Читать онлайн «Рожденная в битвах. Шотландия до конца XIV века». Страница 24

Обычно кланы делились на несколько ветвей (sliochdan), или «септов», которые не всегда носили имя главной ветви, но признавали ее верховенство. Однако септы могли и выделиться в особый клан, иногда того же имени, как случилось с могущественными кланами Стюартов, МакДоналдов и Кэмпбеллов. Образование горных кланов с их септами и знатных родов «равнинной» Шотландии (в дальнейшем также называемых кланами) в основном закончилось к XV в. Ныне в Шотландии насчитывается около двухсот кланов и несколько сотен септов.{244} Уже в Средние Века круг фамилий, относившихся к знатным, был очень невелик, но число лиц, их носивших, составляло гораздо большую долю населения, чем в Англии и многих других странах.[69]

Клан осуществлял различные общественные функции: экономические, административные, военные, культурные. Одним из необходимых его признаков была прочная связь с определенной территорией, иногда географически замкнутой (остров или горная долина — глен). Согласно одному парламентскому акту XVI в., кланы были сплочены «общей кровью и местом обитания».{245} В Средние Века, ввиду непрерывных усобиц, владения этих «полунезависимых княжеств»{246} часто менялись. Расширить область своего господства можно было несколькими путями. Во-первых, за счет изгнания соседей или получения конфискованных короной земель, от чего при Роберте I и Дэвиде II особенно выиграли МакДоналды и Кэмпбеллы. Во-вторых, с помощью «брачной политики», построенной на тонком расчете; именно так в XIII–XIV вв. возвысились Фрэйзеры — отнюдь не единственный пример французского рода, ставшего горным кланом.{247} В-третьих, путем принятия под покровительство мелких кланов или септов, которые подчас брали имя клана-покровителя (Морисоны, МакОли и МакКиверсы с острова Люис именовали себя МакКензи). При этом клан, искавший защиты, вносил за нее определенную плату (calpe) и клялся в вечной верности. Иногда складывались целые конфедерации кланов вроде Союза Кошки (Clan Chattan), куда входили Макинтоши, Макферсоны, Шо, Фаркарсоны, МакБэйны и др. Разумеется, не все кланы были удачливы: иные распадались, теряли владения или были поглощены. Особенно пострадали за свою непокорность Макгрегоры, которые впоследствии даже были объявлены короной вне закона.

Кланы не просто занимали тот или иной округ, но и обладали признанным наследственным правом на него (duthchas), которое основывалось на коллективной земельной собственности. Отдельные подразделения и семьи внутри клана тоже имели право наследственного землевладения в силу принадлежности к нему. Duthchas измерялся не менее чем тремя поколениями, жившими на данной территории.{248} В отличие от Нового времени, в Средневековье у большинства шотландских горцев скорее мог смениться господин, чем место проживания.

Сохраняя многие признаки древней родоплеменной организации, клановая система несла в себе и новые черты: будучи в теории равны перед своим вождем, члены клана уже не имели равных прав на землю. Их имущественное и социальное положение, как правило, определялось степенью истинного или мнимого родства с вождем, который одаривал близких родичей лучшими землями и особым вниманием. Родственные узы прикрывали и оправдывали различие в условиях держания, а вождь и верхушка клана все более выделялись.

Родовые связи были прочными и в других кельтских странах — Ирландии и Уэльсе.{249} Но в них размер семейных групп, державших определенные участки земли, обычно ограничивался только четырьмя поколениями, от прадеда до правнука (гэльск. derbfhine, валлийск. gwelyau), далее они дробились. В Шотландии же такие небольшие группы никогда не обладали особым правом на землю, будучи подчиненной частью большого клана; родственная группа и ее земельные права не ограничивались числом колен, если оно превышало три. Степень родства учитывалась в других случаях. Закон клана МакДафф, главой которого был граф Файф, устанавливал кровную месть (или возможность избежать ее) до девятого колена.{250} Обычай гласил, что клан признает кровное родство до сорокового колена, а приемное — до сотого, хотя вычислить его было едва ли возможно.

Вождь постепенно приобрел почти неограниченную власть над своим кланом, на что ему не требовалась иммунитетная хартия от далекой короны, шотландской или норвежской (Гебриды отошли к Шотландии в 1266 г.). Члены клана были подсудны вождю, обязаны следовать за ним в военных и морских походах, оказывать гостеприимство и платить дань. Беднейшие из них пасли его скот и возделывали его землю. Он должен был защищать своих подданных, они — повиноваться ему, но даже беднейшие оставались свободными людьми. Ни один член клана не был сервом, ни тем более рабом, во всяком случае на своей территории. Кланы в самом деле походили на княжества, почти независимые (до поры) от королевской воли. У МакНилов с острова Барра было принято начинать трапезу лишь после возгласа с башни замка Кишимул, что вождь уже сделал это.{251} Опираясь на могучие крепости, сильный флот и нерушимую преданность своего клана, гэльские вожди могли угрожать кому угодно, не исключая и короны.

Вожди держали собственный пышный двор с многочисленной свитой и традиционными чинами, часто наследственными, включая бардов-сказителей (seannachie), арфистов и волынщиков. Порой складывались целые «профессиональные» кланы, как, например, Мак-Вурихи (Карри) и МакКриммоны, служившие поэтами и музыкантами у гэльских магнатов, в частности у островных МакДоналдов и МакЛаодов из Данвегана, от Средневековья до XVIII в.{252}

Верховная власть в принципе передавалась по наследству, но порядок ее перехода не так жестко зависел от права первородства, как по феодальному обычаю. Есть примеры отречения, низложения и выборов главы клана, когда наследниками провозглашались его дядья, братья или даже побочные сыновья. В таких важных случаях решение выносили клановые советы старейшин либо общие собрания из нескольких сотен членов. Для несовершеннолетних или больных преемников назначались опекуны, как правило, из сородичей.

В XIV в. особенно возвысились айлейские МакДоналды, чей вождь объединил под своим владычеством почти все Гебриды и многие области по западному побережью и принял гордый титул Лорда Островов{253} (сами гэлы называли его Buachaille пап Eileanan — Пастырь Островов). Каждый новый Лорд провозглашался на острове Айла после торжественного ритуала{254} и издавал феодальные грамоты на латинском и гэльском языках «при согласии и зрелом размышлении своего совета», куда входили четырнадцать «лучших баронов Островов», в том числе епископ Содорский и аббат Айонский.{255} Шотландские короли долго не признавали Лордство Островов, но только в 1493 г. смогли положить ему конец. 

Как ни прочен был клановый строй, с XII в. он стал медленно поддаваться воздействию двух внешних сил, надвигавшихся с юго-востока: королевской власти и феодальных отношений. Запад страны стал постепенно притягиваться к востоку. В XII в. гэльские графы, они же вожди кланов МакДафф, Росс и др., перешли на положение прямых вассалов короны, а их графства обратились в феодальные держания. К середине XIII в. эти изменения затронули центральную и западную Шотландию, где местные магнаты были готовы воспринять новый порядок отношений с короной для своих целей. Первое из дошедших до нас пожалований за рыцарскую службу на северо-западе (хотя таковые могли быть и раньше) — грамота 1240 г., по которой король Александер II передал Гиллеспи МакГилкристу часть поместья Финхарн (Аргайл) за «полтора рыцаря».{256} Число документов такого рода росло, и выдавались они не только королевской канцелярией. В 1262 г. Дугалд МакСуин предоставил Уолтеру Стюарту, графу Ментит, земли на полуострове Кинтайр и близ него за 2/3 рыцаря в королевском войске, «in libera baronia»{257},[70] — ранний пример формулы, означавшей иммунитет.

Время от времени кланы противились появлению в их краях англо-нормандской знати. В 1228 г. был взят и разрушен замок Эбертарф (южнее Лох-Несса) и убит его строитель Томас Мэйтленд.{258} Но в основном феодализация гэльских районов была мирной и неуклонной. Гэльские магнаты и вожди кланов утверждались короной в своих владениях, часто с расширением границ, и лишь иногда здесь удавалось закрепиться пришельцам (фламандец Фрескин в графстве Морей, Роберт де Мейнерс в графстве Этолл, Фрэйзеры, Гранты и др.). Со второй половины XIII в. бароны Аргайла и других западных областей неизменно присутствовали на королевских советах и парламентах.{259} Их связи с короной заметно окрепли при Роберте I. Благодаря его активной западной политике земли многих клановых вождей стали зависимыми от короны военными держаниями. Последствия не замедлили сказаться: гэлы поднялись на войну против Англии и участвовали в английских и ирландских походах Брюса.