Читать онлайн «Московское царство». Страница 102

В сознании московских ревнителей результаты миссии Арсения подтвердили мудрость их плана с осторожностью проводить ревизию церковных книг и ритуалов. Главной целью ревнителей было поднять духовный и интеллектуальный уровень русского христианства и упрочить мораль как духовенства, так и всего русского народа без того, чтобы основы «Святой Руси» были поколеблены.

Польша, после подавление казацких восстаний 1637 и 1638 гг. получила десятилетний период спокойствия. Поляки, казалось бы, полностью подчинили себе украинских казаков.

Польша процветала. Украинские земли, особенно те, что на левом берегу Днепра, Северская земля и Полтава, где быстро разрастались земельные владения польских и преданных Польше украинских магнатов, стали хлебными закромами Речи Посполитой. Выход к Балтике позволил расширить торговлю украинской пшеницей и скотом, а также белорусской древесиной, дегтем и поташем. Это привело к росту городов, таких как Варшава, Вильно, Львов, Каменец и Киев. Это десятилетие часто называли эпохой «золотого мира». Процветание, однако, было построено на шатком фундаменте, поскольку польское правление украинским народом сталкивалось с конфликтами и противоречиями самыми разнообразными – политическими, национальными, экономическими, социальными и религиозными.

Анализируя польскую политику но отношению к Украине и отношение украинцев к польскому правлению, в первую очередь следует рассмотреть различия в статусе разных слоев украинского общества. К 1640 г. почти не осталось украинских магнатов, поскольку практически все украинские аристократические семьи были обращены в римско-католическую веру. Выдающийся поборник греко-православия в Западной Руси, князь Константин Константинович Острожский умер, в 1608 г. Его потомки стали католиками. Князь Иеремия Вишневецкий принял католицизм в 1632 г. Среди немногих греко-православных вельмож, имевших, по крайней мере, какой-то политический вес, более всего известен Адам Кисель. Но, хотя он и был русским. Кисель чувствовал себя поляком политически.

Чрезвычайно много представителей мелкого украинского дворянства (шляхты) оставались греко-православными по вере, но русскими по духу, хотя и были верны польскому королю и были готовы служить Польше верой и правдой. Помимо того, на Украине существовало большое количества мелкопоместных землевладельцев, у которых не было официального статуса шляхты, но которые мало отличались от нее экономически и социально. Именно из этих двух групп польское правительство обычно набирало себе офицеров и рядовых в число реестровых (зарегистрированных) казаков.

Запорожские казаки, организованные вокруг своей Сечи, иногда принимали в свои ряды представителей русско-украинского дворянства, во большинство составляли простые люди, изредка горожане, но большей частью – крестьяне, бежавшие с земельных угодий магнатов.

Таким образом, казаки представляли собой связующее звено как между дворянством и горожанами, так и между дворянством и крестьянами. Большая часть украинского народа в то время являлась крестьянами, чье положение как на Украине, так и в Белоруссии было равнозначно рабству.

Что касается религии, то компромисс 1632г. сильно упрочил статус греко-православной церкви в Западной России. Хотя православные фактически и не получили всех оговоренных в условиях прав и привилегий, которые им были обещаны, русские священнослужители были удовлетворены своим положением. Мелкое духовенство, Однако, чей социальный уровень был ближе к крестьянству, подвергалось притеснениям и оскорблениям со стороны польских магнатов и чиновников, и вполне можно было ожидать, что оно примет сторону казаков и крестьян при любых грядущих волнениях.

Действительно, ситуация для подобных волнений на Украине созрела. Неудовлетворенность росла как среди крестьян, так и среди казаков. Взгляд на обстоятельства жизни крестьян обнажает странную, как это может показаться на первый взгляд, ситуацию: барщина была легче на недавно завоеванных приграничных землях, чем в северных районах Украины и Белоруссии.968 Тогда почему эти крестьяне с левого берега и пограничных районов правого берега Днепра в большей степени склонялись к мятежу, нежели остальные, чье положение было значительно более тяжелым? Причины были, главным образом, чисто психологическими. Новые поселенцы в большинстве случаев были людьми более энергичными и инициативными, нежели те, кто жил там постоянно. Помимо того, сама среда в приграничных землях была иной из-за присутствия свободных людей – казаков. Любая попытка со стороны владельцев поместий отяготить своих крестьян, вызывала большее возмущение именно у новых поселенцев, нежели в тех районах, где зависимость существовала на протяжении долгого времени. Более того, в новых землях, на границе степной зоны, обиженному крестьянину было сравнительно легче бежать от своего господина и присоединиться к казакам «за [днепровскими] порогами». Крестьяне с левого берега могли бежать даже к донским казакам.

После подавления восстания 1638 г. несколько подразделений польских солдат расположили в украинских землях в целях предосторожности против возможных беспорядков. Поведение этих солдат раздражало население так же, как и притеснения господ. Всегда нуждающиеся в деньгах из-за расточительного образа жизни, землевладельцы часто давали на откуп источники дохода со своих земель и различные сооружения на их землях, такие как водяные мельницы, винокурни, кабаки и речные паромы, евреям, которые в Польше и Литве традиционно оказывали финансовую поддержку королям и вельможам и давно стали необходимыми из-за их деловой предприимчивости. В результате этого, для многих украинских крестьян евреи стали отождествляться с деспотическим польским режимом.969 Когда разразился революционный взрыв, евреи оказались между двумя противоборствующими силами (украинцами и поляками), их судьба оказалась трагична.

Недовольные тем, что под их властью находятся только крестьяне, магнаты после 1638 г. попытались обратить в крестьян «исключенных из реестра» казаков (выпищики). Сами реестровые казаки были подчинены строгой дисциплине и подвержены притеснениям со стороны как польских, так и своих собственных офицеров (старшин).

Несмотря на всё это, основание польского правления представлялось достаточно прочным. Однако, подспудное народное недовольство проявлялось в целом ряде крестьянских бунтов как в Западной, так и в Восточной Украине в 1639 г. и в последующие годы.970 Это пока еще не были симптомы глубинного возмущения на Украине. Таким бунтам не удалось вылиться в общее волнение только из-за отсутствия взаимодействия между крестьянами в различных местностях, а также между казаками и крестьянами.

В 1646 г. повод для общего волнения, хотя и неумышленно, дал казакам король Польши. Владислав IV был человеком честолюбивым и его раздражало правление сейма. Он искал подходящего случая возвысить свои королевские полномочия и поднять уважение к короне.

Любовно лелеянным проектом Владислава была война против Турции. В этих планах его поддерживал канцлер Ежи Оссолинский, назначенный в 1643 г. В 1645 г. под давлением со стороны турок Венеция обратилась с просьбой о помощи к некоторым европейским странам, включая и Польшу. Не сообщая сейму о своих планах, Владислав согласился оказать Венеции поддержку в войне против турок, но потребовал солидных субсидий. Он намеревался использовать эти деньги для того, чтобы усилить польскую регулярную армию и мобилизовать казаков. В своих военных планах он намеревался сначала напасть на вассалов турецкого султана – крымских татар.

У Владислава было высокое мнение о казаках, как о боевой силе. Они оказывали ему поддержку, еще когда он, будучи кронпринцем, вел войну против Москвы в 1617-1618 гг. и еще раз в при взятии Смоленска в 1632-1634 гг. В апреле 1646 г. по приглашению короля четыре делегата от старшин реестровых казаков: три есаула – Иван Барабаш, Илья Караимович и Иван Нестеренко Бут – и чигиринский сотник Богдан Хмельницкий, – приехали в Варшаву и были совершенно секретно приняты королем и канцлером Оссолинским. Поскольку никаких протоколов их встречи не сохранилось, точное содержание этих переговоров неизвестно, однако из доступных источников можно предположить, что Владислав обещал увеличить число реестровых казаков с одной тысячи до значительно более крупной цифры (двенадцати, а может быть даже двадцати тысяч). Утверждалось, что король вручил Барабашу декрет подобного содержания, заверенный его собственной печатью (а не печатью государства).971