Читать онлайн «Приживется ли демократия в России». Страница 77

Муниципальные власти также повысят свою самостоятельность. Для них самым трудным моментом во взаимоотношениях с населением будет усиление ответственности перед ним, реальное утверждение принципов местного самоуправления. Привычная пассивность избирателей вкупе с произволом чиновников столкнется с необходимостью самоорганизации граждан для решения собственных проблем. Возможно, это критическая точка успеха всей модернизации «снизу». Вопрос в том, кто пересилит: новые условия, позволяющие населению (и принуждающие) его активно участвовать в установлении налогов и сборов, в формировании программ улучшения публичных услуг, или протекционизм и сетования против коррупции, как прежде?

Не исключено, что в данном случае потребуются специальные меры по преодолению барьера большинства: активная пропаганда, эксперименты, обучение и тому подобное.

Частный бизнес – главный агент модернизации «снизу». Его доверие, его активность и в то же время законопослушность – основная забота властей. Бизнес, безусловно, откликнется на шаги государства навстречу ему, если действия последнего вызовут доверие. Будут попытки и лоббирования частных интересов, и подкупа чиновников, но в борьбе с этими неискоренимыми пороками бизнеса надо исходить из того, что укрепление законности и здоровая конкуренция – в его объективных интересах. Поэтому спрос на законность и прозрачность будет расти, а масштабы злоупотреблений – сокращаться.

Демократизацию позитивно встретит бóльшая часть интеллектуальной элиты и СМИ, все НКО. Они смогут внести свой вклад в модернизацию, в выращивание новых институтов и ценностей. Более того, они, вероятнее всего, смогут стать активным началом в консолидации элиты, в выработке национального консенсуса по соблюдению принципов демократии.

Политическая оппозиция и вообще политическая жизнь – более сложный вопрос. Укорененность в России феодальной традиции распоряжения властью и неразборчивости в методах ее достижения и впредь, видимо, будет серьезным тормозом. Демократизация ослабит позиции партии власти. Как уже отмечалось, возможно усиление левых, консервативных и националистических партий, которые никогда не были сторонниками демократии, а только стремились использовать ее в своих целях. Эта тенденция, по-видимому, будет проявляться в любом варианте развития событий. В таких условиях залогом успешного продвижения к демократии и модернизации станет сильное и достаточно сплоченное демократическое движение. Разброд в среде российских сторонников либеральной демократии, когда-то допустимый, теперь, в случае модернизации «снизу», делается трагедией, способной привести к провалу. Но в первом раунде эта ситуация, видимо, еще будет сохраняться: разногласия и борьба амбиций вспыхнут при любом обострении, при необходимости принятия важных общих решений.

На этом этапе каждый из игроков нередко будет продолжать действовать по принципу «пан или пропал», «победа или смерть», в духе феодально-тоталитарных традиций. И здесь тоже придется преодолеть барьер «распространенности нормы», и в этом деле власть не помощник. Поможет только договор, национальный и социальный пакт наподобие испанского «пакта Монклоа».

Население в целом к новому циклу перемен, скорее всего, отнесется настороженно, а порой и негативно, особенно в том, что касается экономических новаций, которые до сих пор почти всегда (в этом уверено большинство) наносили ущерб простым людям. Но будут и немалые различия в реакции разных слоев населения.

Общий итог первого раунда. Сначала население поддержит перемены, особенно демократизацию. Затем возможно замедление темпов роста экономики, поскольку структурные реформы потребуют времени, а повышение доверия не сразу повлияет на активность бизнеса и не сразу позитивно отразится на экономической динамике. Но со временем бизнес будет наращивать деловую активность и показатели инвестиций, производительности пойдут вверх.

У властей, у бизнеса, да и у всех игроков, будет много поводов для того, чтобы отступить, вернуться вспять к привычным нормам жизни. Но в этом варианте стратегии всякий раз, когда будут возникать подобные искушения, активные игроки начнут задумываться о ценностях и вероятностях успеха при соблюдении новых норм или при их нарушении. Механизмы поддержания равновесия на основе экономической и политической конкуренции должны со временем действовать все более слаженно, все более эффективно. А по мере повышения их эффективности с накоплением позитивных прецедентов в социальной практике будет все активнее усваиваться новая, более продуктивная система институтов и ценностей. Россияне, может быть, наконец почувствуют на своем опыте достоинства независимого суда и поверят в возможность его существования. В этой обстановке должен проявиться эффект роста доверия – главный ресурс «русского чуда», которое возможно в ХХI веке; прежде всего доверия к собственным публичным институтам, а также к бизнесу, к согражданам, к самим себе. Следом пойдет рост деловой и социальной активности, частной инициативы, открывающий России путь в высшую лигу развитых стран. Я не могу сейчас предугадать проблемы, могущие возникнуть в то время, – думаю, это будут те же проблемы, с которыми сталкиваются и другие развитые страны. Подчеркну только одно: я пытался не фантазировать, а показать те механизмы, которые в случае стратегии демократической модернизации будут успешно работать.

Две рассмотренные альтернативы – это как бы чистые варианты национальной стратегии модернизации, предназначенные для сравнения в качестве границ диапазона возможностей. На рисунке 14. 4 изображены предположительные итоги их реализации в виде кривых динамики душевого ВВП.

Наш анализ показывает, что в сложившихся условиях вариант модернизации «сверху» в России не проходит, иными словами, такая модернизация не состоится. Хотя именно этот вариант сейчас пытаются реализовать.

Более того, он, возможно, еще только набирает инерцию, и каких-то заметных изменений курса ожидать не следует ни до 2008 года, ни после, если осуществится вариант смены власти, устраивающий правящую ныне группу.

Рисунок 14. 4. Предположительная динамика ВВП при различных вариантах модернизации.

Если придерживаться нынешней политики, в обозримой перспективе душевой ВВП будет расти минимальным темпом (кривая I), с 8 до 12 тыс. долларов за весь период. Иного не позволит сохраняющаяся косная институциональная структура.

Вариант демократической модернизации, реализуемый при условии консолидации элиты и смене политики, напротив, позволяет за 30—40 лет поднять душевой ВВП до уровня стран, находящихся по меньшей мере в нижней части списка высшей лиги, стран – членов Организации экономического сотрудничества и развития (35—40 тыс. долларов). Здесь главный ресурс – свобода и доверие, мобилизующие частную инициативу.

Наиболее вероятен по сравнению с первым и вторым вариантами промежуточный вариант (кривая III), лежащий между ними и не очень отличающийся от первого.

Что это будет означать для страны? Хочу подчеркнуть: на мой взгляд, не следует ожидать никаких острых кризисов и потрясений. Все же рыночная экономика работает, она достаточно открыта, а зависимость экономики от политики сейчас много меньше, чем прежде. Поэтому основная угроза как третьего варианта, так и близкого к нему первого состоит в том, что мы останемся такими же, как сейчас и как раньше. Медленные и частичные институциональные изменения будут происходить, но если их темп станет ниже или таким же, как в странах-лидерах, если эти изменения не наберут критической массы, то экономическое и культурное отставание страны сохранится, наши позиции в мире по душевому ВВП, по производительности, конкурентоспособности и благосостоянию будут прежними. Это означает, что модернизация сорвется, Россия не сможет дать достойный ответ на вызовы ХХI века. По складывающимся обстоятельствам этот вариант пока представляется наиболее реалистичным.

Еще один вариант (кривая IV на рисунке 14. 4) обозначает качественный перелом сложившейся динамики с вынужденной сменой правящего режима и переходом к стратегии демократической модернизации. Этот вариант в России может вступить в действие достаточно быстро и, пожалуй, в любой точке периода моего прогноза.

Пессимизм увеличивается, если вспомнить, что ряд реформ, жизненно необходимых для страны, придется проводить при любом варианте развития событий. В России сейчас все реформы непопулярны, само слово «реформа» вызывает тревоги и сомнения, а уж проведение реформ наталкивается на более или менее активное противодействие. Но я полагаю, что предстоящие реформы в принципе можно проводить, даже в первое время не нанося ущерба интересам каких-либо слоев населения. Самое большее, речь может идти о вынужденном изменении привычного образа жизни, но не о прямых материальных потерях. Хотя, конечно, мы умеем организовать дело так, что любой шаг будет чреват лишениями и угрозами. Но объективно без подобных эксцессов можно обойтись.