Читать онлайн «Походы викингов». Страница 135

Мы рассказывали до сих пор о попечениях об умершем тотчас после смерти и об обязанностях, с тем соединенных, не касаясь еще важного вопроса о способах самого погребения.

Легко может быть, что и германцы в самое древнее время выносили на поле трупы и оставляли их зверям; это можно указать у родственных им персов, и еще ныне в обыкновении у некоторых монгольских и африканских племен. Но это прекратилось задолго до исторического времени; древнее требование не оставлять непокрытыми покойников ясно указывает на нравственные побуждения, восстававшие против обычая бросать их зверям. Уже в очень древнее время германцы покрывали умерших землей и камнями или, обернув в кожу, опускали в болото, чтобы укрыть их от боязливых взоров. Но для племен, живших возле великих вод, представлялось другое средство, связанное с древним понятием, что мертвые должны переплывать в другую жизнь через море или большую реку. Они клали трупы в челнок и предоставляли их волнам, которые тотчас доставляли их по назначению. О том сохранили воспоминание саги и письменные известия на севере. Подобно скальду Скефингу, которого по смерти положили на корабль и с богатыми сокровищами предали морю, Гудрун (Гримхильд) завернула труп Атли в навощенное полотно, положила в раскрашенный ящик и в корабле отдала его на произвол волнам. Сигмунд, долго носивший с собой умершего сына, Синфьетли, подошел к узкому заливу; на берегу ждал человек в лодке и вызвался перевезти его. Едва положили труп в лодку, перевозчик отчалил и скрылся. Люди, утомленные жизнью, и старики сами избирали такой род смерти. Флоси, замешанный в дело сожжения Ньяля, уже стариком приезжал в Норвегию за строевым лесом; для обратного плавания он взял судно, в котором была течь; ему заметили это, но он сказал, что оно еще годится для стариков и для всех, кому недолго остается жить. Он вышел в море; с тех пор никогда не видали ни его, ни судна. Еще ныне шведское сказание говорит о золотом корабле, в котором Один привез падших витязей из Браваллы в Вальхаллу: германские сказания также говорят о ночных плаваниях духов. Ни один род погребения не укоренился глубже в германском народе, и, вероятно, не одни приморские жителе, но и все жившие по рекам отправляли своих усопших на лодках в неведомую страну.

Основываясь на письменных известиях и многочисленности курганов севера, можем различать у германцев два различные способа погребения умерших: о самом древнем мы только что говорили. Сжигание по времени первое. Мы не знаем, когда оно началось. Яков Гримм, в своем прекрасном и занимательном рассуждении о сжигании умерших, справедливо говорит, что этот род погребения доказывает уже высшее и более свободное понимание человеческого бытия и находится в тесной связи с распространившеюся потребностью в некотором украшении жизни. То же, по обычаю того времени, говорит и баснословный рассказ, приписывающий установление сжигания тел Одину, в котором выразилось все высшее развитие северной жизни. Во всяком случае введение сжигания умерших находится в связи с религиозным преобразованием точно так же, как позднейшее такое же преобразование положило конец ему. Инглинга-сага рассказывает, что Один ввел в Скандинавию все законы, прежде имевшие силу у асов, между прочим и тот, чтобы умершие сжигались на костре со всей собственностью. Все, что ни положено с покойником, сопутствует ему в Вальхаллу; в его пользу поступает и все серебро, зарытое им самим в землю. Пепел можно или бросать в море, или хоронить в земле; над прахом богатых, в память им, складываются курганы, где проходят дороги — ставятся камни. Чем выше поднимается дым при сжигании, тем почетнее место получает усопший за гробом. Далее сказывает сага, что так сожжен был сам Один, по их понятию — король-полубог, также Ньерд и целый ряд других мифических королей, Впрочем, все северные исследователи древностей XIII века согласны в том, что время сжигания тел предшествовало времени погребения в курганах; некоторые доказательства подтверждают это.

Костры складывались из дубовых дров, где же не было дубов — из березовых; кроме того, около трупов клали хворост; для костров употреблялись и хвойные деревья. Полусгоревшие кусочки благовонной смолы доказывают, что при сжигании курили. Такой род погребения не исключал ни пола, ни возраста; есть доказательства относительно погребения женщин; найдено довольно и детских костей.

Костры богатых обвешивались красивой тканью, убирались драгоценном посудой и украшениями; последнее земное жилище мужей, подобно великолепным залам, убиралось щитами и разным другим оружием, Это — последнее укрепление, за которым тело ожидало врага, несущего разрушение. В ногах, по бокам и головах лежали люди и животные, разделившие с покойником участь смерти; супруги клались рядом, как на последнее земное ложе. Потом костер благословляли, вероятно, прикосновением молотка, посвященного Тору, и подкладывали огня, при желаниях покоя, мира и счастливого пути умершему. Из песен Беовульфа узнаем, что при похоронах славных северных витязей и королей дружина их распевала песни и ездила верхом вокруг костра или кургана. Тот же обычай соблюдался и вообще у германцев.

Иногда трупы не прямо полагались на костер; над покойником выводили каменный свод, вокруг которого складывали костер. Потом многие трупы сжигались на колеснице; некоторое расстояние до места погребения они проезжали на волах или жеребцах, и все имущество и вооружение покойного устанавливалось на завешенную колесницу. Очень вероятно, что трупы и их товарищи сжигались вместе со всей поклажей. Поезд Брюнхильд на колеснице, закрытой палаткой, — пример, приводимый богатырскими сагами. В Германии имя большой повозки, Hel-Wagen (вместо простой Wagen, телеги) доказывает, по крайней мере, обычай языческого времени возить мертвых для погребения. Находимые в курганах колесницы также приводят к верному заключению, что трупы сжигались на них.

Всего любопытнее строение костра на корабле: здесь древний обычай погребения в лодках сочетался с новейшим — сжиганием трупов. Примеры того принадлежат баснословному времени; так похоронены Бальдр, Готер, Xaкe; третьему баснословному Фродо Саксон приписывает постановление, сходное с погребальным законом Одина, чтобы тела полководцев и королей сжигались на костре, построенном в передней части корабля. Самое славное такое погребение принадлежало Бальдру. На корабле его, Хрингхорни, которого нос украшался кольцами, был сложен костер. На нем покоились Бальдр и Наина; возле них лежал оседланный и взнузданный конь усопшего. На сжигание собрались все боги, также исполины и карлики; Один положил на дрова драгоценный перстень Draupnir, Top освятил костер. Корабль оттолкнула от берега исполинка Хюррокмн, и он, объятый пламенем, полетел в волны, унося с собой надежду богов. Живописно также описание погребения упсальского Хаки. Король сражался при Фюрисвалле с Ерундом и Эйриком; он победил. Ерунд пал, но сам победитель был смертельно ранен. Он велел нагрузить свой корабль убитыми и оружием и положил на него себя на костре, сложенном посреди корабля; когда он умер, подложили под костер огня, направили руль, подняли паруса, и пылающий корабль помчался в море с погребальным грузом. Это самый великолепный способ освобождать себя от бренной плоти. Но пышность такого погребения возможна была только для немногих, на что указывает и закон Фродо. Впрочем, ничто не мешает предполагать, что небогатые люди, хоть и не с такой пышностью, однако ж отправлялись в будущую жизнь в небольших судах,

При сжигании на корабле прах умершего опускали в море; при сжигании на земле остатки бросали в воду либо зарывали. Последнее, сколько известно по сие время, совершалось в глиняной урне или в каких-нибудь других сосудах, потому что в шведских могилах нередко находился прах в деревянных бочонках, в стеклянных чашах, в кубках или в кухонной посуде. Пепельная урна хоронилась на месте сжигания, или закапывали ее в землю, или в песок на берегу, как показывают находки, или, что обыкновеннее, накрывали ее курганом. Это делалось так: вокруг сосуда складывалась из больших камней комнатка, довольно поместительная как для урны, так и ее принадлежностей; на нее насыщали щебень, в котором иногда попадаются большие камни, и все это покрывалось толстым слоем земли. Величина курганов весьма различна: многие от 3 до 4 аршин в поперечнике и до 2 футов вышины; но самые большие имеют огромные размеры. Из вершины кургана нередко выставляются один или многие камни повыше; это памятники (Bautasteinar), которые, по словам Снорри Стурлусона, ставились в воспоминание знаменитых мужей. Впрочем, это не единственные надгробные камни; на верху, в середине и у подножья кургана сложены из камней возвышения, окружающие курган в самом разнообразном виде: это треугольники, четырехугольники различного устройства, круги, обнесенные стеной из камней большой величины и поставленных стоймя. Самые замечательные из этих могильных холмов — овальные курганы-корабли, наиболее многочисленные в шведских провинциях, особливо в Блекингене. Они изображают корабль; корабельный нос и корму означают камни-памятники, трюм и борта — другие камни, поменьше, посредине возвышается иногда камень наподобие мачты; поперечные каменные ряды означают скамьи гребцов. В северном Бохуслене встречаются корабли-курганы в 120 аршин длины. В грудах камней, внутри них, обыкновенно стоят две урны с пеплом, по одной во всякой из двух линий, разделяющих овал на три равные части. На германской почве, на меже в Поморье, также открыт недавно курган-корабль. Это вторичное доказательство высокого значения корабля в мире усопших. Иногда курганы хранят много урн; одни из них на краю — доказательство, что зарыты позднее. Но большие каменные строения часто представляются общими местами погребения целых родов: в них от 20 до 30 урн; отсюда и название actthaugar (родовой курган).