Читать онлайн «История Сибири: Хрестоматия». Страница 40

Основная причина происшедшего заключалась в том, что правительство превратило регион в «ссыльную» или «штрафную» колонию. Переселения обусловили формирование нового этноса, сочетающего «свойства азиатских племен с свойствами европейско-русской расы». В черновике мысль сформулирована более четко: «Будущий Сибиряк еще не создан, но создается как создался житель Американских Штатов, отличный от англичанина».

Ядринцев в середине 60-х гг. XIX в. констатировал завершение этапа промыслового освоения региона и перехода от преимущественно сельскохозяйственного характера его экономики к созданию «заводской промышленности».

Оптимальный вариант дальнейшего экономического развития Сибири он связывал с реанимацией общинных традиций, не искаженных здесь крепостным правом. Они должны быть применены в «заводской и фабричной промышленности». Так, прииски могут основываться на артельных началах с принадлежностью земли всем работающим, а горнозаводские работы – на основах горнозаводских товариществ из рабочих. В результате, «если Американские штаты явились осуществлением лучших принципов, выработанных наукой XVIII в., то Сибирь как новейшая колония может усвоить лучшие, более передовые результаты науки XIX в. Она может это сделать легче, потому что молодой народ только что начинает слагать свою гражданскую жизнь».

В письмах к Потанину и ряде публикаций 1872–1873 гг. под непосредственным воздействием «Капитала» К. Маркса Николай Михайлович раскрыл свое видение будущего Сибири и России. Прежде всего, он в очередной раз констатировал, «что самым важным вопросом в промышленной жизни нашего востока является вопрос о переходе его от земледельческой и скотоводческой промышленности, к промышленности заводской и мануфактурной». При всей привлекательности крестьянской общины, ее «стремлении к равенству», «переход к высшим формам хозяйства, к ремесленной и промышленной деятельности, особенно к торговле, общину склоняет все более к индивидуальному хозяйству», а «город, сосредоточив все средства капитала и знания, давит на деревню всею силою и пропагандирует индивидуальные принципы, и осуществляет здесь капиталистическое хозяйство с неимоверной силой и стремительностью. Кроме того, общине предвидится разрушение в силу права выкупа надела».

В другом письме он выразился конкретнее: «Страны, развивающиеся в мануфактурах, развиваются и во всех функциях жизни… Помогайте же жизни в ее переходах; способствуйте ее „родам“, будьте „повивальной бабкой“, как выражается Маркс, в этом задача, но вы не избежите „заимок“ и ферм, фабрик и заводов с черными руками. Облегчайте только переход, направляйте, но не противодействуйте ему, это бесполезно». В этих условиях «… у нас еще не пробил час войны с буржуазией. Нам, людям интеллигенции, приходится только содействовать и указывать ее культурную миссию – образование промышленности. Необходим еще период, когда капиталы должны послужить стране, ибо у рабочих и крестьян нет капиталов, и фабрики они не создадут. Тогда только, когда промышленность создается и она начнет усиливаться, только тогда нужны будут средства ограничивать ее и начать эмансипацию городского рабочего».

Однако проблема развития рыночных отношений упиралась в отсутствие здесь принципиально нового слоя предпринимателей. «Надо показать, – пишет он в ноябре 1873 г., -что ошибочно думают, якобы у нас есть буржуазия на Востоке. Наша буржуазия сильна торговыми злоупотреблениями и монополиями, уничтожьте их… и эта буржуазия сядет на мель». Выход Ядринцеву виделся в привлечении в экономику региона капиталов извне посредством железнодорожного строительства. «Железная дорога может быть употреблена как средство для колонизации, – делится он мыслями с Потаниным в декабре 1872 г., -как средство для ввоза машин, мастеров, как цивилизующее средство в смысле доставления нематериальных благ, для быстрой циркуляции знаний, опыта и т. п. Вот эти вещи заставляют меня не бояться ее, а считать прогрессивным явлением для человечества и благом для страны».

Обоснование прогрессивности развития капитализма, неизбежности разложения под его воздействием общины задолго до первых российских марксистов можно было бы поставить в заслугу Ядринцеву (несмотря на то, что его письма увидели свет в 1917 г.), если бы он спустя некоторое время не отказался под воздействием Потанина от этих взглядов. Сибирских областников, как и народников в целом, от марксизма отталкивала перспектива «язв пролетарства», неизбежная на этапе первоначального накопления.

По предложению западносибирского генерал-губернатора Н. Г. Казнакова Ядринцев поступает на службу в Главное Управление Западной Сибири, где последовательно работает в комиссии по поземельному устройству крестьян, в Акмолинском областном тюремном управлении, в комитете для обсуждения мер к возведению в Степи русских поселений и для определения количества земли, нужной казахам для оседлости. Служба активно использовалась для накопления материала, на базе которого и личных впечатлений в сибирской и центральной периодике появилось около 50 публикаций по актуальным вопросам местной жизни.

Коренным образом меняются акценты в оценке процесса колонизации региона в пользу аграрной составляющей. По мнению Ядринцева, история Сибири делится на следующие этапы: завоевание; заселение; освоение и эксплуатация природных ресурсов; культурноземледельческое развитие и складывание зачатков гражданского общества. В результате смешения переселенцев с аборигенами, воздействия на них природно-климатических условий на востоке России происходит формирование нового этнографического типа населения, названного им «русско-сибирским». При этом колонизация региона далеко не завершилась и главную роль в ней должны играть не ссыльные, а русские крестьяне. Ядринцев убедительно доказывает, что заселение территории преступниками наносит только вред. Главной фигурой колонизационного процесса должно стать российское крестьянство, вытесняемое в Сибирь малоземельем или «утеснением в местах». Новоселы оказывают положительное воздействие на развитие сельского хозяйства. В качестве примера Николай Михайлович приводит д. Кочки в Барабинской степи. «Новоселы возводят российские мельницы нового образца, – отмечает он, – перемалывающие муку более чем у сибиряков, основали маслобойки, раскинули огороды и унаваживают землю под лен, который родится лучше, чем у сибиряков. Пашни их далеко опоясывают деревню. По зарождающейся жизни селение это представляет самое утешительное явление и доказательство как трудолюбия, так и культуры переселенцев. Русское крестьянство со свойственным ему чутьем отлично угадало драгоценные экономические свойства этой местности».

Ядринцев активно ратует за стимуляцию переселенческого движения как важнейшего элемента государственной политики и с этой целью предлагает решить следующие вопросы:

1) устранить препятствия для свободного переселения крестьян в Сибирь;

2) организовать помощь и ввести систему льгот для переселяющихся;

3) образовать земельный фонд для переселенцев;

4) предоставить им налоговые льготы и освободить от платежей до полной адаптации в местах приписки;

5) ускорить на местах причисление переселенцев к сельским обществам;

6) создать благотворительный переселенческий или колонизационный фонд для организации помощи на обзаведение.

В свете подобных подходов на второй план уходит проблема индустриального развития. «Что касается разработки естественных богатств Сибири, то мы не только не обогатились здесь, а, напротив, умалили и истощили производительность края», – таким образом оценивает он итоги промышленного развития региона. Уже в другом контексте рассматривается обсуждавшийся тогда вопрос о строительстве железной дороги. Николай Михайлович начинает сомневаться в целесообразности этого проекта с точки зрения «поднятия уровня народного благосостояния» и, проводя аналогию с США, иронически замечает: «…черного негра изображала здесь Сибирь; ее предполагалось эмансипировать».

Подводя итоги разработки Н. М. Ядринцевым вопросов освоения Сибири, хочется в заключение привести суждения из неопубликованной работы первого исследователя его творчества Т. М. Фарафонтовой: «Личность Ядринцева нам ценна и велика для потомства тем, что, обративши свои взоры на забытый в ту эпоху родной сибирский край, он сумел заинтересовать им не только русское общество, но и западноевропейских исследователей, а главное, он горячо и страстно старался убедить как общество, так и правительство в правах этого края на общечеловеческую культуру, на экономическое благоустройство и широкое гражданское развитие и тем содействовать скорейшему осуществлению многих реформ в Сибири».

(Шиловский М. В. Эволюция взгдядов Н. М. Ядринцева на оценку прогресса колонизации Сибири в 60–70-е гг. XIX в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2002. № 2. С. 3–5)