Читать онлайн «Немецкая оккупация Северной Европы. 1940–1945». Страница 87

9

В период между отзывом Бройера и назначением Тербовена пост полномочного представителя рейха несколько дней занимал гаулейтер Альфред Фрауэнфельд. Увидев царившую в Норвегии сумятицу, Фрауэнфельд решил поскорее вернуться в свой тихий уголок Германии.

Ось Берлин — Рим — Токио. (Примеч. пер.)

Запись в дневнике Гальдера можно прочитать как «две горнострелковые дивизии», но в свете другого свидетельства становится ясно, что правильным прочтением является «2-я горнострелковая дивизия».

Здесь используется обозначение, вступившее в силу лишь 15 июня 1941 г., когда V финский корпус стал III.

Боевая группа СС «Норд» состояла из 6-го и 7-го полков СС «Мертвая голова». Эта часть выполняла полицейские функции и только начала военное обучение; однако эта группа была единственной мотопехотной частью в составе армии «Норвегия».

Аргумент о «превентивной войне» был вновь использован защитой во время Нюрнбергского процесса. Однако в 1941 г. этот аргумент был не более чем удобным предлогом.

24 июня Финляндия согласилась разрешить немецким ВВС взлетать с финской территории для операций против Советского Союза, а в полдень того же дня позволила частям армии «Норвегия» провести наземную разведку вдоль финско-советской границы.

28 июня территориальный штаб был переведен из горнострелкового корпуса «Норвегия» и подчинен непосредственно штаб-квартире армии «Норвегия» в Осло.

14-я и 52-я стрелковые дивизии 14-й армии, приблизительно четыре с половиной дивизии которой удерживали сектор от Мурманска до Беломорска.

В июле финский батальон «Ивало» находился в 20 километрах от Ристикента. После нескольких небольших, но острых стычек с русскими в конце месяца он был вынужден отступить к реке Акке неподалеку от финско-советской границы и впоследствии нес главным образом патрульную службу. Он выполнил свою задачу, сковав силы русских к юго-востоку от Мурманска.

В сентябре 1941 г. Гитлер приказал своему главному строителю доктору Фрицу Торту построить узкоколейную железную дорогу от Рованиеми до Печенги, используя в качестве рабочих русских военнопленных. Проект был сначала отложен из-за невозможности наложить покрытие на арктическую почву зимой, а затем окончательно похоронен, когда выяснилось, что железную дорогу нужно строить от самого Ботнического залива, потому что финская линия ниже Рованиеми не была совместима с новой линией, шедшей на север. Вместо нее немцы начали строить дорогу от Порсангер-фьорда в Норвегии до Ивало на Арктическом шоссе. Она сыграла важную роль в 1944 г. во время отступления из Финляндии.

В июне 1941 г. группа СС получила наименование дивизии СС «Норд».

Поведение дивизии СС «Норд» на поле боя сильно огорчило Гитлера и стало ударом для Гиммлера, который считал свои дивизии с громкими названиями «Адольф Гитлер», «Рейх», «Мертвая голова», «Викинг» и «Норд» сливками германских вооруженных сил.

1-я танковая дивизия состояла из двух танковых полков, полка мотопехоты и, возможно, моторизованного гаубичного полка. Примерно 1 августа танковые полки были отозваны на Ленинградский фронт.

Сам того не желая, Фалькенхорст сформулировал вторую особенность войны в Арктике: поскольку жара (в июле 1941 г. температура в течение 12 дней стояла выше 85 градусов по Фаренгейту и дважды превышала 97 градусов) и москиты делали работу днем практически невозможной, дивизия строила дорогу по ночам, когда света хватало, а жары и москитов не было.

Через три дня начальник штаба армии объяснил, что эти слова не следует понимать буквально: на армию оказывала сильное давление ставка фюрера.

Для сохранения боеспособности ограниченных сил 5-му воздушному флоту было приказано сосредоточиваться только на главном в данный момент направлении. Поскольку воздушные части армии «Норвегия» не подчинялись и часто действовали в соответствии с собственными тактическими представлениями, координация воздушных и наземных операций осуществлялась с трудом (особенно если учитывать, что штаб-квартира командующего 5-м воздушным флотом находилась в Осло).

В это время появились первые сообщения о советских партизанах во всей зоне действия армии «Норвегия», вызывавшие растущую тревогу у командования. Партизанские отряды, представлявшие собой маленькие подвижные подразделения русских частей (50–100 человек), были замечены южнее зоны горнострелкового корпуса «Норвегия». Письменных свидетельств того, что они нанесли немецким частям сколько-нибудь значительный урон, нет.

Между 30 июня и 15 сентября 169-я дивизия получила пополнение 3100 человек, а потеряла убитыми и ранеными 5300. Данных о потерях и пополнении финской 6-й дивизии нет.

Группа армий «Центр» завершила ликвидацию котлов под Брянском и Вязьмой и готовилась к финальному наступлению на Москву.

Здесь приведены данные о потерях немцев на 29 сентября, а о потерях финнов — на 10 сентября. Потери дивизии СС «Норд» и финского III корпуса за октябрь и ноябрь, возможно, добавляют к общей сумме потерь от 1500 до 2000 человек. Потери армии «Норвегия» составляют лишь малую часть общих немецких потерь на Восточном фронте за тот же период (564 727), но их удельный вес несколько больше, чем средний показатель для Восточного фронта в целом (19,83 процента против 16,61 соответственно).

В этой связи следует напомнить, что Гитлер чрезмерно заботился об обороне Норвегии, где он держал семь дивизий, и смотрел сквозь пальцы на то, как выдыхались операции в Финляндии. В конце концов он согласился расстаться с двумя полками и второстепенными частями. Но то, как они исполняли свои обязанности, только подтверждало мнение Гитлера, что части, осуществляющие в Норвегии позиционную оборону, не годятся для ведения войны в условиях Карелии и Кольского полуострова.

Финские егерские бригады представляли собой отряды легкой пехоты, во время летних операций снабжавшиеся велосипедами. Они были очень подвижны и в пересеченной лесистой местности могли выполнять функции авангарда, в более открытых местах обычно поручаемые танковым и мотопехотным колоннам. Эти бригады произвели на немцев сильное впечатление, и Фалькенхорст, расточавший им комплименты, много раз пытался получить одну из них для фронта армии «Норвегия».

Генерал-лейтенант Эрвин Энгельбрехт, командир 163-й дивизии, записал беседу от 2 сентября 1941 г., которую он имел с генералом Тальвелой, командиром VI корпуса. Эта запись косвенно подтверждает данное предположение. Тальвела жаловался на то, что в его секторе последние несколько недель не предпринимается никаких действий, хотя он не раз пытался получить разрешение начать наступление. Он тем более жалел о собственном бездействии, что первое наступление корпуса повергло русских в панику; по его мнению, в тот момент корпусу «ничего не стоило» выйти на реку Свирь и, возможно, создать плацдарм на ее противоположном берегу. Он сказал, что за все наступление вплоть до реки Тулоксы, где им было приказано остановиться и занять оборону, VI корпус потерял 3500 человек — столько же, сколько потерял потом во время вынужденного простоя.

Германский посол в Финляндии Виперт фон Блюхер в то время докладывал, что в кабинете министров образовались две партии. Одна хотела продолжать наступление; другая, которой Рюти, видимо, оказывал предпочтение, считала, что настало время перейти к оборонительной войне, хотела остановиться на старой границе на Карельском перешейке и обуздать Маннергейма, собиравшегося начать наступление в Восточную Карелию. Но это был всего лишь критический момент; кабинет министров почти немедленно поддержал агрессивную тактику ведения войны.

Идея использования 163-й дивизии пришла Эрфурту в голову еще в начале месяца. Видя растущее нежелание Маннергейма форсировать Свирь, он подумал, что немецкая дивизия сможет показать финнам пример.

3 июня 1941 г. Хейнрихс передал германским военным представителям меморандум, гласивший: «Главнокомандующий желает воспользоваться предоставленной ему возможностью и заявить, что эти переговоры не имеют ни военно-стратегического, ни тактического характера. Идея (уничтожения Советского Союза. — Авт.), которая вытекает из предложений, сделанных ему высшими германскими властями, должна вызывать радость в сердце финского солдата и рассматриваться как исторический знак великого будущего». На словах Хейнрихс добавил, что «в первый и, возможно, в последний раз в тысячелетней истории Финляндии наступил величайший момент, когда финский народ может навечно освободиться от давления своего исконного врага».