Читать онлайн «Смешная русская история (статьи)». Страница 156

Никто иной, как Карамзин предоставил в своих черновиках, якобы взятых у немца Миллера, нанятого Петром писать нашу русскую историю по «найденной в Кенигсберге» Несторовой летописи (Радзивилловская), великопермский русский алфавит, смахивающий на кириллицу. Но значительно арабизированный. И именно в этом алфавите я нашел, что «русская великопермская» буква «з» пишется как «о». Но, еще большее удивление у меня возникло, когда сам Карамзин на этой же странице с великопермским алфавитом пишет свою фамилию совершенно четко – «Карамоин», то есть, тоже употребляя букву «о» вместо «з».

Теперь вспомним, что сам Карамзин родился в 1766 году, всего 40 лет спустя после смерти Петра (1725). Вспомним, что совершенно безграмотного русского царя Шуйского, «читавшего» календарь вверх ногами, выкупившего все календари до единого, привезенные в Россию каким–то западным купцом, и велевшего их сжечь немедленно, Карамзин описывает с большой любовью. У меня же получается, что Шуйские – вообще волжские казаки–разбойники, своим разбоем почти прекратившие торговлю на Волге. (См. другие мои работы). А затем направившиеся отбирать власть у донских казаков–разбойников в Москву (потомков Ивана Калиты и Дмитрия Донского), вернее даже – в Коломну, под видом «поляков». И отобравших этот «бизнес», который заключался в работорговле собственным народом в Кафу через реку Дон. Народ–то был, конечно, не «собственный», а представлял собой «чудь белоглазую» (светлоглазую), искони тут проживающую и «не знавшую оружия». Потому и прозванную «чудаками». Вы же сами не знаете, поди, откуда взялось у нас это слово чудак.

Естественно предположить, почему именно Карамзин остановился в своей истории на предромановской эпохе. Он ведь из потомков еврейских (хазарских) предводителей волжских казаков–разбойников, давших Великой Перми «русскую» грамоту. И беден он стал потому, что именно Петр I лишил его предков имения под видом уничтожения старой знати, бояр и стрельцов.

Несомненно, что Пушкин – гений литературы и очень образованный человек для своего времени. Но и Карамзин – великий литератор, и только каторжная работа над Историей государства Российского не дала ему возможности проявить свой природный талант в собственно литературе. Что касается образования, то Карамзин для своего времени был едва ли не образованнее Пушкина, ведь он не кончал Царскосельский лицей, где как в любой русской школе преподают больше ненужного (идеология), чем нужного. Поэтому самообразование всегда на Руси более качественно нежели «регулярное, систематизированное» образование.

Я это к тому сообщаю вам, что не могли русские цари Александр I и Николай I, оба немного дубоватые, не сговариваясь нанять для написания русской истории самых наилучших представителей российской интеллигенции. Вернее даже единственных, самых наилучших. Заметьте также, что история Петра так и не была написана фактически до коммунистов, которые опять–таки нашли, даже выписали из–за границы, великолепнейшего русского писателя Алексея Толстого, создав ему барские, боярские условия в голодной коммунистической стране. Не верите? Тогда почитайте письмо Толстого к Бунину, где он пишет: «Ваня, приезжай, у меня тут два автомобиля…». Вы можете себе представить два автомобиля у писателя в 20–х годах прошлого столетия? Это по цене приблизительно как ныне две титановые подводные лодки типа потонувшего «Курска» с полным атомным вооружением на борту.

Спросите себя сами: кто кроме А. Толстого в те годы мог написать историю Петра? Уж не Демьян ли Бедный? Уж не Николай ли Островский и тем более, подневольный вор Шолохов? (Чувствуете руку КГБ?) Не Ильфа же с Петровым заставлять. Не Платонова и не автора «Белой гвардии», «Доктора Живаго» и не того, кому Лужков собрался поставить на Чистых прудах памятник в виде примуса. Сами ведь знаете, что это невозможно.

Сам факт того, что Бунин не откликнулся на призыв Толстого ехать немедленно в Россию, говорит, что Алексей Толстой был хотя и велик, но продажен как «mädchen für alle». И, все равно, А. Толстой был очень умен, и отомстил коммунистам за свое принуждение писать историю Петра, написав «Гиперболоид инженера Гарина», в котором только дурак не увидит суть русского коммунизма на примере рабочего класса острова, откуда Гарин докопался до «оливинового пояса Земли».

Говорить о самой истории Петра, написанной Толстым хотя и в виде романа, но озаглавленной именно как история (Петр Первый) и составленной в хронологической последовательности как у самого Карамзина, я не буду. И у Карамзина в Истории государства Российского много поэтики, хотя у него и не роман, а именно история. И поэтика эта сильно помогает ему врать, сбивать читателя с толку. Он расписывает всяческие мелочи, не относящиеся к истории, вернее, высасывая их из пальца. И тем самым, не дает читателю подумать над логикой событий. В результате алогичные детали, насыщенные мутью, разделяются друг с другом, растягиваются не по хронологии, а по самому чтению, и читатель не в состоянии увязать эти алогизмы в сплошную цепочку, из которой был бы виден алогизм. Скажу лишь, что у Толстого получилось именно то, что собрался написать Пушкин за хорошие деньги в свое далекое время.

Перехожу к анализу Подготовительных текстов Пушкина к Истории Петра, заметив при этом, что в этих «текстах» с величайшей скрупулезностью перечислены все моменты жизни и деятельности Петра, до самых мельчайших. И поэтому это и есть история Петра. Пушкин не успел туда налить воды а–ля Карамзин и а–ля А. Толстой. Например, как Меншиков протягивал иголку с ниткой сквозь свою щеку.

Дитя и подросток

Алексей Михайлович Тишайший – сын придурковатого «избранного» царя Михаила Романова, за которого фактически правил его отец, «патриарх» Филарет (в миру Федор Романов), в свою очередь «избранный» поляками, на самом деле не был никаким «тишайшим». Так как запустил Великий раскол православной церкви, велев сжечь старые церковные книги и напечатать новые, и утвердил знаменитое Соборное уложение 1649 года, согласно которому весь народ Московии стал рабами. Это был период, когда спрос на рабов в Кафе резко сократился, продавать свой народ на галеры, «за границу» стало невозможно. Но бывшим казакам–разбойникам под руководством хазарских (еврейских) предводителей (ставшими боярами и князьями) надо было как–то жить. И их «дружинам» тоже надо было жить. Думаю, что рядовые казаки–разбойники стали «рядовыми» стрельцами. Отлично ведь известно, что стрельцы никогда и нигде не работали, получая «государево содержание», и ожидали, когда государь позовет на какую–нибудь войну. На войне же грабили и этим жили, совершенно так же, как и предреволюционные казаки.

Продавая свой народ в рабство, эта камарилья жила за счет внешних денежных поступлений, нисколько не заботясь о научно–техническом прогрессе, и вообще о каком–либо производстве. Чудаковатая чудь плодилась, приплод продавался, и всем было хорошо. Чудь забывала о своих исчезнувших родичах, так как они никогда не возвращались, поэтому быстро успокаивалась, считая себя, оставшихся, свободными людьми. До тех пор, пока не поймают, а это, в свою очередь, состояние души как у вора, хотя они ничего ни у кого и не воровали. Я просто говорю о спокойствии души, чтобы было понятнее. «Татаро–монгольское иго» же тоже жило в свое удовольствие, наподобие охотников на «дичь», каковую возами впрок никогда не заготавливают, а на охоту ходят, когда возникает потребность (не путать с современными охотниками).

Итак, спрос на рабов «за границей» пропал, что делать, как жить хазарским «охотникам»? Перво–наперво у них износилось и пришло в негодность все то, что на Руси никогда не делалось, а только покупалось за границей: сабли, кубки, вино, парча и так далее. Потом «вольные охотники» сами оголодали и пошли уже не ловить чудную чудь, а – грабить. Только на пропитание и прикрытие наготы. Я это могу доказать многими историческими фактами, например тем, что бояре носили свои «праздничные» одежды до совершенной ветхости, передавая их из поколения в поколение. Что ни бояре, ни их стрельцы никогда не умели работать и совершенно презирали труд, считая работу хуже смерти. Почитайте хотя бы про нищенство тех времен: «подай, а потом можешь и убить даже».

Постепенно от безысходности догадались не просто грабить набегами, но поселились в округе своих потенциальных жертв, точно так же, как кочуют северные народы вслед за стадами оленей, считая, что таким именно образом их «пасут». Однако бегать за своими «стадами» надоело, и тогда их начали сгонять в свои «владения», на «посады». И именно Алексей Михайлович все это «упорядочил» своим Соборным уложением в законодательном, так сказать, порядке. Но, чтобы применить закон надо сначала поймать законопреступника. Поэтому потребовалась и идеология, новое православие (подробности у меня в других работах), которое закрепляло в сознании рабов необходимость кормить своих господ.