Читать онлайн «Статьи из книги Цивилизация перед судом истории». Страница 63

Я, разумеется, не имею в виду, что мы можем составить себе гороскоп на будущее, просто глядя на то, что происходило в греко-римской истории и механически примеряя эти факты к нашей современной ситуации. История не повторяется автоматически; самое большее, что может сделать для нас греко-римский оракул, - это предложить на выбор несколько альтернативных решений для будущего исхода нашей собственной пьесы. И в нашем случае судьба может привести к иному заключению драмы, нежели греко-римское. Вполне вероятно, что Запад и его незападные современники могут повернуть ход столкновения в совершенно ином направлении, не имеющем аналогов в истории греко-римского мира. Вглядываясь в будущее, мы шарим в темноте и не должны поддаваться иллюзии, будто можем сами прочертить дорогу, скрытую впереди. Тем не менее было бы глупо не воспользоваться всяким проблеском света, мелькающим перед нашими глазами, а самым светлым лучиком в конечном итоге является для нас тот, что отбрасывает в наше будущее зеркало прошедшей Греко-римской истории.

Держа в уме этот призыв к осторожности, перевернем еще негколько страниц греко-римской истории до той картины, на которой изображен греко-римский мир середины II века по Рождеству Христову. Сравнив эту картину с той. что рисует тот же мир двумя веками позже, мы увидим, что за это время произошли изменения к лучшему, не имеющие, к сожалению. параллелей в нашей западной истории на сегодня. В последнем веке дохристианской эры греко-римский мир сотрясали революции, войны, он лихорадочно бурлил волнениями и насилием, как и наш мир сегодня; но к середине II века н.э. мы наблюдаем мир, воцарившийся от Ганга до Тайна. Все это пространство - от Индии до Британии? - по которому с войнами и насилием прокатилась греко-римская цивилизация, разделено теперь всего на три государства, и все три ухитряются жить бок о бок почти без всяких трений. Итак, весь греко-римский мир поделен между Римской империей - вокруг Средиземноморья, - Парфянской империей - н Иране и Ираке - и Кушанской империей - в Центральной АЗИИ, Афганистане и Индостане13; и хотя создатели и правители этих империй по происхождению нс относятся к грекам, они, том не менее, с гордостью называют себя "эллинофилами", то есть считают своим долгом и честью поддерживать греческую культуру и сохранять и лелеять те провинции, где жив еще греческий образ жизни,

Давайте попробуем проникнуть в сердца и умы тех миллионов греков и многих миллионов представителей эллинизированных или полуэллинизиро-ванных восточных народов и бывших варваров, которые теперь мирно живут под прикрытием римско-парфянско-кушапского мира II столетия н.э. Волны войн и революций, будоражившие души прапрапрадедов наших современников, отступили, и память о кошмарах того времени давно потускнела. Общественная жизнь стабилизировалась благодаря конструктивным государственным мерам, и, хотя социальное устройство весьма далеко от

191

идеалов социальной справедливости, оно терпимо даже для крестьянства] и пролетариата, и, конечно же, для всех классов и групп оно предпочт?-| тельнее анархии измаилитов14, которой при этом социальном устройстве1 нет места. Жизнь стала более устойчивой и безопасной, чем в предшествующем веке, но именно но этой причине - гораздо более тусклой. Подобно гуманным анестезиологам, все же Цезари и Аршаки вытащили жало из тех жгучих когда-то экономических и политических проблем, которые в том, уже полузабытом прошлом были и стержнем и погибелью человвг ческой жизни15. Великодушная акция умелого авторитарного правления непроизвольно создала духовный вакуум в душах людей.

Чем же заполнить сей духовный вакуум? Это главный вопрос в жизни греко-римского мира II века по Рождеству Христову, но просвещенные государственные деятели и философы еще не осознают, что этот вопрос стоит на повестке дня. Первыми, кто расшифровал знак времени и предпринял некоторые акции в духе требований времени, были скромные миссионеры нескольких ориентальных религий. В затянувшемся столкновении между миром и греко-римской цивилизацией эти проповедники незнакомых религий мягко и аккуратно перехватили инициативу из рук греков и римлян, сделав это настолько незаметно, что их грубые руки даже не по. чувствовали прикосновения и не подняли тревоги. Но все равно в силовом противоборстве греков и римлян с миром течение уже повернуло вспять, Греко-римское вступление уже потеряло свою мощь. поднимало голову сопротивление, однако этого сопротивления еще никто не осознавал, ибо началось оно в совершенно иной сфере. Греко-римское наступление шло в области военной, экономической и политической, контрнаступление же началось в области религиозной. Как покажет время, это новое движение имело огромное будущее, В чем же секрет его успеха? Три фактора успеха можно определить безошибочно.

Одним из факторов, которые во II веке н.э. способствовали возвышению и распространению новых религий, было изнеможение, вызванное столкновением культур. Как мы уже наблюдали, восточные пароды отвечали на радиацию греческой культуры двумя противоположными путями. Были государственные деятели школы Ирода Великого, полагавшие, что лучшим средством для приспособления к греко-римскому культурному климату была акклимагизация, и были фанатики, считавшие, что следует, напротив, не замечать изменения климата и вести себя так, будто вокруг ничего не изменилось. После изнурительных испытаний обеих стратегий фанатизм дискредитировал себя как разрушительная сила, а иродианская политика обернулась чувс1вом неудовлетворенности, тем самым также себя дискредитировав. Любой из альтернативных способов ведения культурной войны заводил в тупик. Мораль такова, что никакая культура не способна исполнять свое высокомерное притязание на то, чтобы стать духовным талисманом. Умы и сердца, разочарованные и лишенные иллюзий, уже открыты новому провозвестию, обещающему поднять их над этими бесплодными пригязаниями и контрпритязаниями. Вот тут-то и наступает возможность для возникновения нового общества, общества, где не будет ни скифа, ни эллина, ни иудея; ни раба, ни свободного; ни пола мужского, ни женского, ибо все мы - одно во Христе Иисусе; или же в Митре16, Ки-бсле или Изиде, а может быть, в одном из бодхисатв, Амитабхе или даже, возможно, Авалокитешваре17.

Таким образом, первым секретом успеха новых религий является предложенный ими идеал человеческого братства, а вчорым - то, что эти по

192

вые общества открыты для всех людей без различия культур, классов или пола, а также и то, что они ведут к спасительному единению со сверхчеловеческим существом, ибо тот урок, что человек без милости Бога не может состояться, уже заложен глубоко в душах поколения, ставшего свидетелем эпохи трагических бурь, поколения, за которым по иронии судьбы последовал вселенский мир.

К этому времени были опробованы по крайней мере две "категории богов", и обе не выдержали испытания. Обожествленный воин привел к полному разочарованию. Если бы Александр Македонский совершил то, что он сделал, не с целой армией, а с кучкой пособников, его бы назвали не богом, а бандитом, что и высказал ему в лицо, по описанию Святого Августина18, некий тирренский пират. А что же обожествленный полицейский? Август, собственно, и превратился в полицейского, когда уничтожил своих пособников-бандитов19, за что мы ему можем быть только благодарны; но благодарность путем обожествления вряд ли здесь вполне уместна;

и все-таки наши души и сердца жаждут какого-то божества, которому можно было бы поклоняться искренне и пылко.

В богах, воплощенных в новых религиях, мы наконец-то увидели божества, которым можно целиком посвятить свое сердце, душу и все свои силы. Митра будет вести нас, как надежный капитан. Изида обогреет, как ласковая мать- Христос отказался от Своей божественной мощи и славы, чтобы воплотиться в человеческом облике и претерпеть смерть на Кресте ради нас, людей. Точно так же, ради людей, и Бодхисатва, уже достигший Нирваны, отказался сделать последний шаг в блаженство. Этот героический первопроходец сознательно обрек себя на беспокойный и горестный труд земного существования, пойдя на эту крайнюю жертву ради любви к ближнему своему, чей путь к спасению только он мог направлять, самоотверженно оставаясь чувствующим и страдающим здесь, на Земле.

Таковы были призывы новых религий к тому страдающему большинству человечества, которое в классический век греко-римского императорского мира жило в угнетении и унынии, как, собственно, оно живет везде и во все времена. А что же правящее греко-римское меньшинство, которое сначала опустошило мир завоеваниями и грабежами, а затем принялось охранять развалины в качестве самозваных жандармов? "Они творят пустыню и называют это миром"20 - таков приговор этому делу рук человеческих, приговор, вынесенный одним из их собственных писателей и вложенный им в уста их жертвы из числа варваров. Каким же образом просвещенные и циничные греческие и римские хозяева мира собирались ответить на Вызов мира, брошенный им в виде религиозного контрна ступ-лепия, которое само по себе было Ответом мира на военное и политическое наступление их правителей?