Читать онлайн «От КГБ до ФСБ (поучительные страницы отечественной истории). книга 1 (от КГБ СССР до МБ РФ)». Страница 179

285

Авторы учебника «Криминалистика» под ред. Т.А. Седовой и А.А. Эксархопуло писали: «В современных условиях решение этой задачи приобретает особую актуальность и обусловлено главным образом возникновением принципиально новой для нашего государства ситуации в криминальной сфере, которую в целом можно охарактеризовать как ситуацию, обусловленную проводимыми (и в первую очередь, экономическими) преобразованиями. Ситуацию, в которой к совершению хорошо и тщательно организуемых преступлений побуждает борьба за рынок, жесткая конкуренция, вплоть до физического устранения конкурентов, стремление к получению к получению неконтролируемой государством сверхприбыли.

Эти новые для криминалистики явления нуждаются в тщательном изучении, а познание закономерностей, присущих криминальной коммерческой деятельности, в том числе закономерностей в механизме этих сложных видов экономических преступлений, создаст условия для выработки научно обоснованных рекомендаций по раскрытию и расследованию». («Криминалистика», под ред. Т.А.Седовой и А.А. Эксархопуло, СПб, Изд-во СПбГУ, 1995, стр.7).

«…Для успешной борьбы с экономической преступностью необходимо разработать соответствующие методы контроля. С этой целью, прежде всего, необходимо исследовать механизм совершения экономических преступлений, обоснованно классифицировать их с точки зрения причин и способов совершения; выявить внешние признаки, позволяющие обнаружить их возникновение, и на этой основе дать методику профилактики и раскрытия». (Гаджиев Н., «Современная экономическая преступность: экспертно-ревизионные аспекты», «Российская юстиция», N 11, 1995, с. 11).

«У всех на памяти ситуация 1992–1993 годов, когда Россию захлестнул поток фальшивых банковских авизо — ложных подтверждений о переводе денег, которые отправлялись по телеграфу открытым текстом и по которым криминальные элементы получили в Москве гигантские суммы наличных денег. Примитивные информационные технологии России, в которой еще далеко до компьютеризации финансовой сферы, позволили преступникам пользоваться технологической отсталостью, устаревшими механизмами банковских операций и подчас фантастической наивностью банковских служащих — качеством, доставшимся большинству жителей России в наследство от массовой честности людей времен социализма. За счет этого банк России и, естественно, государственный бюджет страны — понесли колоссальные убытки. Сегодня эксперты говорят о триллионах украденных таким образом рублей». («Новое время», N 21, 1995, с.10). Настоящим бедствием для российской экономики назвали хищения с использованием действующей системы расчетов между организациями, находившимися в различных регионах страны. («Криминалистика», М., «Высшая школа», 1994, с.404).

Однако, авторы экономических прожектов быстрого рывка страны в рыночную экономику могли и должны были бы учитывать такого рода перспективу, а не создавать (будем надеяться по «святой наивности») льготные условия для разгула преступности в банковском деле. Тем более, что как оказалось, прикрыть такие прорехи в банковском деле все же было можно, что и произошло в дальнейшем, когда «время фальшивых авизо» окончилось.

На заседании Правительства РФ 25 мая 1995 года сообщалось, что случившаяся эпидемия фальшивых авизо явилась во многом результатом недоработки в перестройке банковской системы, умело использованных квалифицированными мошенниками». («Российская газета», 30.05.95, с. 4).

Впрочем, высказано и мнение о том, что аферы с авизо были бы неосуществимы без деятельного участия в них российских банков и «покровительства» Центробанка». («Известия», 24.06.97, с.5). А это уже напрямую связывает преступления с авизо (по сути дела мошенничества) с преступлениями в сфере предпринимательской деятельности.

«Экономическая преступность… приобрела выраженный интеллектуальный характер. Совершаемые преступления отличают гибкая адаптация преступников к новым формам и методам предпринимательской деятельности; маскировка под видом заключения и осуществления законных гражданско-правовых сделок (купли-продажи, кредитования и т. п.); оперативное реагирование на специфику, конъюнктуру рынка, технические новации в рыночных отношениях; активное и весьма умелое использование в преступной деятельности банковских документов, кредитных карт, средств связи и оргтехники (компьютеров, множительных аппаратов и т. п.); разнообразные приемы и способы сокрытия преступлений под видом «неудачной» коммерческой деятельности (ложные банкротства, хитроумные переорганизации, переименования фирм и т. д.)». (Ларичев В.Д., «Преступления в кредитно-денежной сфере и противодействия им», М., «Инфра-М», 1996, стр. 6).

Существовало, например, такое мнение: «…Как человек непрофессиональный и самовозвеличенный, Руцкой переоценивал весомость материалов, которыми располагал. Ему казалось, что он наполняется значимостью этих документов, что у него в руках тот самый рычаг, при помощи которого он опрокинет любой авторитет. Его оппозиционность, а точнее, его крикливость в этой оппозиционности к Президенту, кураж политического скомороха поначалу возбуждали толпу. Однако очень скоро увлечение Руцким пошло на убыль. Люди начинали понимать, что, впадая в обвинительный раж, Руцкой бесконечно повторяет одну и ту же речь. И по своей сути он самый заурядный скандалист. И никакой борьбы с коррупцией он организовать не может, это понимали даже люди, его опекающие. Руцкой вызывал интерес, как вызывает его бузотер, но у него никогда не было авторитета, да и не могло быть. Из него буквально извергалось фанфаронство, хлестаковщина. Тем же, кто поставлял ему материалы, нужны были эти материалы только на момент наивысшей «точки кипения», как возбудитель страстей, не требующих никаких доказательств, а дающих эффект рухнувшей власти». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с.251).

В воспоминаниях Ельцина мы находим строки его ожидания того, что Баранников (мощными силами министерства безопасности РФ) окажет комиссии помощь в распутывании сложного клубка из взяток, поддельных документов и прочих атрибутов мафиозных структур. Ельцин не говорит, что такая помощь была оказана.

В тоже время Ельцин говорит, что «непосредственную работу с материалами комиссии вел министр юстиции Калмыков. (Ельцин Б.Н., «Записки Президента», М., «Огонек», 1994, с.331, 335).

Олег Попцов писал, что эту операцию не без блеска провел начальник контрольного управления администрации Президента РФ Ильюшенко. (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с.359).

Такой термин, например, использовал главный редактор еженедельника «Новое время» в своей статье. («Новое время», N 42, 1992, с.5).

«…И Бурбулис, и Шахрай, и Марков, и даже Федоров, — рассчитывали на громкий процесс, на его скоротечность, на очевидность вины оппонентов». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с.71).

Действительно, тучные люли крайне редко проявляют активность. Разумеется, эта констатация не означает, что КПРФ так уже ленива.

Сам Якубовский рассказывал: «17 сентября я был назначен полномочным представителем правоохранительных органов и спецслужб в правительстве Российской Федерации. Перед этим был аттестован на звание полковника, получил именное оружие от главкома. Мы обмывали присвоение званий с Баранниковым (ему — генерала армии, мне — полковника) у меня на даче….

Так вот, 22 сентября спустя всего 5 дней после моего нового назначения, на выезде из Барвихи мою машину останавливают автоматчики…

Звоню «другу» Баранникову. Тот говорит: «Дима, уезжай в Вашингтон… Через три дня вернешься, а мы тут пока все уладим». («Общая газета», N 2 1994, с.8.).

«…Федеральное правительство, во что бы то ни стало, хочет процесса против Хонеккера. С чудовищной занудливостью оно старается вернуть беглеца из Москвы и предать суду. Народ на Востоке взывает к мести и хочет крови, по крайней мере, символически. И народу, таким образом, делается одолжение, чтобы отвести гнев от самих себя. Не очень-то хорошее выражение «юстиция мести», но оно напрашивается». («Комсомольская правда», 28.11.91, с.3).

«Национализм в Средней Азии был не в моде — этническое сознание в народе пока не сформировалось и вполне замещалось территориальной и клановой лояльностью. А лидеры кланов, желая утвердиться с помощью московской силы, всячески демонстрировали свой интернационализм и секуляризм. Нигде официальная религия не была так унижена как в Средней Азии, а русский язык, которого не понимали в аулах и кишлаках, стал рабочим языком местной бюрократии, элитной средней школы и всего высшего образования». («Новое время», N 50, 1992, с.19).