Читать онлайн «Повседневная жизнь ацтеков накануне испанского завоевания». Страница 61

Остальные стихи мексиканцы распределяли по разным категориям в зависимости от их сюжета, происхождения или жанра: йаокуикатль — военная песнь, чалькайотль — стихи в манере жителей Чалько, шочикуикатль куэкуэчтли — цветистая и лукавая песнь, шопанкуикатль — весенние стихи. Некоторые из таких стихотворений были настоящими «сагами», например песнь о Кецалькоатле, другие — размышлениями о быстротечности жизни или о непредсказуемости судьбы.

Наконец, в сочетании декламации, песнопений, танцев и музыки присутствуют элементы драматического искусства: переодетые актеры олицетворяли собой исторических или мифологических персонажей и вели диалоги. Хор и некоторые персонажи обменивались репликами: в таких представлениях, бывших одновременно балетами и трагедиями, на сцену выводили, например, правителя Несауальпилли, его отца Несаулькойотля, императора Мотекусому и т. д. В их канву вклинивались песни-пантомимы, некоторые из них исполняли женщины. Например:

Актриса, певшая эти стихи, вероятно, была наряжена птицей.

Цветы и смерть, два неразлучных наваждения, украшают всю лирическую мексиканскую поэзию своими лучами и своей тенью:

Или еще:

Та же навязчивая мысль звучит в этой поэме из Чалько:

И от этого переходили к выражению эпикурейской философии, которая, судя по всему, была очень распространена в высших слоях ацтекского общества:

Наконец, в поэзии находила отражение величественная мексиканская природа. Один из послов, отправленных Уэшоцинко за помощью к императору Мотекусоме, увидел с высоты гор панораму долины Мехико:

Подобные небольшие отрывки едва ли могут создать представление о богатстве этой литературы, дошедшей до нас лишь фрагментарно. Пламенная любовь древних мексиканцев к ораторскому и поэтическому искусству, к музыке и танцам свободно изливалась во время праздников, пиров, бесчисленных церемоний, когда молодые люди в роскошных украшениях танцевали с куртизанками, облаченными в самые красивые наряды, а сановники и сам император участвовали в традиционных танцах. Танец был не только развлечением и даже не только ритуалом, а способом «заслужить» милость богов, «служа им и призывая их всем своим телом».

Ацтекская музыка (от нее не осталось ничего за неимением нотной записи) не располагала богатым выбором средств: всего несколько духовых инструментов — раковина, труба, флейта, свисток, а в основном — ударные: вертикальный барабан (уэуэтль) и горизонтальный барабан, издающий два звука (тепонастли).

Музыка в основном задавала ритм для голоса и тела, и прохладными ночами на высокогорном плато, у подножия пирамид, которые неясно высились в темноте, в свете смолистых факелов поющая и танцующая толпа погружалась в коллективный экстаз. Каждый жест, каждая поза соответствовали обрядам и правилам. В сопричастности пения и ритмичных движений под пульсацию барабанов толпа обретала, не выходя за рамки своего долга и даже наоборот, в самих этих рамках, выход для страстей своей порывистой души. Цивилизация самообладания, навязывавшая всем, и в первую очередь элите, строгую дисциплину, мудро предусмотрела для сдерживаемых страстей допустимую разрядку под взглядом богов. Стихи и музыка, ритм и танец, длящийся часами на большой площади священного города, меж красных огней факелов — это было освобождение, на некоторое время дарованное этим бесстрастным людям порядком, который требовал от них стольких усилий.

Со своими сильными сторонами и слабостями, с идеалом порядка и жестокостью, зачарованные таинством крови и смерти, чувствительные к красоте цветов, птиц и камней, набожные до самоубийства, невероятно практичные в организации своего государства, привязанные к своей земле и своему маису, но в то же время беспрестанно глядящие на звезды, жители древней Мексики были цивилизованными людьми.

Их культура, столь внезапно уничтоженная, относилась к тем, созданием которых человечество может гордиться. Она должна занять свое место в умах и сердцах всех тех, для кого наше общее достояние состоит из всех ценностей, созданных человеческим родом везде и во все времена, среди сокровищ, которые тем более драгоценны, что редки. Время от времени, в бесконечности, в бескрайнем равнодушии мира объединившиеся в общество люди порождают нечто, что превосходит их самих, — цивилизацию. Это создатели культур. И к таким людям можно отнести индейцев из долины Анауак, лежащей у подножия вулканов, на берегу широких озер.

Атль кауало (остановка воды), или Киауитль эуа (дерево вырастает). Принесение детей в жертву богу дождя Тлалоку и Тлалокам (стран света).

Тлакашипеуалистли (содранная человеческая кожа). Праздник Шипетотека. Принесение в жертву пленников, с которых затем сдирали кожу. В их кожу облачались жрецы.

Тосостонтли (малое бдение). Принесение цветов в дар богине Коатликуэ.

Уэй тосостли (большое бдение). Празднества в честь Сентеотля, бога маиса, и Чикомекоатль, богини маиса. Принесение в дар цветов и пищи в храмах кальпулли и в частных молельнях. Процессия девушек с початками маиса в храме Чикомекоатль. Песни и пляски.

Тошкатль (засуха?). Праздник Тескатлипоки. Принесение в жертву юноши, олицетворяющего Тескатлипоку, который целый год жил как вельможа.

Эцалькуалистли (эцалли — блюдо из маиса и вареной фасоли, куалистли — поедание). Праздник Тлалока. Ритуальные омовения в озере. Танцы и поедание эцалли. Посты и покаяния жрецов. Принесение в жертву людей, олицетворяющих богов воды и дождя.

Текуильуитонтли (малый праздник вельмож). Обряды, проводимые солеварами. Принесение в жертву женщины, олицетворяющей собой Уиштосиуатль — богиню соленой воды.

Уэй текуильуитль (большой праздник владык). Раздача продовольствия населению. Танцы. Принесение в жертву женщины, олицетворяющей собой Шилонен — богиню молодого маиса.