Читать онлайн «Расцвет и закат Сицилийского королевства». Страница 91

49

Письмо 237.

Письмо 238.

Легенда о целом женском подразделении под командованием Элеоноры неожиданно подтверждается византийским хронистом Никитой Хониатом, сообщающим о появлении в Константинополе «отряда всадниц, одетых и вооруженных как мужчины, очень воинственного вида и, казалось, более отважных, чем амазонки».

Возможно, перемена в настроениях Конрада была вызвана чудесным происшествием, случившимся за два дня до этого, когда Бернар, войдя в Шпеерский собор в день Рождества, трижды пал ниц перед статуей Пречистой Девы, и та приветствовала его в ответ.

Так пишет сэр Стивен Рансимэн в «Истории Крестовых походов», т. II, с. 268. Епископ был прежде приором Клерво — факт, который позволял ему, по свидетельству Иоанна Солсберийского, претендовать на особый статус при короле на основании того, что Бернар поручил Людовика его советам. Над его напыщенностью постоянно издевался епископ Арнульф из Лизьё, самый мирской из прелатов, который утверждал, что Годфрид похож на кипрское вино, сладкое на вкус, но смертоносное, если его не разбавить водой.

Оттон Фрейзингенский утверждает, что Корфу был захвачен благодаря старому трюку с обманной похоронной процессией, но Отгон мало что знал о византийских делах, а вариации этой истории слишком часто встречаются в средневековых хрониках, чтобы им верить.

Тот факт, что о разграблении нормандцами Афин упоминается только в западных источниках, заставил некоторых исследователей усомниться, имело ли место в действительности это нападение. Недавние раскопки в Агоре, однако, подтверждают свидетельства хронистов.

Еврейский путешесгвенник Вениамин из Туделы, посегивший Фивы примерно через двадцать лет после рейда Георгия, отмечает, что в городе живут две тысячи евреев. «Они, — пишет он, — самые искусные мастера в изготовлении шелка и пурпура во всей Греции».

Сообщение о том, что корабли были столь перегружены добычей, что ушли в воду до третьего ряда весел, должно напоминать нам о том, с какой осторожностью следует относигься к любым описаниям, когда мы имеем дело с хронистами, наделенными богатым воображением.

Лучший нормано-сицилийский экземпляр, существующий ныне, — мантия Рожера II — находится ныне в историко-искусствоведческом музее в Вене. Она из красного шелка, вышита золотом, с изображением тигров, охотящихся на верблюдов. Арабская надпись сообщает, что это продукция Тираза из Палермо 528 г. Хиджры (1133 г.).

Все эти торжества несколько омрачали жестокие опасения многих византийцев по поводу судьбы греческой принцессы, отданной на милость франкским варварам. Сэр Стивен Рансимэн («История Крестовых походов», т. II) цитирует поэму, адресованную ее матери, где о принцессе говорится, что она «принесена в жертву западному зверю».

Позже, чтобы придать больший вес претензиям Рожера на законность его царствования, возникла история, что сам Людовик повторно короновал его в Потение. Хотя это явная фальшивка, она вошля в состав одной из многочисленных интерполяций в хронику Ромуальда из Салерно.

Размышления. II, 1.

Быть может, не совсем уместно, но нестерпимо хочется сравнить замысел Второго крестового похода и Суэцкой операции, осуществленной восемь веков спустя (1956 г.).

Иоанн Солсберийский. История понтификов. Гл. 33–34. Паллий представлял собой ленту из белой шерсти двух ягнят, словленных в День святой Агнессы в церкви Святой Агнессы. Концы ленты были скреплены, и она была украшена шестью черными крестами. Папа носил паллий на плечах и даровал его архиепископам и митрополитам, по их просьбе, как дозволение выполнять некие особые функции.

Описание папских легатов у Иоанна Солсберийского заслуживает того, чтобы его процитировать. «Иордан (из монастыря Святой Сусанны) использовал членство в Картезианском ордене как оправдание для собственной ничтожности. По скупости он носил грязные одеяния и был суров в словах и манерах; хотя поскольку подобное тянется к подобному, он стал мажордомом папы. Октавиан (из Святой Цецилии, будущий антипапа Виктор IV), хотя и более благородный, лучших манер и более щедрый, был горд и напыщен, льстил немцам и искал расположения римлян — которого он никогда не добился. И хотя папа поручил им действовать заодно, они сразу же начали спорить, и чем дальше, тем больше… Ссорясь из-за всего, они вскоре сделали церковь предметом насмешек… Жалобщики, стекавшиеся толпами к папскому двору, заявляли, что эти двое баламутят церкви, как люди баламутят ульи, когда хотят добыть меда».

Это описание поэта-хрониста Годфри из Витербо правдиво, возможно, более, чем автор осознавал. Сенека занимал пост советника Нерона, что довело его до самоубийства; Парис потерпел в конечном счете неудачу в своей любви; Гектор был героем, но бежал.

Семью веками позже, в 1872 г., папа Пий IX объявил Евгения блаженным.

Орето теперь отвели в другое русло, и под мостом Георгия теперь находятся горы мусора от соседнего цыганского табора; но его по-прежнему называют мостом адмирала. 27 мая 1860 г. на нем произошло первое столкновение между неаполитанскими войсками и «Тысячей» Гарибальди.

Слово происходит от арабского «бухерия», озеро. Фавара, именуемая также Маредольче, — ныне грустное место. Озеро высохло, и практически ничего не осталось от широкого двора, обрамленного аркадами в восточном стиле, который был самой приметной деталью дворца. Осталось одно крыло с развалинами часовни, затерянными в лимонной роще.

Гаспар. Рожер II и основание нормандско-сицилийской монархии.

У. Эпифанио, чья статья остается и сейчас, спустя много десятилетий, самым полным и детальным исследованием данного предмета, дает еще более позднюю (примерно на полстолетия) датировку.

Только в 1166 г. папа Александр III официально рукоположил епископа Бозо из Чефалу и то в качестве викария архиепископа Мессинского.

Хроника монастыря Святой Марии де Феррариа, другое загадочное сочинение, которое, как считается, можно по косвенным признакам приписать автору истории Фальканда. См.: Эвелин Джемиссон. Адмирал Евгений Сицилийский. С. 278–297.

Так, по крайней мере, он назван у Фальканда — возможно, искаженное арабское Альменани. Развалины дворца можно видеть близ деревни Альтарелло. Он, очевидно, был построен в сарацинские времена, но его внешний декор — украшения из морских ракушек — относится к гораздо более позднему периоду.

О влиянии Томаса свидетельствует тот факт, что он фигурирует в документах из латинского, греческого и арабского архивов. Так, в 1137 г. Рожер II дарует грамоту монахам Монтеверджине, писанную рукой «магистра Фомы, королевского капеллана»; шестью годами позже греческая форма его имени встречается в перечне третейских судей, решавших спор о границе; тогда как в документах 1149 г. он появляется как Каид Брун, член королевского дивана, имеющий секретаря по имени Осман. Здесь мы видим также наглядную иллюстрацию многоязычия Сицилийского государства.

«Dialogus de Scaccario» в собрании Стаббса «Избранные грамоты». Оксфорд, 1870.

Ацерб Морена, подеста Лоди, который вместе со своим отцом Оттоном был одним из первых светских историков северной Италии.

Один хронист (Гельмольд. «Славянская хроника») утверждает, что Фридрих еще из Тосканы направил послов к Адриану и официально потребовал коронации. Папа якобы ответил на это: «Пусть он сначала вернет престолу святого Петра земли Апулии, которые Вильгельм Сицилийский удерживает силой, а затем придет к нам, и мы его коронуем». Это кажется неправдоподобным. Едва ли Адриан оспаривал к то время имперские претензии на Апулию; и определенно он не выдвигал подобных условий при последующих переговорах.

Вильгельм Тирский утверждает — и Шаландон, как ни странно, принимает его слова без тени сомнения, — что сицилийцы были вынуждены осадить Беневенто и лишь под угрозой голода папа согласился иметь с ними дело. Для Адриана, озабоченного тем, чтобы заключить мир на как можно более благоприятных условиях, такое поведение было бы нелепым, и в любом случае версия Вильгельма противоречит свидетельству Босо, который в это время находился в городе.