Читать онлайн «Крупнейшие танковые сражения Второй мировой войны. Аналитический обзор». Страница 79

Теперь автору хотелось бы остановиться на организации контрудара 5-й танковой армии. После провала 3 июля на воронежском направлении командование Брянского фронта могло думать только о том, чтобы не допустить противника на левый берег Дона. Но в центре и на своем северном крыле фронт еще располагал крупными резервами, которые можно было использовать для нанесения сильного контрудара по войскам противника, прорывающимся к Воронежу. Как уже говорилось, еще в начале июня из резерва Ставки фронту была передана 5-я танковая армия, которую впоследствии дополнительно усилили вновь прибывшим 7-м танковым корпусом. Удар танковой армии предполагалось скоординировать с наступательными действиями 1-го и 16-го танковых корпусов, нуждавшихся, по мнению Ставки, лишь в твердом управлении (на самом деле причины неудачных действий 1 и 16 тк были несколько иные, вообще удивительно, что, выполняя совершенно не соответствующие их функциям поставленные Ставкой задачи, они сохранили боеспособность. — Примеч. авт.). Кроме того, сильная ударная группа из общевойсковых соединений могла быть создана из не затронутых боями сил 3-й и 48-й армий. Таким образом, имелась реальная возможность собрать сильную фронтовую ударную группу (пять танковых корпусов, 7–8 стрелковых дивизий), способных при правильном управлении, как думалось тогда, изменить весь ход операции в нашу пользу. Этому в принципе способствовала и оперативная обстановка. Бронетанковые и моторизованные дивизии противника при выходе к Дону растянулись на широком фронте северо-западнее и южнее Воронежа[131]. Они уже понесли серьезные потери и были связаны боями с частями 40-й армии, отходившими к Воронежу, и 284-й стрелковой дивизии с частями усиления, оборонявшимися в районе н/п Касторное. Развернувшиеся фронтом на север против войск нашей 13-й армии части 55-го и 13-го армейских корпусов врага успеха не имели. У противника практически не было оперативных резервов. В этих условиях сильный массированный удар в направлении Елец, Старый Оскол первоначально под прикрытием противотанкового узла в Касторном, который на тот момент еще удерживался нами, мог бы резко изменить обстановку.

Но кто должен был организовать этот удар? Командующий фронтом уже находился в районе Воронежа, и все его внимание было привлечено к обороне этого направления. Тем более, уезжая, генерал-лейтенант Ф. И. Голиков по «организации сосредоточения и организованного ввода в сражение» 5 ТА указаний никому не давал. Штаб фронта и только что прибывший заместитель командующего БФ генерал-лейтенант Н. Е. Чибисов, временно заменявший на основном КП комфронта, не могли предпринять контрудара без детального одобрения этой операции Голиковым. Видя «полный паралич власти» на Брянском фронте, инициативу по организации контрудара 5-й танковой армии взял на себя Генеральный штаб. В ночь на 4 июля командующий 5-й танковой армией генерал-майор А. И. Лизюков получил директиву Ставки о подготовке и проведении контрудара. В ней говорилось: «Ударом в общем направлении Землянск, Хохол (35 км юго-западнее Воронежа) перехватить коммуникации танковой группировки противника, прорвавшейся к реке Дон на Воронеж; действиями по тылам этой группы сорвать ее переправу через реку Дон. С выходом в район Землянск, Хохол помочь отходу левого крыла 40-й армии через район Горшечное, Старый Оскол на Воронеж…»[132]

Утром 4 июля на КП Брянского фронта прибыл начальник Генерального штаба генерал-полковник A. M. Василевский и сразу выехал в штаб 5-й танковой армии. Здесь он в присутствии начальника штаба фронта генерала М. И. Казакова уточнил ей (5 ТА) задачу, которая, на взгляд НШ Брянского фронта, была очень осторожной. В 5-й танковой армии имелось около 650 танков, тогда как у противника севернее Касторного было не более 300 танков, которые уже в течение недели вели ожесточенные бои.

В таких условиях 5-й танковой армии можно было поставить более решительную задачу, а для содействия ее удару привлечь возможно большее количество сил северного фаса Брянского фронта. Но даже поставленная 5-й танковой армии ограниченная задача, если бы она была выполнена, могла существенно повлиять на обстановку под Воронежем. При нашем численном превосходстве в танках основные (танковые) силы противника могли быть разбиты и войска левого крыла фронта получили бы возможность закрепиться на оборонительном рубеже западнее Дона. Операцию было приказано начать не позднее 15–16 часов 5 июля, не ожидая полного сосредоточения всех сил армии.

Но попытка комбинированных действий объединенных сил северного фланга Брянского фронта разваливалась на глазах у нашего командования. 1-й и 16-й танковые корпуса 4 июля не могли наладить элементарного взаимодействия. Пользуясь этим, германские войска стали опять штурмовать Касторное: 11-я танковая и 377-я пехотная дивизии вермахта обошли Касторное с севера, а 9-я танковая — с юга. Как уже говорилось, из-за угрозы полного окружения в ночь на 5 июля 284-я стрелковая дивизия в полном порядке, со средствами усиления, прикрываемая оставшимися танками из 14-й и 170-й танковых бригад, отошла и сосредоточилась в районе н/п Тербуны.

Таким образом, наступление 5-й танковой армии 5 июля не могло рассчитывать на какие-либо активные вспомогательные действия на других участках северного фланга Брянского фронта.

Теперь коснемся истории создания этого новейшего бронетанкового объединения. К формированию 5-й танковой армии командование Брянского фронта приступило 29 мая 1942 года на основании директивы Ставки ВГК № 994021. В состав 5 ТА первоначально вошли 2-й (26, 27, 148-я танковые и 2-я мотострелковая бригады) и 11-й (53, 59, 160-я танковые и 12-я мотострелковая бригады) танковые корпуса, 340-я стрелковая дивизия, 19-я отдельная танковая бригада, 66-й гвардейский минометный полк, 611-й легкий артиллерийский полк РГК, отдельный батальон связи, отдельный зенитный дивизион и рота охраны штаба армии[133]. Все части формировались и располагались в Ельце и его окрестностях. Основная фаза формирования армии проходила с 29 мая по 12 июня 1942 года, но штаб 5 ТА удалось лишь кое-как сколотить к 17 июня. Например, начальник штаба, военком штаба и начальник оперативного отдела объединения прибыли только 11 июня, а помощник начальника оперативного отдела, начальники отделов кадров и укомплектования и того позже — к 17 июня. До этого их функции выполняли «случайные» люди из оперативного отдела, совмещая дополнительную работу со своими прямыми обязанностями. Также только 17 июня в распоряжение армии прибыли необходимые для эффективного функционирования штаба части и подразделения — батальон связи, штабная авторота, а также 57-й автобатальон.

Боевой состав 5-й танковой армии (данные по БТТ на 6 июля 1942 года)

Наименование соединения Тип танка Примечания Всего KB Т-34 Т-60 МК II «Матильда» 2 тк (26, 27, 148 тбр; 2мсбр; рп ГСМ) на 6.07.1942 года 26 тбр — 44 21 — — 65 27 тбр — 44 21 — — 65 148 тбр 26 — 27 — — 53 Итого 26 88 69 — — 183 7 тк (3 гв. тбр, 62 тбр, 87 тбр; 7 мсбр; рп ГСМ) на 6.07.1942 года 3 гв. тбр 33 — 27 — — 60 62 тбр — 44 21 — — 65 87 тбр — 52 35 — — 87 Итого 33 96 83 — — 212 11 тк (3, 59, 160 тбр; 12 мсбр; 11-я рота подвозка ГСМ) на 6.07.1942 года 3 тбр 24 — 27 — 11 тк были приданы: 611 лап, 15-я и 32-я минно-заградительная роты 1302 инжсб, с 13.07 314 огмд 51 59 тбр — — 21 44 65 160 тбр — — 21 44 65 Итого 24 — 69 88 181 Всего 83 184 221 88 — 576 19 тбр армейского подчинения** на 6.07.1942 года 19 тбр — 44 21 — — 65 Итого — 44 21 — — 65 В целом* 83 228 242 88 — 641

* Как видно из табличных данных, всего на 6 июля 1942 года в 5-й танковой армии насчитывался 641 танк, из них: 83 KB, 228 Т-34, 88 МК II «Матильда» и 242 Т-60. Таким образом, танки Т-60 составляли 38 % общего количества боевых машин 5 ТА.