Читать онлайн «Пинбол-эффект. От византийских мозаик до транзисторов и другие путешествия во времени». Страница 70

Видимая звездная величина уменьшается пропорционально квадрату расстояния до звезды (например, если одна звезда в два раза дальше, чем другая, она будет в четыре раза тусклее). Зная эти закономерности, можно было высчитать точную дальность звезд. В 1908 году астроном Гарвардской обсерватории Генриетта Ливитт занималась необычными звездами — цефеидами, яркость которых нарастала и убывала с определенной периодичностью. Она установила зависимость между длительностью этого периода и яркостью звезды, что в конечном итоге помогло высчитать точное расстояние от Земли до цефеид.

Открытие Ливитт имело огромное научное значение. Эдвин Хаббл, другой американский астроном из Маунт-Вилсонской обсерватории в Калифорнии, 5 октября 1923 года обнаружил цефеиды в рукавах гигантского звездного скопления Messier 31 (М31) в созвездии Андромеды. Было установлено, что они находятся за пределами Млечного Пути. Дальнейшие вычисления показали, что точное расстояние составляет более семисот пятидесяти тысяч световых лет, то есть на шестьсот тысяч световых лет дальше, чем граница нашей галактики. Это заставило астрономов скорректировать предполагаемые размеры Вселенной как минимум вдвое.

Итак, благодаря ярким идеям о бутылочных крышках, бритвенных лезвиях, хронометрах, сверлении пушечных стволов, новой педагогике, экспериментальной психологии и звездных величинах, в 1934 году Хаббл изменил наше видение мира.

На своей лекции Хаббл произнес: «Звездная система движется в космосе подобно пчелиному рою в воздухе летнего дня. Изнутри этой системы, сквозь этот звездный рой, мы смотрим в космические дали за ее пределы. <…> Мы видим другие системы, сравнимые с нашей, расположенные на огромном расстоянии. <…> Они настолько удалены от нас, что отчетливо мы видим только соседние с нами светила, но не отдельные звезды этих далеких скоплений».

Следующее открытие Хаббла — о расширении космоса — привело к возникновению новых теорий происхождения Вселенной. В спорах об этом человечество ломало копья еще в Средние века…

Как видно из предыдущих глав, иногда самая незначительное причина может вызвать исторические изменения колоссального масштаба. Этой причиной может послужить чья-то удача, жадность, честолюбие, ошибка или любая другая подобная мелочь. В нашем случае одно из самых важных открытий человечества было вызвано двумя событиями, весьма далеко отстоящими друг от друга во времени. Второе из них — изобретение криптографии во Флоренции XV века.

Первым событием был приход в Японию дзен-буддизма. В 1133 году японский монах Эйсай Мэйан отправился в Китай и вернулся оттуда с семенами чая, которые высадил рядом с храмом в Хакате на острове Кюсю. В Китае чайные церемонии были распространены с VIII века, и существовало несколько причин для импорта этого ритуала в Японию. Одна из них заключалась в том, что чай считался ценнейшим медицинским средством, помогавшим от всех болезней — от бери-бери и паралича до фурункулов и потери аппетита.

Связь чайной культуры и философии оставила глубокий след в культуре Японии эпохи сегунов — времени, когда в стране господствовала самурайская этика. Чайная церемония отражала дзен-буддисткий взгляд на мир, а дзен был очень привлекательным мировоззрением для практичного японского воина, поскольку являлся религией воли. Для истинного верующего дзен-буддиста, равно как и для солдата, жизнь и смерть сами по себе не представляли какой-либо ценности. Подобно главнокомандующему, дзен-буддист, приняв решение и выбрав свой путь, уже не оглядывается назад. Дзен больше апеллирует к интуиции, нежели к разуму, и не подразумевает никаких особо сложных религиозных ритуалов.

Чайная церемония, длившаяся более четырех часов, воспитывала навыки дисциплины. Этикет связывал гостя и хозяина строгими правилами. Основные элементы церемонии были крайне просты. Правила регламентировали, как заваривать чай, подавать и пить его, какую посуду использовать и как перемешивать чай бамбуковым венчиком. Ставить чашку, брать ее и возвращать на циновку требовалось в строго определенной последовательности, при этом следовало выполнять правильные движения и выказывать благодарность особыми жестами. Правой рукой гость брал чашку, обхватив ее пальцами (большой палец должен был быть прижат к чашке), и ставил на ладонь левой, при этом отвешивая хозяину легкий поклон. Затем гость обхватывал ободок чашки большим и указательным пальцами левой руки и поворачивал ее на девяносто градусов по часовой стрелке, подносил ко рту и, сделав маленький глоток, делал хозяину комплимент о вкусе чая. Правая рука его при этом лежала на циновке у колен. После того как гость несколько раз пригубил чай, он допивал чашку одним большим и звучным глотком.

Затем край чашки нужно было слегка протереть тканью движением слева направо. Чашка при этом находилась в левой ладони гостя. Пальцами левой руки он разворачивал чашку обратно против часовой стрелки (большой палец лежал на ободке чашки, а остальные поддерживали ее снизу). Затем чашку следовало поставить на пол, за пределы циновки, пристально посмотреть на нее и вернуть хозяину, развернув к нему передней стороной. Все эти правила касались только слабого чая. Для крепкого существовали свои.

В 1610 году, когда голландские путешественники впервые прибыли в Японию, чайная церемония была уже устоявшимся ритуалом среди представителей высших классов, и каждый принц имел в своем распоряжении «чайного советника», который выбирал для него определенный сорт из шестидесяти известных. Церемония сопровождалась обсуждением философских вопросов, например «Как возникла Вселенная?» или «Как звучит хлопок одной ладони?». Беседа была направлена на постижение единства всего сущего, и чайная церемония являлась важным шагом на пути к просветлению.

Для пронырливых голландских купцов она являлась прежде всего шагом на пути к прибыли. Когда китайский чай, купленный в Японии (китайцы не продавали его напрямую), прибыл в Голландию, он произвел фурор. Уже в 1640 году его пили представители всех классов общества, при этом существовал свой забавный церемониал, в котором на смену японским ритуалам пришли традиции голландского этикета. К чаю подавали кексы, бренди, изюм, на чаепитиях курили трубки. Мода на чай приобрела характер безумия; к концу XVII века три четверти торгового оборота с Востоком приходилось на чай. Этот напиток стал «обязательной роскошью» европейской буржуазии.

Однако главные прибыли извлекались даже не из самого чая, а из фарфоровой291 — 11, 243 посуды, в которой его подавали. В 1602 году голландцы захватили португальскую каракку «Сантьяго» с грузом фарфора. Добыча была продана в Магдебурге и принесла колоссальную прибыль. В 1637 году Голландская Ост-Индская компания импортировала уже двадцать пять тысяч чашек в год, а в 1657 году объем фарфорового импорта превысил три миллиона. Спрос был ненасытным, а цены — заоблачными, в том числе потому, что фарфор стал объектом королевских коллекций. Курфюрст Саксонский (он же король Польский) Август Сильный ввел моду на специальные залы для таких коллекций. Именно он помог европейцам научиться ремеслу изготовления фарфора.

В 1682 году Август разрешил поселиться в Магдебурге человеку по имени Иоганн Бёттгер. В 1708 году он впервые изготовил тонкий прозрачный «европейский фарфор»292 — 124 — не чета китайскому, но качество было вполне достойным. В 1709 году Бёттгер переехал в голландский город Дельфт, где к тому времени уже существовала керамическая промышленность. Созданные им образцы дельфтского фаянса были точной копией фарфоровой посуды, привезенной из Китая. Там в эпоху Канси господствовала мода на бело-голубой растительный орнамент или пейзажи с облаками и человеческими фигурками в прямоугольных рамках. Этот стиль с того самого времени прочно закрепился в европейском фарфоре, так же как круглые или восьмигранные чайники, квадратные фарфоровые банки для хранения чая, чайные чашки без ручек и большие декоративные блюда, которые часто вешали на стену.

Дельфтский фаянс вскоре приобрел такую популярность и стоил так дорого, что дешевле было склеить разбитую вещь, чем покупать новую. В 1759 году английский керамист Джосайя Веджвуд293 — 233, 307 открыл мастерскую по починке фарфора и дельфтского фаянса. В то время некоторые английские керамисты, включая Веджвуда, использовали в работе новые виды глин из графств Дорсет и Девон и делали так называемый кремовый фаянс. В 1762 году Веджвуд познакомился и подружился с коммерсантом и интеллектуалом Томасом Бентли из Ливерпуля (он также был другом Джозефа Пристли), который только вернулся из большого путешествия по Европе. Такие поездки были весьма популярны среди состоятельных молодых людей. Они посещали культурные столицы Европы в сопровождении персональных гидов. Богатые туристы привозили на родину картины, статуи и другие сувениры для частных коллекций. Для некоторых из таких собраний были построены даже специальные музеи.