Читать онлайн «Советское военное чудо». Страница 73

Хотя число кавалерийских корпусов и дивизий Красной Армии сильно уступало, числу их танковых и моторизованных аналогов, они также зачастую вынуждены были действовать при неполной численности, особенно на начальных этапах войны (см. таблицу 7.19). Несмотря на относительную слабость в отношении живой силы и огневой поддержки, кавалерийские войска обладали исключительной мобильностью, что могло эффективно использоваться при проведении рейдов в глубокий тыл немцев. Такие операции проводились в июле 1941 года в районе Бобруйска, а в августе того же года - к северу от Смоленска.

* 10-й танковый корпус не участвовал непосредственно в сражении под Прохоровкой, так как еще 9 июля был переброшен с этого направления на западный фас немецкого наступления, в полосу 6-й гвардейской армии. (Прим. ред.)

Впечатленная этими успехами, Ставка в последующей зимней кампании использовала 1-й, 2-й и 5-й гвардейские кавалерийские корпуса в авангарде наступления под Москвой и к югу от Харькова. Однако, хотя эти корпуса и отличались крайней мобильностью, они все же были весьма слабы. Поэтому, сталкиваясь с организованным сопротивлением противника, они всегда несли тяжелые потери и быстро теряли наступательный импульс.

Подобно танковым и механизированным корпусам, большинство кавалерийских корпусов и дивизий весной и летом 1942 года начинали наступательные бои при полной или почти полной численности, но несли тяжелые потери, прежде чем их отводили в тыл на отдых и пополнение. Поэтому начиная с декабря 1941 года и на протяжении всего 1942 года командующие фронтами старались для снижения ее уязвимости применять кавалерию в сочетании с танками и артиллерией. Однако пересеченная местность и трудности с материально-техническим снабжением обычно приводили к тому, что конница быстро отрывалась от танков.55

В оставшиеся месяцы 1942 года Ставка и командование фронтами для снижения потерь кавалерийских корпусов обычно использовали их, либо подчиняя танковым войскам, либо в тесном взаимодействии с ними. Например, 8-й кавалерийский корпус поддерживал в июле наступление 5-й танковой армии под Воронежем и был подчинен той же армии во время ее наступления в ноябре под Сталинградом. 2-й гвардейский кавалерийский корпус взаимодействовал с 6-м танковым корпусом при наступлении в ноябре под Ржевом, он же, уже имея в своем составе два полных танковых полка, взаимодействовал со 2-й танковой армией, наступавшей в феврале-марте 1943 года к западу от Курска. Одновременно 8-й кавалерийский корпус взаимодействовал с двумя механизированными корпусами во время наступления Красной Армии в Донбассе.

Несмотря на такое взаимодействие, кавалерийские корпуса все равно часто несли тяжелые потери. В результате к концу 1943 года Ставка начала формировать конно-механизированные группы, обычно состоящие из кавалерийского и механизированного корпусов, действующих под началом командующего кавалерийским корпусом. Такое тесное взаимодействие танков, мотопехоты и артиллерийской поддержки наконец сократило потери кавалерийских корпусов.

Хотя Красная Армия в 1941 году имела, внушительный набор бронетехники, ее неспособность эффективно использовать эту технику на поле боя обусловила высокие потери и серию впечатляющих поражений, понесенных летом 1941 года, а также весной и летом 1942 года. Успехи Красной Армии в конце 1942 и в 1943 году также напрямую отражали возросшую способность Советского Союза разрабатывать и производить новые танки, а также создание танковых и механизированных соединений, способных более действенно применять эту новую бронетехнику на полях сражений.

Когда 22 июня 1941 года началась война, основная масса танкового парка Красной Армии, примерно 2060* из общего количества ее 23 767 танков, относилась к устаревшим образцам.56 В число этих образцов входили легкий пехотный танк Т-26, вооруженный 45-мм пушкой, легкие кавалерийские танки БТ-2 и БТ-5, оснащенные соответственно 37-мм и 45-мм орудиями, средний танк Т-28, вооруженный 76-мм пушкой и тяжелый танк Т-35, башни которого были вооружены одним 76-мм и двумя 45-мм орудиями. Вдобавок Красная Армия использовала разведывательные танки Т-37 и Т-38 оснащенные пулеметами и, в орудийной версии Т-38,20-мм пушкой**.

Учитывая устарелость этих танков, НКО в 1940 году начал взамен этих старых образцов проектировать и запускать в производство танки нового поколения. В их число входили легкий танк-амфибия Т-40, созданный для замены танков Т-37 и Т-38, пехотный танк Т-50, сменивший легкие танки Т-26, средний танк Т-34 с 76-мм пушками, заменивший танки БТ-2 и БТ-5, а также созданные на замену среднему Т-28 и тяжелому Т-35 тяжелые танки КВ-1 и КВ-2, первый - с 76-мм пушкой, второй - со 152-мм гаубицей.

* Очевидно, здесь опечатка и следует читать - 20 600. (Прим. ред.)

** Танка Т-38 с 20-мм пушкой никогда не существовало - такая пушка просто не поместилась бы в его башню. (Прим. ред.)

Хотя на 22 июня 1941 года в танковом парке Красной Армии имелось свыше 2000 машин новых образцов (за исключением легких танков Т-50), наступающий вермахт в ходе летне-осенней кампании 1941 года уничтожил или захватил большинство из них. И, что было гораздо хуже для Красной Армии, за первые шесть месяцев войны немцы смогли захватить либо существенно вывести из строя основные советские заводы, занимавшиеся производством танков, такие, как танкостроительные предприятия в Харькове и Ленинграде, резко сократив советское производство танков.

В начале 1942 года производство танков Т-34 и KB возросло после того, как заработали танкостроительные заводы либо эвакуированные, либо построенные к востоку от Уральских гор. В результате Советский Союз увеличил производство с 4800 танков за последние шесть месяцев 1941 года и 11 200 за первые шесть месяцев 1942 года до примерно 2000 танков в месяц после 1 января 1943 года. Общая численность танкового парка Красной Армии возросла с 1731 танка на 1 декабря 1941 года до 3160 на 1 мая 1942 года, 3088 - на 1 ноября 1942 года и 8200 - на 1 июля 1943 года.57 *

* Приведенные цифры относятся только к танкам в действующих боевых подразделениях, без учета находящихся в ремонте, а также в резервных, учебных, формирующихся частях и недействующих войсках. На 1 января 1941 года вооруженные силы имели в общей сложности 7700 танков, на 1 января 1943 года - 20 600 танков, на 1 января 1944 года - 21 200 танков. См.: Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. М.: Олма-Пресс, 2001. С. 475,479. Для сравнения: на 20 ноября 1942 года в Красной Армии числилось 13 798 танков, в том числе 1310 тяжелых, 3878 средних, 8169 легких и 440 специальных. Из всего этого количества в составе действующих войск находилось 7567 танков, в Резерве ВГК - 537 танков, в недействующих войсках - 5694 танка. См.: Боевой и численный состав Вооруженных сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) Статистический сборник № 5. М.: Институт военной истории МО РФ, 1997. С. 19. (Прим. ред.)

Первоначальное падение производства танков в 1941 году вкупе с настоятельной потребностью Красной Армии в новых танках вынудило советское руководство прекратить в 1942 году (насколько это было возможно) разработку новых танков ради максимального увеличения производства существующих образцов. Хотя НКО в ряде случаях модифицировал в 1942 году основные модели машин Т-34 и KB, он целенаправленно избегал разрабатывать и запускать в производство новые образцы танков. Например, был введен упрощенный дизайн корпуса танков Т-34 образца 1942 года, на танки Т-34 образца 1943 года устанавливались более легкие в производстве семиугольные литые башни. Кроме того, поскольку легкие пехотные танки Т-50 и легкие танки-амфибии Т-40 оказались почти столь же дорогими в производстве, что и танки Т-34, НКО заменил их более дешевыми неплавающими танками Т-60*, имевшими более легкую броню и вооруженными 20-мм пушками.58 х

Несмотря на упомянутые попытки рационализировать производство, существующие образцы советских танков демонстрировали очевидные недостатки. Например, теснота помещения для экипажа в танках Т-34 вынуждала командира танка выполнять дополнительно роль башенного стрелка, у танков Т-34 отсутствовали обзорные приборы, а неудачная планировка люка в танках Т-34 не позволяла командирам танков, высунувшись из люка наружу. Наконец, в отличие от многих немецких танков, в большинстве танков Красной Армии отсутствовали радиостанции, потому командирам машин было трудно координировать свои действия в сложной боевой обстановке. Эти трудности часто приводили к необыкновенно тяжелым потерям Красной Армии в танках и сводили на нет явное преимущество Советов в числе произведенных танков.

Однако возросшее советское производство танков и постоянные запросы Красной Армии, требовавшей новых и лучших машин, побудили НКО к началу 1943 года дать своим проектировщикам танков большую свободу в отношении создания и запуска в производство.