Читать онлайн «Русская история: мифы и факты. От рождения славян до покорения Сибири». Страница 74

Незаметно река донесла струги до впадения Тагила в Туру. Поплыли вниз по Туре, широкой реке с лесистыми берегами. Изредка попадались вогульские селения, паули, из несколько бревенчатых изб с амбарчиками на сваях. Их обитатели с любопытством, но без явной вражды смотрели на пришельцев. Станичники расслабились, за что чуть не поплатились. Передовой струг вырвался вперед, чтобы подготовить место для стоянки. Казаки причалили к заросшему лесом берегу. Внезапно их окружили вогульские воины. Казаки от неожиданности даже не сопротивлялись. Правда, вогулы тоже не знали, что делать дальше. Тут появился основной караван. Увидев неладное, ермаковцы дали несколько выстрелов. Этого было достаточно: вогулы разбежались, бросив пленников.

Ниже по Туре на крутом берегу на горе открылся укрепленный вогульский городок. Возле него собралось многочисленное войско. Ермак крайне нуждался в языке, чтобы разузнать о делах в Сибирском царстве. Он приказал идти на высадку. Приблизившись к берегу, казаки дали залп из мушкетов и аркебуз[168]. Сибирские воины упали, кто со страху, кто ранен был, кто убит, потом опомнились, вскочили и побежали. В здешней глуши ещё не слышали огнестрельного оружия. Взяли городок князца Епанчи, но знающего языка не захватили. В «Погодинском летописце» об этом есть запись: «Догребли до деревни до Епанчины и тут у Ермака с татары с кучюмовыми бой был, а языка татарского не изымаша».

Весть о казаках достигла Кашлыка, но Кучум посчитал поход Ермака пограничным набегом: «А приходу на себя Ермакова не чаял, а чаяху, что воротится на Часовую». Струги же продолжали плавание по Туре, а потом по Тавде. При слиянии Тавды с Тоболом станичникам, наконец, удалось взять языка — мурзу Таузака, «царева Кучюмова двора». Таузак «поведа им все про царя Кучюма» и был отпущен обратно с подарками. Кучум встревожился не на шутку. Против казаков он послал племянника, царевича Маметкула, с имевшимся под рукой войском, сам же разослал гонцов по татарским улусам и городкам вогульских и остякских князцов. По преданию, гонцы вручали стрелы с позолоченными наконечниками, означавшими требование немедленно выступить на помощь хану.

Маметкул с множеством «тотар, и остяков, и вогулич, и прочая языцы» встретил ермаковцев в урочище Бабасан на Тоболе. Казаки не смутились числом неприятеля: «Казацы же, видевше таково собрание поганых, нимало того устрашишася. Бысть же ту брань велия, и побита поганых множество, на бежение поганый устре-мишася». На суше ермаковцы стали применять ту же тактику, что на воде, когда гребцы одного борта давали залп, а другие заряжали ружья. Теперь и на суше пищалыцики, поделившись на две группы, стреляли попеременно: «Ермак товарищем своим козаком повеле стрелять половине, а другой стояти до исправы». Эту тактику приняли в России лишь в следующем столетии.

Казаки продолжили плавание по Тоболу и доплыли до улуса ханского визиря Кадыргали-бека, известного в русских летописях как Карача (по-татарски — главный визирь). Они взяли приступом его городок и нашли там запасы всякого добра и много замечательно душистого меда, который снесли в струги. У слияния Тобола с Иртышом был ещё бой с конными и пешими татарами, и вновь победили казаки. К этому времени Кучум уже собрал ополчение и расположился на Чувашевой горе неподалеку от Кашлыка, вокруг же горы создал засеки. Казаки увидев войско многочисленное, как песок, не решились высаживаться. Они проплыли вверх по Иртышу и захватили городок Атики-мурзы. Там собрали казачий круг и ночь провели в спорах:

«Нощи же пришедши, и быша вси в размышлении, видевше таково собрание поганых, яко битися единому з десятию или з дватцатью поганых. И убояшася, пристрастьни быша. И восхотеша тоя нощи бежати, друзии же не восхотеша, яко уже осень, но упо-ваша на Бога, утвердиша же и прочих, яко да идут заутра противо поганых, уповаша на Бога».

Утром 26 октября 1582 г. струги причалили к Чувашеву. Казаки вышли на берег, помолились, готовясь к смерти, развернули знамена[169] и с криком: «С нами Бог!» — пошли на приступ. Поганые метали стрелы сверху засеки и из бойниц, и многих из Ермаковой дружины уязвили, иных до смерти. Видя русских падение, татары сами проломили засеку в трех местах и пошли на вылазку. Разгорелась битва. Поганые были одеты в железо и защищены медными щитами. Казаки палили в них из пищалей и бились врукопашную. Помалу поганые начали оскудевать и слабеть, казаки же Божией помощью стали одолевать безбожных и свои знамена на засеку воздвигли. Первыми побежали остяцкие князья со своими людьми, потом вогулы и татары. Маметкул же был ранен и еле успел на «малой лодице» за Иртыш уплыть. Кучум, стоя на высоком месте, видел народов своих побеждение и бегство. Плача от стыда, что побил его простой казак с малым войском, призвал он мурз и уланов бежать и сам бежал в степь, едва захватив часть казны.

В тот же день, 26 октября, казаки вошли в Кашлык. Город был пуст, все жители бежали. В городе нашли казаки запасы многие, а в царских хранилищах сокровища и меха. Все богатства Ермак между казаками разделил. На четвертый день пришел остяцкий князец Бояр с остяками и привез много даров и запасов. Ермак принял остяков ласково и отпустил назад со всяким удовольствием. Потом стали приходить татары с женами, детьми и родичами, принося дань. «И велел Ермак им в домах своих жить по-прежнему, как жили при Кучуме». Обещал им помощь и защиту, если добровольно повиноваться будут. «Тем учинилось, что Сибирь несколько времени желанным покоем наслаждалась, казаки в малом количестве часто разъезжали по татарским деревням не чувствуя никакого озлобления. Но... из-за этого очень смелы и неосторожные стали ...вскоре произошел случай, который снова повод для большей предосторожности дал». 5 декабря 20 казаков, рыбачивших на озере Абалак, заночевали без охраны. Внезапно появился Маметкул с большим войском и всех их перебил. Узнав о гибели казаков, Ермак опечалился и, возъярясь сердцем, кинулся с дружиною в погоню. И был с погаными тяжкий бой, и побил их Ермак немилостиво.

Лев — символ могущества, а единорог, индрик-зверь, — благоразумия, чистоты и строгости.

За зиму Ермак многих татар, остяков, вогулов «по их верам» привел к шерти под высокую государеву руку, взяв с них клятву быть под царскою рукою до веку, ясак давать без переводу и не замышлять зла русским людям. Умеренность и веротерпимость русских завоевателей поражает по сравнению с любыми европейцами в колониях, особенно с испанцами и англичанами. Ермак делал всё возможное, чтобы иметь добрые отношения с покорившимися сибирцами. Он определил им легкую дань (много меньшую, чем у Кучума) и со всей строгостью следил, чтобы его боевые товарищи не обижали мирных жителей, особенно женщин. «Блуд» и «нечистота» были у Ермака в «великом запрещении». Сам он, судя по преданиям, вел жизнь целомудренную. Доброе отношение к местным жителям принесло плоды — многие остяцкие и вогульские князцы добровольно признали власть Ермака и привели ясак, а князец Ишбердей помогал казакам не за страх, а за совесть. Были у Ермака доброжелатели и среди татар.

Весной 1583 г. казаки отправили в Москву сеунчей с письмом государю и собранным ясаком — 60 сороков соболей с брюшками и хвостами, да 50 бобров чёрно-карих, да 20 лисиц чёрно-бурых, да трех человек из приближенных царя Кучума со слугами их. Во главе посольства стояли Савва Волдыря и Иван Александров по прозвищу Черкас. Осенью 1583 г. посольство приняли в Кремле. Иван Васильевич, услышав милость Божию, что Бог ему, государю, покорил Сибирское царство, восславил Господа, вины казакам простил и всех пожаловал: «Ермака же своим царским жалованием заочьным словом пожаловал. Казаков же государь пожаловал своим царьским жалованьем, денгами и сукнами». И велел послать в Сибирь 300 стрельцов во главе с князем Волховским.

В ту же весну, что было отправлено посольство в Москву, пришел к Ермаку мурза Сеинбахта Тагин и поведал, что царевич Маметкул стоит на реке Вагае в 100 верстах от Искера. Атаманы отобрали 60 проворных молодцов и послали на Вагай. Ночью казаки напали на татар, многих побили, а Маметкула «взяли жива» и привели в город. Ермак принял царевича как дорогого гостя, но держал под крепкой стражей, а в 1584 г. отослал в Москву. Фёдор Иоаннович пожаловал Маметкула жалованьем и вотчиной. Уже в 1585 г. Маметкула ввели в командный состав одного из московских полков, а в следующем году он возглавил сторожевой полк.

Между тем атаманы совершали походы по Иртышу и Оби и на запад — на Тавду, подчиняя остяцких и вогульских князцов. Обычно сопротивление было слабое. Казаки покоряли не столько оружием, сколько своей славой. На стругах играла музыка, на берег казаки сходили в красивых кафтанах. Все склонялись. Станичники не только собирали ясак, но любопытствовали местным богам, слушали предсказания шаманов и искали золотую бабу, знаменитого идола угров. Но золотую богиню найти не удалось. Бывали и серьезные бои, в одном из них погиб Никита Пан. В подобных случаях казаки поступали жестоко.