Читать онлайн «Секретные операции абвера». Страница 62

Уже в этот ранний период, в августе 1940 года, геббельсовская пропаганда душила любую публичную дискуссию о неблагоприятной ситуации и тенденциях развития, благодаря якобы своей особой изощренности, после войны так часто приписываемой ей в прессе и на радио.

Правда, у меня не оставалось времени целыми днями праздновать, как многие другие военнослужащие. Когда я следующим утром, 23 июня, стал трезво обдумывать свои задачи, мне стало ясно, что нужно срочно приняться за необходимую подготовку, поскольку строительство сети осведомителей требует времени, особенно в чужой стране. Отдел IIIf опоздает, если уже после возникновения пожара начнет формировать пожарную команду. Но сначала я использовал два отделения тайной военной полиции и только что прибывший отряд абвера, чтобы выставить охрану в обнаруженных точках с секретными материалами. Затем я посовещался с Рудольфом.

В Париже и окрестностях обнаруженными в огромных объемах секретными документами можно было бы полностью загрузить несколько железнодорожных составов. Под Орлеаном, как доносили, фактически стоял целый эшелон, груженный исключительно документами французского военного министерства. Необходимо срочно подготовить в Париже вместительное здание, чтобы свезти туда изъятые архивы. Вскоре подходящее здание нашлось. Многие эвакуировавшиеся парижане еще не вернулись в свои жилища. Да, кроме того, здания, в которых размещались французские министерства и другие власти, пустовали.

Уже через несколько дней изъятые документы огромными кучами громоздились на сборном пункте. При первом же взгляде на гору этих документов мне сразу стало ясно, что необходимы неотложные меры по охране, обработке и анализу всего этого богатства.

Вскоре о находке документации во Франции прослышали внешнеполитическое ведомство, затем Главное управление имперской безопасности и другие берлинские центральные ведомства и заверили, что в скором времени пришлют уполномоченных, которые примут участие в обработке.

Требовалось подготовить инструкцию для обеспечения планомерной классификации, обработки архивов и воспрепятствия произвольному вмешательству представителей разнообразных служб и органов. Иначе многие тысячи единиц документов могли разлететься по разным местам.

Разработанные мной положения гласили:

1. Офицеру абвера поручается охрана материалов и руководство по его классификации и обработке.

2. Все военные и гражданские служащие, получившие в своих ведомствах или от своих начальников задание провести обработку документации на сборном пункте, должны доложить о себе его начальнику. К классификации и обработке документации допускается лишь персонал, подтвердивший в том служебную необходимость.

3. Все оригиналы документов остаются на сборном пункте. В случае необходимости с документа может быть снята фотокопия.

4. Документы, с точки зрения германской стороны не представляющие интереса, но могущие иметь ценность для Франции, готовятся для последующей передачи соответствующим французским властям.

Полковник Рудольф после согласования с зарубежной службой абвера одобрил эти директивы. Позднее стало ясно, что издание этого предписания оказалось очень своевременным.

Впрочем, в те же дни капитан абвера Виганд со своей командой обнаружил еще одно место хранения французской документации, имевшее особое значение для абвера. Речь идет о центральной картотеке и управлении делами Сюрте насьональ в Париже, рю Суссе, 11. Бежавшие французские чиновники оставили служебные помещения со всей документацией в таком порядке, словно дела велись вплоть до последнего дня перед оккупацией Парижа.

По моему предложению надзор за материалами возложили на капитана Буланга — человека энергичного и вполне способного выдержать натиск высоких чинов и министерских служащих из Берлина. Разумеется, в подчинение ему выделили по меньшей мере 10–20 унтер-офицеров и солдат.

Для обработки документов, с точки зрения интересов абвера, нам, кроме того, потребовалось еще несколько зондерфюреров с отличным знанием французского языка, затем несколько офицеров абвера, которые могли бы оказать мне помощь при обработке отобранных материалов, представляющих для абвера интерес. Большинство этих людей следовало направить на сборный пункт, руководимый капитаном Булангом, с заданием просмотреть весь материал и прислать мне для более детального анализа фотокопии тех документов, в которых речь идет о планах, мероприятиях, служащих, нелегалах и агентах французских секретных служб.

Разумеется, особенно тщательно мы искали документы по шпионажу и диверсиям против рейха и вермахта. С несколькими помощниками я хотел просмотреть направленный мне материал, с точки зрения интересов вермахта, чтобы установить, какие отделы нашей службы или подразделения абвера на территории рейха следует подключать для дальнейшей обработки материалов. Тогда отдельные документы можно было отправлять в соответствующие инстанции с сопроводительными письмами и кратким изложением содержания.

Когда здесь, в Париже, мы обнаруживали, например, отчеты вражеских агентов и изменников родины об их деяниях, то III отдел нашей службы в Берлине в сотрудничестве с местными компетентными подразделениями абвера на родине мог лучше и быстрее, чем мы, проверить все обстоятельства дела. Впрочем, возбуждение уголовных дел по подобным составам преступлений в большинстве случаев являлось компетенцией судов Германии.

Вторая причина представлялась мне еще более весомой. Мы находились на вражеской территории. В настоящий момент все было спокойно. Наши военнослужащие и парижане нормально ладят друг с другом. Они обоюдно надеются, как казалось, на скорейшее заключение мира. Но пока невозможно даже предугадать, как долго мы здесь будем оставаться. Также раньше или позже может измениться отношение населения. Поэтому мне представлялось разумным как можно скорее начать с собственно работы отдела IIIf, с обнаружения друзей, вербовки нелегалов и агентов среди населения, и не только в Париже, но и на всей оккупированной территории Франции. В нашу задачу входило — иметь по всей стране неприметных, втайне наблюдающих осведомителей, с помощью которых мы могли в известной мере постоянно контролировать пульс французов. Одновременно, благодаря этим тайным сотрудникам в стране, мы исследовали бы возможность каким-либо образом, например через Испанию или Португалию, наладить контрразведывательную работу против Великобритании. Нам нужно было каким-то способом попытаться подобраться к нашему па тот момент самому крупному противнику — Интеллидженс сервис.

Чтобы суметь реализовать эти замыслы, нам требовались еще специалисты, в первую очередь офицеры по линии отдела IIIf, обладающие опытом в вербовке и руководстве доверенных лиц и агентов. Далее, нам следовало привлечь всех испытанных перед войной в разведывательной и контрразведывательной работе нелегалов, в особенности тех из них, которые владели французским настолько хорошо, что среди населения могли сойти за французов. Чем быстрее мы привлечем сюда эти кадры, тем лучше. Уже в ближайшие недели, пока множество эвакуированных и бежавших во время боевых действий французов еще только возвращались и многие из них подыскивали себе новое жилье, нам лучше всего бы удалось хорошо говорящих по-французски нелегалов. В этой связи представлялось желательным создание на оккупированной французской территории новых подразделений абвера. Было немыслимо успешно руководить из Парижа проведением по всей Франции необходимых контрразведывательных мероприятий без подключения отделений.

Но создание сети нелегалов во Франции я считал первоочередным делом, потому хотел заниматься обработкой и передачей интересующих нашу службу секретных документов лишь в той мере, в какой это было неизбежно.

Полковник Рудольф разделял мое мнение. Адмирал Канарис, так сказал он, видимо, исходит из таких же или аналогичных соображений. Он уже отдал распоряжение сформировать ряд других подразделений абвера на занятой французской территории. После того как подразделения будут сформированы, нам придется выполнять двойную задачу: во-первых, как парижский отдел абвера местной компетенции по Парижу и пригородам (Большой Париж); во-вторых, как главное управление абвера по Франции в качестве профессионального оперативного руководства всеми подразделениями абвера на французской территории.

Чтобы иметь возможность выполнять новые задачи, мне следовало изыскать дополнительный вспомогательный персонал.

В последующие недели улицы Парижа стали постепенно снова оживать. Эвакуировавшиеся семьи начали возвращаться, приниматься за свой прежний труд, жизнь опять запульсировала почти как прежде. Все это не в последнюю очередь благодаря мерам, принятым командующим войсками во Франции и его администрацией. Среди прочего им столь удачно был назначен обменный курс французской валюты 20 франков = 1 марка. С одной стороны, немецкие военнослужащие все-таки могли себе что-то позволить на свое денежное довольствие, а с другой — французское население отнюдь не без энтузиазма принимало немецкие марки в качестве оплаты за труд или проданные товары.