и подал ему письменное известие. И сказал таковы слова:

На то государь не прогневался, но и паче умилосердился. Приказал Ермака пожаловать и послал его в сторону сибирскую брать с татар дань в казну государеву. Прошел год-другой с того времени, взбунтовались татары «на болшой Енисее реке». А у Ермака все казаки были разосланы и было только казаков на двух лодках-коломенках. Стали биться они с татарами, и захотел Ермак помочь товарищам на другой коломенке. Ступив «на переходню обманчиваю», правою ногою поскользнулся он:

В других песнях поют о казачьем круге и решении идти к Строгановым, одна из них пересказана в «Строгановской летописи». Известны песни, где вспоминают атаманов Ермака — Ванюху Кольчушку (Ивана Кольцо) и есаула Асташку Лаврентьева, но описание «Сибирского взятия» есть только в песне «Ермак взял Сибирь». Сам Ермак является центральным героем в казацком фольклоре; с ним сопоставим лишь Степан Разин. В большинстве казачьих песен подвиги Ермака происходят не в Сибири, а в казачьих землях: Ермак помогает Ивану Грозному взять Казань, грабит корабли на Волге, под Азовом и на Каспии, сражается с турками. Ермак вводится в круг богатырей, называется племянником Ильи Муромца, сражается с Калином-царем и с «бабой Мамащиной». Особенно были популярны песни о взятии Ермаком Казани. В этих песнях Иван Грозный жалует казакам за службу «Тихий Дон». У Грозного и Ермака особые отношения, и Ермак далеко не проситель — он даритель. Не боится Ермак прямо при царе покарать злого боярина. В этой песне Ермак приходит к царю с повинной, а «думчий» боярин говорит, что Ермака мало казнить-вешать. Атаман раскручинился:

Народная любовь к Ермаку оказалась долгоживущей. Особенно любили Ермака в Сибири. А.П. Суворин, знавший русскую Сибирь середины XIX в., писал: «В Сибири у всякого крестьянина, даже самого бедного, висит в избе портрет атамана-князя Ермака».

Сибирские землепроходцы: исторический фольклор и записи современников. О сибирских землепроходцах осталось удивительно мало песен и легенд. Совершенно незаслуженно их величию. Причина тому — крайне редкая заселенность севера Восточной Сибири, где самые выдающиеся подвиги и совершились. Малочисленное русское население не могло оставить там устойчивых сказаний. Но для нас останутся в памяти немудреные слова самих первопроходцев. Мало кого из русских не может тронуть «отписка» Семёна Дежнёва:

«И носило меня, Семейку, по морю после первого Покрова Богородицы всюду неволею и выбросило на берег в передней конец за Онандырь реку. А было нас на коче всех 25 человек, и пошли мы все в гору, сами пути себе не знаем, холодны и голодны, наги и босы. А шел я, бедной Семейка, с товарищи до Онандыры реки ровно 10 недель, и пали на Онандырь реку вниз близско море, и рыбы добыть не могли, лесу нет. И с голоду мы, бедные, врознь разбрелись. И вверх по Анандыре пошло 12 человек. И ходили 20 ден, людей и... дорог иноземских, не видали».

Дежнёв рассказывает, что люди, посланные им на Колыму за помощью, обессилили от нечеловеческих трудностей, повернули назад, но дойти не смогли: «Не дойдя до стану, обночевались, по-чели в снегу ямы копать». От голода не могли идти дальше. Только Фомка Семёнов и Сидорко Емельянов до стану дошли и сказали, что людей спасать надо: «И я, Семейка, последнее свое постеленка и одеялишка и с ним, Фомкою, к ним на Камень послал. И тех до-стальных людей на том месте не нашли... Осталось нас от 25 человек всего 12 человек».

От тех времен остались «скаски» и «распросные речи» Михаила Стадухина, открывателя Чукотки, Василия Пояркова, Ерофея Хабарова, Владимира Атласова.

В Западной Сибири главными героями в сказаниях о первопроходцах являются Ермак и его товарищи. Из других сюжетов примечательна «Повесть о городах Таре и Тюмени», повествующая о набегах калмыков на Тару в 1634—1636 гг. В Восточной Сибири исторические песни и предания записаны в Прибайкалье и Забайкалье. У Кирши Данилова есть песня «Поход селенгинским казакам» о неудачном набеге казаков на монгольские улусы. Сохранились сказания о стрелецком и казачьем голове Петре Бекетове — основателе Якутска, Олекминска, Читы, Братска и Нерчинска, енисейском воеводе Афанасии Пашкове, ставшем первым воеводой Забайкалья, окольничем Фёдоре Головине, отбившем монгольское нашествие на Забайкалье в 1887 —1888 гг. Характерно, что дворяне Пашков и Бекетов[180] в преданиях становятся казаками. Пашков, что в «молодости Афанасий, был простым казаком», а «казак Бекетов, человек с доброй душой», был на редкость удачливый охотник: «Раньше уж как-то в охотничьих семьях заведено было: родится первый сын, значит, обязательно Петром нарекут. Пусть, дескать, таким же фартовым будет, как тот казак Бекетов».