Читать онлайн «Рожденная в битвах. Шотландия до конца XIV века». Страница 27

Для удаленных от моря городов указан ближайший порт.

И здесь около трети доходов приносил Берик. Лишившись его, король Дэвид II, который по возвращении из английского плена в 1357 г. должен был собрать огромный выкуп, удвоил и утроил «большую пошлину».{294}

Торговые связи простирались все дальше. В страну прибывали корабли из Англии и Ирландии, Норвегии и Дании, Франции и Италии. С XIII в. в Берике и Данди действовали фактории иностранных купцов. В Берике было даже два подворья: ганзейское («Белый Дом»){295} и фламандское («Красный Дом»), причем фламандцы держали его от короля Шотландии с условием защиты от англичан; в 1296 г. при штурме Берика Эдуардом I все тридцать фламандцев полегли, отбиваясь до последнего.{296} Шотландские купцы в свою очередь не ограничивались собственным рынком, посещая многие гавани Северного моря, Балтики и Атлантического побережья. Во Фландрии в 1292 г. у них было конфисковано товаров на солидную сумму в 1459 фунтов 8 шиллингов.{297} Не позже 1347 г. шотландцы основали свою нидерландскую факторию сначала в Мидделбурге,{298} а с 1359 г. — в Брюгге. С конца XIV в. Шотландия помимо названных выше предметов стала вывозить шерстяные и полотняные ткани и соль.

Развитие торговли отражено в истории монетной системы. До начала XII в. слабый внутренний обмен обеспечивался малым количеством иностранных монет — английских, скандинавских и ирландских. С ростом населения, городов и экономики возникла потребность в своих денежных средствах. Около 1136 г., после захвата Карлайла, где находились серебряные копи и монетный двор, Дэвид I выпустил первую шотландскую монету — серебряный пенни. Вскоре чеканка началась также в Берике, Эдинбурге и Роксборо. При Александере III (1249–1286), в самое спокойное для Шотландии время, действовали сразу восемнадцать монетных дворов, и пенни Александера III — наименее редкая из всех монет средневековой Шотландии. Золотая монета, нобль или полмарки (6 шиллингов 8 пенсов) Дэвида II, впервые появилась около 1357 г.{299} Шотландская монетная система соответствовала английской, и между ними долго сохранялся паритет, но десятилетия разорительных войн не могли не сказаться, и с 1367 г. шотландский фунт стал заметно падать в цене. В 1374 г. четыре шотландских пенса уже приравнивались к трем английским.{300}

Торговая монополия, освобождение от некоторых пошлин и прочие привилегии не давали равных преимуществ всем городским жителям. Полноправным горожанином-фрименом являлся только член торговой гильдии. Возникновение торговых корпораций в шотландских городах по сравнению с Англией запоздало на столетие; первые из них сложились в Берике и Перте к началу XIII в. На исходе века они существовали также в Эбердине, Стирлинге, Данди, Элгине и Эдинбурге. Как явствует из устава берикской гильдии,{301} это было замкнутое объединение с высоким вступительным взносом в сорок шиллингов. Войти в гильдию могли лишь состоятельные горожане, поскольку дневной заработок простого ремесленника составлял всего от двух до шести пенсов.{302} Мясники, сапожники и рыбаки принимались в гильдию при условии, если они лишь надзирали за трудом своих работников, не пачкая собственных рук.{303} Тем не менее члены гильдии отождествляли себя со всей «общиной города», и постепенно купеческая олигархия стала безраздельно властвовать в городах, особенно после перехода на фирму. В 1291 г. Эдуарду I присягнули только 81 человек от имени «общины» Берика и 71 — от Перта.{304} Таков, видимо, был численный состав торговых гильдий обоих бургов.

Главная особенность шотландского города — его преимущественно торговый характер. Ремесло оказалось в тени торговли, и ремесленники смогли создать свои цеховые организации только в XV в., чему всячески препятствовали влиятельные торговые гильдии. Сельское ремесло корона подвергала запрету: указ середины XIII в. не позволял чесальщикам шерсти покидать город и жить среди «горцев» под страхом тюрьмы.{305} Но и городское ремесло претерпевало большие трудности и явно отставало от европейского уровня из-за бедности природных ресурсов и непрестанных войн. Большинство ремесленников не допускалось в торговую гильдию и было отстранено от городского управления. При этом иногда, особенно в мелких бургах, торговца нелегко было отделить от мастерового. В Шотландии сословные преграды, как и их восприятие в сознании людей, не отличались четкостью и преодолевались намного легче, чем в Англии и на континенте.

Преобладали ремесла, связанные с сельским хозяйством и местным сырьем: ткачи, кожевники, кузнецы, пекари, мясники, рыбаки, каменщики. Шотландцы были искусными судостроителями. В 1247 г., готовясь к крестовому походу, граф де Сен-Поль заказал себе в далеком Инвернессе корабль, на котором отплыл в Палестину с отрядом крестоносцев из Блуа и Фландрии; корабль был так велик и красив, что вызвал восхищение английского историка Мэтью Пэриса.{306} Галера, одна из излюбленных фигур шотландской геральдики, помещена в гербах Лордства Островов, графства Кейтнесс, многих городов и кланов.

В XII–XIV вв. в Шотландии не было ничего похожего на коммунальное движение и вообще сколько-нибудь крупных городских волнений. Бурги соблюдали еще большую покорность короне и сеньорам, чем в Англии, и вполне довольствовались своими привилегиями. В XIII в. мэр был у одного Берика,{307} но в XIV в. и другие бурги получили частичное самоуправление. Городские советы, состоявшие почти сплошь из членов торговых гильдий, отныне избирали олдерменов или провостов — под бдительным надзором короля или иного сеньора. Шотландские города были надежным оплотом королевской власти, которая весьма дорожила своими бургами. Этот союз ярко проявился в эпоху войн за независимость и стал одним из условий победы шотландцев.

Сразу несколько веских причин побуждают обратить особое внимание на историю церкви в Шотландии. Во-первых, ее исключительная роль в общественно-экономическом развитии страны, в ходе феодализации, освоении земель, а также в культуре. Во-вторых, большое число уцелевших средневековых документов имеют церковное происхождение и содержание: древнейшие хартии шотландских королей обращены к духовенству; из известных грамот Малколма IV (1153–1165) более 75% выдано в пользу клира.{308} В-третьих, как мы видели, церковное держание по ряду признаков существенно отличалось от светского. В-четвертых, шотландская церковь занимала уникальное положение не только на Британских островах, но и во всем католическом мире.

В середине XIII в. шотландец Уильям Бернэм, студент Оксфордского университета, изучая труды английского хрониста Уильяма из Малмсбери и дойдя до описания собора 1072 г., который разделил всю Британию между архиепископами Кентербери и Йорка, пометил на полях книги: «salva Ecclesia Scoticana» (кроме Шотландской Церкви).{309} Английские прелаты выдвигали подобные притязания потому, что Шотландия была единственной страной в Европе, не имевшей духовного примаса. Из двенадцати равноправных диоцезов два подчинялись иностранным митрополиям (Гэллоуэй — Йорку, а Островное или Содорское епископство — Нидаросскому архиепископу в Тронхейме, Норвегия). Но остальные десять — Сент-Эндрюс, Глазго, Данблэйн, Данкелд, Брихин, Эбердин, Росс, Морей, Кейтнесс и Аргайл — находились в привилегированном положении.

Еще в 1176 г. папа Александр III буллой «Super anxietatibus» воспретил королю Англии Генриху II вынуждать шотландских прелатов к присяге, а архиепископу Йоркскому — осуществлять какие-либо духовные права над ними.{310} В 1192 г. последовала булла Целестина III «Cит universi», провозгласившая шотландскую церковь «особой дщерью» Рима (filia specialis).{311} Это означало, что епископы могли, как прежде, посвящать друг друга в сан и держать ответ только перед самим понтификом или его легатом безо всяких посредников (nullo medio). Такой порядок впоследствии неоднократно подтверждался, в том числе всесильным Иннокентием III. Наконец, Гонорий III в 1225 г. предоставил епископам Шотландии право созывать провинциальный собор и избирать из своей среды «хранителя привилегий Шотландской церкви».{312}

Система диоцезов и приходов в основном сложилась к XIII в. Последними образовались епископства Аргайл (1180-е гг.) и Содор (с присоединением Гебридских островов в 1266 г.).{313} Иерархия была традиционной: епископства делились на архидиаконства, диаконства и приходы. Несмотря на формальное равенство всех епископов, диоцезы Сент-Эндрюс и Глазго заметно выделялись богатством и влиянием. В конце XV в. они были преобразованы в архиепископства, а в Сент-Эндрюс в 1410 г. возник старейший университет северной Европы (севернее Кембриджа). Обычная для Англии связь между черным и белым духовенством — существование монашеских общин при кафедральных соборах — в Шотландии встречалась только в двух случаях: в Сент-Эндрюс служили августинские каноники, в Уитхорне (Гэллоуэй) — премонстраты.