Читать онлайн «Господа офицеры и братцы матросы». Страница 57

Помимо мотива болезни (то есть, другими словами, психоза), указывает еще на существование в то время, даже в среде высшего русского духовенства, тенденции к иконоборчеству: «говорили также, что за одну книгу, переведенную на русский язык, в которой приводились иконоборческие понятия и которая понравилась Государю, был удален поставленный епископом Пензенским архимандрит Иннокентий, противившийся ее печатанию, как цензор, может быть, иеромонах Иов принадлежал к числу увлекающихся этими идеями». Завалишин пишет о том же случае, что до кадетов дошел «слух, что иеромонах в припадке сумасшествия исполосовал в корпусной церкви все образа, которые были написаны на холсте, и хотел броситься из окна четвертого этажа, так что силою только был удержан за платье дьячком… Иова схватили и отвезли в Невский монастырь, а к нам нагрянул весь Св. Синод». Завалишин передает также, что была найдена исповедь отца Иова, «обличавшая страшные душевные муки человека, колеблющегося между верою и сомнением, и содержавшая признание в участие в масонстве».

Комиссия, назначенная Синодом, проэкзаменовала кадетов и гардемарин в вере, но, как пишет Завалишин, «мы ответили по катехизису отлично и правильно. Стали предлагать другие, разные вопросы, – мы отвечали, с необычайным для детей разумением, по отзыву члена Комиссии, и в ответах кадет не нашли ничего предосудительного». По отрывочному материалу, доступному по этому вопросу, нельзя судить, насколько отец Иов сумел повлиять на кадетов в смысле насаждения среди них масонских идей. Во всяком случае даже находившийся под большим его влиянием Завалишин не сделался масоном и относился отрицательно к самой идее масонства, считая, что оно «было бездушным механическим устройством, основанном на отвлеченном только понятии».

По словам А.П. Беляева, после удаления отца Иова из корпуса религиозное чувство, возбужденное им среди кадетов, начало ослабевать. Однако воспоминания того же Беляева показывают, как значительно было влияние отца Иова на формирование его собственных религиозных убеждений. Можно думать, что высокий уровень религиозности, отмечаемый мемуаристами среди флотской молодежи, находился в связи с деятельностью отца Иова в корпусе. При исследовании материала об Иове невольно возникает вопрос, насколько сильно было влияние масонства среди моряков времен Александра I».

Увы, к большому сожалению, масонская зараза не обошла стороной и российский парусный флот. Историк флота Д.Н. Федоров-Уайт в своей работе «Русские флотские офицеры начала XIX века» пишет: «В XVIII веке масонство пустило в России глубокие корни. Согласно известному историку русского масонства, Т. Соколовской, документальные свидетельства указывают на существование русских масонских лож с 1731 года. Петр III относился сочувственно к масонам и даже подарил дом для масонской ложи. Екатерина II не предпринимала шагов к запрещению масонских лож до восьмидесятых годов XVIII века. Эти ложи открыто существовали в России до 1786 года, когда было указано ложи закрыть. В последние годы царствования Екатерины два видных деятеля русского масонства, Новиков и поручик Кречетов, были заключены в Шлиссельбургскую крепость. Павел Петрович, по вступлении на престол, немедленно освободил Новикова. Однако в 1799 году снова последовало запрещение лож, подтвержденное Александром I в 1802 году. Несмотря на это, уже с 1803 года число масонских лож в России начало быстро увеличиваться. Имеется даже указание, что в 1803 году сам император Александр I был посвящен в масоны. Точны эти сведения или нет, во всяком случае Александр I в течение многих лет своего царствования сочувствовал масонству. Т. Соколовская цитирует ответ русских масонов на пункты инструкции, данной Вибелю в Германии в 1818 году, что «здание масонства возобновлено и терпимо в России с 1809 года». В этот период среди русского масонства появилось очень сильное течение в сторону демократизации масонской организации. Это движение выразилось в создании новой великои ложи Астреи на новых основаниях, противных прежней иерархической структуре. Однако уже с 1820 года Александр I охладел к масонам и начал относиться с недоверием к их деятельности. Соколовская упоминает, что видный масон Фонвизин не был назначен губернатором только вследствие своей принадлежности к масонству.

Ложи, о которых имеются сведения относительно принадлежности к ним флотских офицеров, как то Кронштадтская ложа Нептуна к надежде, Ревельская Изиды и Петербургская Избранного Михаила, принадлежали к союзу Астреи. Ложа Нептуна, также как и Изиды, была в числе первых, принявших эту новую конституцию (с 20 августа 1815 года), а Избранного Михаила примкнула к ним 29 января 1816 года. Мастером стула этой последней ложи был граф Ф. П. Толстой, известный скульптор, бывший морской офицер. В этой ложе участвовали декабристы капитан-лейтенант Н. Бестужев и лейтенант Гвардейского экипажа Кюхельбекер. Другой офицер Гвардейского экипажа А. П. Беляев, отец которого был масоном и занимал пост секретаря в ложе Лабзина, посещал ложу Ланского.

Из более старших офицеров следует упомянуть С. К. Грейга, Барш и Спиридова, игравших видную роль в деятельности военно-морской ложи Нептуна в Кронштадте в XVIII веке».

В 70-х годах XVIII века и на юге России оформились военные масонские ложи «Марс» и «Минерва», куда входили помимо армейских генералов и офицеров многие моряки, среди них адмирал Н. Мордвинов, П. Пустошкин, Де Рибас, граф де Линь. В 1780 году герцог Зюдер-манландский организовал девятую провинцию своего масонского ордена, куда помимо Швеции включил и Россию. Отныне русские масоны были поставлены в прямую зависимость от наследника шведского престола.

На флагманском линейном корабле Балтийского флота «Ростиславе» с началом боевых действий против шведов в 1788 году проходил чрезвычайный капитул масонской ложи «Нептун». В золотых трехсвечниках и семисвечниках горела ровно 81 восковая свеча. Переборки были затянуты кроваво-красными тканями. Даже палуба в адмиральском салоне была устлана красным сукном, рассеченным по диагонали голубым Андреевским крестом. У одного из бортов возвышались семь крутых ступеней, символизирующих путь к жертвеннику и трону Префекта. На жертвеннике – небольшой высеченный из камня гроб с изображением последнего гроссмейстера ордена тамплиеров Жака Молэ в орденском одеянии. Слева от жертвенника походное знамя – красное, с белым крестом. Посреди салона была водружена черная виселица с подвешенным большим золотым крестом храмовников. У ее подножия разостлан черный гробовой покров. Братья молча выстроились вдоль переборок салона. Все в белых плащах с красным восьмиконечным нагрудным крестом, в красных поясах, в ботфортах со шпорами, в белых шляпах с белыми перьями. На руках у всех белые лайковые перчатки с красным крестом, нашейные ленты и цепи. У всех в руках длинные обоюдоострые мечи. Сегодня особое собрание, а потому на нем присутствует только масонская знать – рыцари ложи. Секретарь ударил мечом о меч. Звоном мечей открывается капитул. Затем великий префект трижды ударил молотком о жертвенник и произнес:

– Капитул объявляется открытым!

Все рыцари разом скрестили руки на груди – знак верности рыцарей храма. Наконец префект занял свое место и раскрыл Библию на 21-й главе Откровения Святого Иоанна. Свой меч он положил на раскрытые листы святой книги.

– Просвещенные братья, блюстители Храма, который час? – вопросил великий префект.

– Солнце правды сияет на Востоке, – раздалось в ответ.

Невидимый хор с воодушевлением запел масонский гимн «Коль славен Господь в Сионе». Скрестив руки на груди, братья преклонили колени. Началась молитва, после которой префект провозгласил открытие капитула.

После окончания всех ритуалов, братья-рыцари расселись на лавки.

Председательствовал мастер стула контр-адмирал Алексей Спиридов.

– Причина нынешнего капитула, думается, вам, братья, понятна! – начал он заседание, оглядев всех присутствующих. – Государыней объявлена война Швеции, и мы, члены ложи шведский системы, должны уяснить для себя, что для нас важнее: Россия или масонское братство.

– Предлагаю заслушать мнение каждого из братьев! – подал голос командир линкора «Мстислав» Муловский.

– Тогда начнем с младших! – кивнул Спиридов.

Первыми встали лейтенанты.

– Братство нам дорого, но и Россия нам тоже дорога! К тому же мы принимали присягу на верность Отечеству. Поэтому предлагаем на время войны отложить дела масонские и заняться делами ратными! – сказали они.

Лейтенантов поддержали рыцари в чинах капитанских, но уже не все. Командиры линкоров Коковцев, Вальронд и Баранов были куда менее категоричны:

– Надобно нам с братьями нашими шведскими договориться, чтобы всем мимо друг друга стрелять!

– Для чего ж они на нас нападают, чтобы мимо нас палить? – резонно подал голос командир «Ростислава» Одинцов.