Читать онлайн «Русская история: мифы и факты. От рождения славян до покорения Сибири». Страница 71

Ермак воевал неспешно. После зимовки на Абугае казаки захватили владения князя Епанчи, потом взяли город Чингид-туру, а царя Чингиза убили. Там и зимовали. В мае 1581 г. казаки поплыли вниз по Туре и Тоболу. Ремезов описывает победы ермаковцев. У Березового Яра басурманы «словно овцы из пристанища своего стрекали», но с Божьей помощью их разгромили. У урочища Караульный Яр кучумляне загородили Тобол железными цепями, но казаки цепь разорвали. В Бабасанах на Тоболе пять дней сражались с царевичем Маметкулом. Так рубились, что кони по чрево бродили в крови. С Божьей помощью победили. 1 августа двинулись на город Карачин. Снова узрели казаки и басурманы образ Спаса, защитника христиан. В Карачине казаки захватили огромную добычу. В сентябре 1581 г. отправились на город Кучума, но, увидев войск множество, пошли вверх по Иртышу и взяли городок мурзы Атика. И ту ночь всю без сна провели в серьезных спорах — бежать ли на Русь или остаться? Решили умереть храбро за веру христианскую.

23 октября началась великая битва на Чувашевой горе. Сражались три дня без сна, неотступно. Казаки множество нечестивых из ружей подстрелили. Нечестивые же, понуждаемые Кучумом, сражаясь не по своей воле, плакали, умирая. 24 октября князьки остяков первыми бросились бежать без оглядки по своим местам, по дремучим лесам. Под вечер и вогулы бежали за непроходимые болота и озера. Ночью 25 октября Кучуму было видение. Явились воины светлые, крылатые, вооруженные и грозные и сказали: «Нечестивый сын тёмного демона Бахмета, отступись от этой земли, ибо Господня земля и все живущие на ней христиане благословенны, ты же беги в места своего обитания поближе к пропасти окаянного демона Бахмета». И Кучум затрепетал всем телом и сказал: «Бежим отсюда, очень страшное место, да не погибнем».

После того видения Кучум и все татары из града Кашлыка, что Сибирью зовется, бежали «в Степь, в Казачью Орду». Казаки же, утром вставши, помолились Богу и великомученику Дмитрию Солунскому и вошли без страха в город в 26-й день октября 1581 г. Когда же увидели брошенное имущество и добычу огромную и хлеба, то возвеселились и сказали: «С нами Бог!» И слушали возникший сам собой великий перезвон, как во время светлого Христова Воскресения.

Нетрудно заметить, что в «Истории Сибирской» основные отличия от других летописей приходятся на начало похода Ермака. Чем казаки ближе к столице Сибирского царства, тем больше совпадает хронология, а начиная с битвы на Чувашевой горе даты «Истории Сибирской» и «Строгановской летописи» совпадают. «История» интересна татарскими легендами о похоронах Ермака и рассказом стрелецкого сотника Ульяна Ремезова, отца летописца, о панцирях Ермака.

«Погодинский летописец». Судя по водяным знакам бумаги, «Погодинский летописец» относится к концу XVII в. Эта поздняя летопись близка к «Есиповской», но содержит уникальные сведения. В ней сообщается, что перед самым походом Ермака было вторжение в Приуралье царевича Алея, сына и наследника Кучума: «Алей пришел войной на Чюсовую, и в тое же поры прибежал с Волги атаман Ермак Тимофеев с товарыщи (пограбили на Волге государеву казну и погромили ногайских татар) и Чюсовой сибирским повоевать не дали». «Летописец» сообщает о жестоком погроме сибирцами Соли Камской, но молчит об осаде Чердыни. Последнее, по мнению Скрынникова, означает, что казак-рассказчик (первоисточник летописца) уже ушел в поход и об осаде не знал.

По «Погодинскому летописцу» казаки Ермака пришли к Строгановым с Яика: через верховья Большого Иргиза они вышли к Волге, там пересели в струги и поднялись по рекам — «из Волги в Каму реку и Камою рекою вверх же». У Строгановых ермаковцы не задержались: отбив царевича Алея, они 1 сентября 7090 (1581) г. выступили в поход и уже 26 октября Кучум был «сбит с куреня». В «Погодинском летописце» дано детальное описание речного маршрута казаков из Приуралья в Сибирь. Здесь нет многодневных битв, которыми увлекается Ремезов. Просто, без прикрас, рассказано о битве у Чувашевой горы, решившей судьбу Сибирского царства.

Повествование «Летописца» точнее, чем в других летописях. В посольстве казаков в Москву указан не атаман Иван Кольцо (он вообще не ездил), а Черкас Александров. Правдивость записи подтверждает приходно-расходная книга кремлевского Чудова монастыря. Там отмечено, что в феврале 1586 г. внесли соболями вклад на помин души «сибирские казаки и сибирские атаманы — Савва Сазонов, сын Болдыря, и Иван Александров сын, а прозвище Черкас». Вклад был внесен перед отправкой царского войска в Сибирь, с ним возвращались и посольские казаки.

Осведомленность «Погодинского летописца» навела Скрынникова на мысль, что автор имел доступ к сгоревшим архивам Посольского приказа. Там хранились документы по делам Сибири, включая «распросные речи» Черкаса Александрова о сибирском походе. Е.К. Ромодановская провела анализ текста и заключила, что «Летописец» восходит к «Написанию», переданному в 1622 г. архиепископу Киприану оставшимися в живых ермаковцами. Его автором, по мнению Ромодановской, был Александров. А.Т Шашков внес уточнение, показав, что «Погодинский летописец» через протограф восходит к «Повести летописной», созданной около 1601 г. Черкасом Александровым.

Грамоты, письма и... затинная пищаль. Летописные свидетельства о сибирском походе Ермака имеют крупный недостаток: они не согласуются друг с другом хронологически. Приход ермаковских казаков к Строгановым датируют 1578, 1579 и 1581 гг., начало похода —1579, 1580, 1581, 1582 гг., взятие Сибирского царства — 1580,1581 и даже (в «Пискаревском летописце») 1585 гг. В этой связи особую ценность представляют документы (грамоты, челобитные, официальная переписка), имеющие отношение к Ермаку или его соратникам до взятия Сибири.

О раннем Ермаке сведений очень мало. Все, что есть в литературе, относится к фольклору или авторским фантазиям. Нет данных о христианском имени Ермака. В разное время и разными авторами ему приписывали семь имен: Ермак, Ермил, Еремей, Василий, Тимофей, Герман, Ермолай. Нет сведений о его происхождении. «Сказание о происхождении Ермака» (30 — 40-е гг. XVII в.), где Ермак именуется Василием Тимофеевичем Алениным из рода суздальских посадских, переселившихся на Чусовую, представляет переработку народных преданий. К числу преданий относится и участие Ермака во взятии Казани и его подвиги в первые годы Ливонской войны.

Известно, что Ермак был казаком со стажем и не простым, а казачьим атаманом. Сохранились грамота царя Михаила Фёдоровича на челобитную тюменского казака Гаврилы Иванова от 1623 г. В ней упоминается «станица Ермака в Поле», где Гаврила служил 20 лет, с Ермаком же брал Сибирь и уже в Сибири служит 42 года. Поле в конце XVI в. включало степные земли Дона, Среднего и Нижнего Поволжья, так что Ермак мог быть атаманом и донским, и волжским. В царской грамоте на челобитную Гаврилы Иванова также указано — «служил нам у Ермака в станице». Значит, Ермак — атаман служивый. Был он немолод — 20 лет атаманил в Поле, а ведь надо ещё выбиться в атаманы. Было ему 45—50 лет.

«Воровал» ли Ермак? Вопрос тонкий — как повернуть. Воровство на Руси в XVI в. означало самые разные провинности — от грабежа до ослушания царской воле. Казаки, жившие на ничейной земле между владениями российского государя и татарскими ханствами, неизбежно оказывались ворами, даже если не громили караваны купцов. Царские власти сами поощряли их набеги во время войн с ногайцами или татарами, но требовали от казаков сдержанности, если Москва замирялась с очередным ханом. В реальной жизни различий между миром и войной в степи не было: кочевники и казаки не упускали случая увести друг у друга лошадей, порубить табунщиков, разграбить торговый караван или, разорив селение, увести ясырь, особенно красивых женщин.

Казаки чаще побеждали, и обиженные степняки писали в Москву. Ногайский хан Урус в августе 1581 г. жаловался Москве, что все мурзы со своими кочевьями отошли на восток от Волги, за Яик: «Оттого, что у Волги боятца жити от волских казаков войны». В Москве делали вид, что сочувствуют, и обещали разобраться, в период же недобрых отношений отвечали: «Нам уже нынче казаков своих унять не мочно». К числу жалоб относится отправленное в июле 1581 г. письмо ногайского мурзы Урмагмета, в котором он требует выдать ему Ярмака: «Наперед сего Ярмак отогнал с Волги шестьдесят лошадей моих, а летось[162] отогнали с Волги тысячу лошадей и убили моего карачея Бытугай-баатыря». В Посольском приказе отвечали, что учинят сыск о Ермаке. Был ли Ярмак, угонщик лошадей, Ермаком Тимофеевичем? Скрынников полагает, что да и что Ермак решил разжиться лошадьми перед походом, но не в Сибирь, а... против поляков.

27 июня 1581 г. литовский комендант Могилева П. Стравинский в донесении королю Стефану Баторию, сообщая о рейде русских войск по тылам Батория в районе Дубровны, Орши, Могилева, называет русских военачальников, в том числе Василия Янова «воеводу казаков донских» и Ермака Тимофеевича «отомана казацкого»: