Читать онлайн «Немецкая оккупация Северной Европы. 1940–1945». Страница 72

Операции «Бирке» и «Танне»

Угроза выхода Финляндии из войны, возникшая в феврале 1944 г., тут же заставила немцев вспомнить о директиве фюрера № 50. На первый план вышла проблема сохранения немецкого контроля над Балтийским морем. После освобождения Ленинграда и становившейся все более очевидной неспособности группы армий «Север» удержать оборону восточнее Нарвы удавка на шее советского Балтийского флота уже ослабела. Финско-советское перемирие грозило не оставить от германской стратегии на Балтике камня на камне. Если бы Сурсари и Ханко оказались в руках русских или нейтральных финнов, они больше не смогли бы удерживать советские военно-морские силы в восточном конце Финского залива, а Аландские острова можно было использовать для перекрытия маршрута доставки железной руды из Лулео. Как только русские военные корабли начали бы ходить по всей Балтике, обучение экипажей немецких субмарин пришлось бы прекратить, после чего судьба германского подводного флота была бы решена.

Эти соображения заставили Гитлера 16 февраля отдать приказ о немедленной оккупации Сурсари и Аландских островов в случае смены курса финского правительства. ОКВ тут же начало разрабатывать планы двух операций под кодовыми наименованиями «Танне Вест» и «Танне Ост», предусматривавших захват Аландских островов и Сурсари соответственно. Аландские острова должны были брать 416-я пехотная дивизия, дислоцированная в Дании, и парашютно-десантный полк; части для оккупации Сурсари предстояло выделить группе армий «Север». Сопротивления финнов не ожидалось. (В июне, в разгар советского летнего наступления на Финляндию, части, выделенные для операции «Танне», находились на казарменном положении; в качестве дополнительной меры предосторожности Гитлер приказал задержать части, возвращавшиеся в 20-ю горнострелковую армию, в Гдыне — на случай возможной оккупации Ханко.) Контролировать ход операции «Танне» должно было ОКВ, имевшее право давать тактические указания ОКМ и OKЛ.

Тем временем 20-я горнострелковая армия готовила план операции под кодовым наименованием «Бирке», основанный на директиве фюрера № 50. Задачей 20-й горнострелковой армии в случае выхода Финляндии из войны было удержание Северной Финляндии и никелевых рудников. С этой целью армия должна была отвести свой правый фланг на линию от Каресуандо (у шведской границы) до Арктического шоссе, южнее Ивало. Маневр должен был состоять из двух фаз. Во время первой XXXVI и XVIII горнострелковые корпуса должны были отступить из секторов Кандалакша, Лоухи и Ухта к Рованиеми, создать восточнее этого города фронт на линии Кемиярви — Аутинкюля и удерживать его до тех пор, пока главные силы не пройдут через Рованиеми на север. Во время второй фазы XXXVI горнострелковый корпус должен был проследовать на север по Арктическому шоссе к своему новому сектору южнее Ивало и сомкнуть правый фланг с левым флангом XIX горнострелкового корпуса. XVIII горнострелковый корпус должен был двигаться на северо-запад по дороге Рованиеми — Шиботтен и занять позиции северо-восточнее шведской границы в окрестностях Каресуандо. Заранее разработать более конкретный план проведения второй фазы было нельзя, потому что ее выполнение зависело от времени года. Летом все можно было исполнить так, как описывалось, но зимой конец маршрута Рованиеми — Шиботтен был непроходим. Поэтому зимой и XXXVI, и XVIII горнострелковые корпуса должны были двигаться на север по Арктическому шоссе, затем XVIII корпус продолжил бы движение в Северную Норвегию, а XXXVI корпус выделил бы части для защиты позиций у Каресуандо.

Недостатков у плана «Бирке» было множество. На главный из них 20-я горнострелковая армия указала сразу же, как только была подписана директива фюрера № 50: если морской маршрут вокруг Норвегии будет перерезан, доставка припасов и руды тут же прекратится, после чего 20-я горнострелковая армия сможет продержаться не дольше нескольких месяцев. Кроме того, выполнение операции «Бирке» было связано с риском. У 20-й горнострелковой армии не хватало людей для заблаговременного строительства укреплений в Ивало и Каресуандо; более того, данные работы не могли начаться до выяснения намерений финнов. Отступление должно было проходить всего по нескольким дорогам, труднопроходимым зимой и открытым для круглосуточных воздушных бомбежек летом; а в Северной Финляндии армии пришлось бы создавать новый фронт в чрезвычайно неблагоприятных климатических и географических условиях. В довершение бед Швецию, позиция которой была в лучшем случае сомнительной, могли заставить разрешить русским войскам транзит, как это было с немецкими войсками в 1941 г. Тогда русские могли бы нанести удар по растянутому правому флангу позиций у Каресуандо или начать наступление на Нарвик, отрезав 20-й горнострелковой армии путь к отступлению. Все эти соображения Дитль изложил Гитлеру во время своего последнего посещения ставки фюрера 22 июня 1944 г.

10 июня 1944 г. стало черным днем для финской армии. После массивной артподготовки и воздушной бомбежки, а также разведки боем, проведенной 9 июня, утром 10-го 21-я армия нанесла сконцентрированный удар по левофланговой дивизии финского IV корпуса, удерживавшего западный край фронта на Карельском перешейке. В ходе массовой атаки три русские дивизии уничтожили один полк финской дивизии и еще до полудня организовали прорыв фронта шириной примерно 10 километров.

Хотя предупреждения поступали, однако наступление русских застало финское высшее командование врасплох. В течение мая все указывало на то, что готовится атака, и 1 июня финская армейская разведка доложила, что наступления следует ожидать в ближайшие десять дней. За четыре-пять дней до атаки русские прекратили все радиопереговоры, что всегда считалось безошибочным признаком приближения широкомасштабной операции. Но начальник оперативного отдела штаба финской армии не был убежден в этом, а его мнение значило для Маннергейма очень много.

Во время начала атаки III корпус занимал позиции на левом, а IV корпус — на правом фланге финского фронта Карельского перешейка. На передовой у них было в общей сложности три дивизии и одна бригада в резерве. На второй линии стояли еще три дивизии плюс одна бригада, строившая укрепления. В арьергарде находилась финская бронетанковая дивизия, стоявшая к востоку от Выборга. На Карельском перешейке у финнов были три линии обороны. Первая из них, передовая, проходила по старой финско-советской границе. Вторая, лежавшая непосредственно за первой и более выигрышная с точки зрения рельефа местности, тянулась практически по прямой от Ваммельсу на Финском заливе до Тайпале на Ладожском озере. Третья проходила от Выборга до Купарсари, а затем вдоль северного берега реки Вуоксы до Тайпале. У этой линии были большие географические преимущества, но ее начали строить только в ноябре 1943 г., и до завершения было еще далеко. Между третьей линией укреплений на Карельском перешейке и столицей Финляндии находилась так называемая Московская линия обороны, проложенная вдоль границы 1940 г. Там было несколько цементных укреплений, шло дополнительное строительство, но естественных препятствий не имелось, поэтому данную линию можно было использовать только как последний рубеж.

Способность финнов к сопротивлению вызывала у немцев серьезные сомнения еще в начале 1943 г. В июне Дитль повторил свое предсказание, сделанное в феврале того же года, что финская армия не выдержит сильной советской атаки. Он заявлял, что финны превосходят немцев в лесной войне, прекрасно пользуются особенностями рельефа и климата, но предпочитают избегать генеральных сражений. В июле 1944 г., когда русское летнее наступление миновало свой пик, наблюдатель ОКВ пришел к следующему выводу: неудачи финнов объясняются (по крайней мере, частично) недостатками подготовки и плохим использованием оборонительных сооружений. Кроме того, он полагал, что в июне 1944 г. финны больше не считали русских способными перейти в наступление и вплоть до прорыва 10 июня, заставившего их более реалистично смотреть на вещи, были склонны недооценивать противника, помня опыт «Зимней войны» и 1941 г. Эта последняя реплика была лишь одной из многих, которые немцы отпускали со злорадным удовлетворением. Они давно знали, что финны не в состоянии правильно оценить причины неудач германских армий на Восточном фронте. Кроме того, они чувствовали, что финны не способны адаптироваться к условиям тотальной войны. Условия жизни на их фронтах мало чем отличались от мирных (о чем часто с завистью говорили и писали немцы), а потому финны пытались воевать с минимальными неудобствами для себя.

Для создания прорыва русские использовали десять стрелковых дивизий и танковые части, эквивалентные трем танковым дивизиям (не считая трех дивизий, занимавших оборонительные позиции на Карельском перешейке). В секторе атаки сосредоточение артиллерии составляло от 300 до 400 пушек на километр фронта. При нанесении удара советское командование рассчитывало исключительно на громадное преимущество в танках, артиллерии и авиации. Стрелковые дивизии были слабыми, их средняя численность составляла 6200 штыков, а желание сражаться после нескольких первых дней боев быстро уменьшилось. Русская тактика — сосредоточение огромных ресурсов на узком участке фронта, создание прорыва и направление туда нескольких корпусов — была хорошо знакома немецким армиям, воевавшим на Восточном фронте, и считалась стандартной.