Читать онлайн «Красный флаг: история коммунизма». Страница 73

Сталин понимал значение плана Маршалла. Он был уверен, что возникновение двух противостоящих блоков неизбежно{558}. Он пришел к выводу, что Америка пытается возродить промышленную мощь Германии и создать на ее основе антисоветскую коалицию в Европе. Он решил, что безопасность СССР требовала «советизации» Центральной и Восточной Европы. Он развязал руки местным коммунистам. Народные фронты были уничтожены один за другим[478]. Наиболее драматично этот процесс протекал в Чехии, где в феврале 1948 года произошел государственный переворот. Готвальд заставил Бенеша принять коммунистическое правительство. Местные коммунисты без угрызений совести нарушали принципы демократии. Спустя десятилетия Якуб Берман оправдывал антидемократические действия коммунистов, когда им самим бросил вызов польский профсоюз «Солидарность»[479]: «Вы также можете обвинять нас в том, что мы были в меньшинстве. Да, мы были в меньшинстве. И что?.. Это ничего не значит! Чему нас учит развитие человечества? Оно учит нас, что именно передовое меньшинство всегда спасало большинство, иногда против воли этого большинства… Давайте открыто признаем: кто организовал восстание в Польше? Горстка людей. Именно так создается история»{559}.

Берман ясно дает понять, что многие сталинские лидеры по-настоящему верили в то, что советская система была лучшей системой для их стран. Они стремились к быстрому переходу к социализму. Большинство новых коммунистических лидеров, «малых Сталиных» нового порядка, провели немало времени в гостинице «Люкс» и других учреждениях Коминтерна: польский лидер Болеслав Берут, чех Клемент Готвальд, венгр Матиаш Ракоши и болгарин Вылко Червенков, муж сестры Г. Димитрова, — все они долго пребывали в Москве. Только двое лидеров были «местного разлива»: румын Георге Георгиу-Деж, железнодорожный электрик, который некоторое время участвовал в управлении партией даже из тюремной камеры, и просоветский албанский политик Энвер Ходжа, учитель, получивший образование в университете Монпелье, лишившийся работы после оккупации Албании итальянцами и открывший табачную лавку. В октябре 1949 года к этой группе коммунистических лидеров присоединился Вальтер Ульбрихт, еще один обитатель гостиницы «Люкс», возглавивший новое государство — Германскую Демократическую Республику (ГДР)[480]. Германия и Австрия после войны были разделены на оккупационные зоны. США, Великобритания и Франция ускорили формальное разделение Германии в июне 1948 года, объявив о намерении создать из подконтрольных им зон отдельное западногерманское государство со своей денежной единицей[481]. Сталин ответил разделением Берлина, который, находясь в советской оккупационной зоне, оставался городом общей администрации. Он надеялся, что этот шаг заставит союзников изменить свое решение. С этого времени и до следующего мая союзники организовали массовые поставки продовольствия голодающим жителям Западного Берлина. Сталин не был готов к новой войне, его тактика запугивания была обречена на неудачу. Германия, которая в 1920-е годы была центром классовой борьбы, в 1940-е превратилась в арену борьбы между двумя системами.

Сталин был настроен на мобилизацию всех ресурсов своей новой империи, чтобы противостоять угрожающему Западу. Экономику стран Центральной и Восточной Европы необходимо было перестроить по советскому образцу экономики 1920-х и 1930-х годов. В сельском хозяйстве планировалось провести коллективизацию. Требовалось отстроить тяжелую промышленность и при этом урезать расходы. С умеренной политикой Народного фронта было покончено. Правительства всех государств, контролируемых СССР, приняли пятилетний план в 1949-1950 годах. Как и в СССР, политика подразумевала «классовую борьбу» против кулаков и буржуазии.

Крах правительств Народного фронта и создание коммунистической империи в Центральной и Восточной Европе были подтверждены учредительной конференцией Коминформа, прошедшей в сентябре 1947 года в польском городке Шклярска Поремба. Коминформ задумывался не как последователь Коминтерна, не как организация, ответственная за распространение мировой революции, а как бюро обмена информацией между коммунистическими партиями. В новую организацию вошли только партии Восточной Европы, а также некоторые стратегически важные западноевропейские партии, которые были обязаны действовать в интересах советской внешней политики{560}. Сталин был убежден, что необходимо положить конец относительно свободному режиму контроля над европейскими коммунистами. Он понимал, что его требования вызовут недовольство представителей национальных партий, поэтому держал в секрете истинную цель конференции. Польский лидер Владислав Гомулка открыто выказал недовольство, однако это ни к чему не привело[482]. Деятельность партий подлежала более строгому контролю и должна была быть направлена на снятие американской угрозы. Народный фронт стал историей, его место заняла новая доктрина идеологической борьбы между «двумя лагерями»: капиталистическим и социалистическим{561}.

На Востоке план Маршалла нанес ущерб коммунистам, однако они могли положиться на поддержку сверхдержавы СССР и сохранить свою силу. Коммунисты Запада должны были действовать в крайне неблагоприятных для них обстоятельствах. Несмотря на то что коммунистические партии Франции и Италии сохраняли значительное политическое влияние в 1946-м и в начале 1947 года, первые же конфликты холодной войны ослабили их позиции. В мае 1947 года коммунисты были вынуждены покинуть коалиционные правительства. Коминформ навязывал им более жесткий курс, согласно которому партии отвечали не за подготовку революции, а уже за формирование общественного мнения против американского господства{562}. В 1947 году Сталин призвал европейских коммунистов к организации забастовок, в следующем году им было приказано сформировать «мирные» коалиции противников США. Новый курс, без сомнений, нанес большой ущерб коммунистическим партиям. Руководство Итальянской компартии, которая успешно участвовала в выборах 1948 года, надеялось, что СССР отнесется к плану Маршалла лояльнее или предложит свою помощь{563}. Советские власти проигнорировали эти надежды. Итальянцы понимали, что план Маршалла и американская поддержка станут ключевыми идеями предвыборной кампании христианских демократов. Сам генерал Маршалл грозился прекратить всякую помощь, если победу на выборах одержат коммунисты, а католическая церковь призывала американцев итальянского происхождения в письмах на родину — близким родственникам и даже незнакомым людям — предупреждать об угрозе коммунизма. Более миллиона таких писем было отправлено в Италию. Пражское выступление окончательно отстранило электорат от коммунистов, христианские демократы одержали сокрушительную победу над левым блоком. Коммунистическая партия Италии все еще оставалась самой многочисленной партией левого толка[483], однако ее представители, как и французские коммунисты, были отстранены от управления страной на многие десятилетия. Последней в 1948 году покинула национальное правительство финская компартия.

1 мая 1950 года группа людей, замаскированных под военных, с повязками, на которых были изображены красные звезды, захватила контроль над фабричным городком Мосини в штате Висконсин. Они заблокировали дороги и арестовали мэра Ральфа Кроненветтера, вытащив его из кровати, сонного, одетого в пижаму в горошек. Мэр признал свое поражение. Выступая с наскоро сооруженной сцены, украшенной лозунгом «Государство должно преобладать над личностью», на только что переименованной «Красной площади», он призвал горожан подчиниться новому режиму. Организатор переворота комиссар Корнфельдер объявил город Мосини частью ССША — Соединенных советских штатов Америки — и выпустил декрет о национализации промышленности, о запрете всех гражданских и религиозных организаций, а также всех партий, кроме коммунистической{564}.

Это был коммунизм по-американски, продемонстрированный не КП США, а членами консервативной антисоветской организации ветеранов войны «Американский легион». Жители Мосини прожили при коммунизме всего один день. Они приняли участие в одном из многих политических спектаклей эпохи, поставленных с целью демонстрации того, как опасен коммунизм. В Мосини вторглись переодетые в коммунистов члены легиона из других городов — местные их не узнавали. Их лидер заявил: «Остались считаные часы до того момента, как бедные и угнетенные рабочие поднимутся на борьбу и свергнут гнилой режим Уединенных Штатов!» Прослушав эту речь, «коммунисты» развернули в Мосини кампанию репрессий. Упорствующие, в том Числе три монахини, были отправлены в «концлагерь», начались чистки библиотек, был снят с показа в местных кинотеатрах запрещен фильм «Виновен в измене» — драма о «показательном» суде над венгерским кардиналом Йожефом Миндсенти.