Читать онлайн «Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения)». Страница 205

«Запрещена, впредь до отмены, публикация всех без исключения книг, брошюр, периодических изданий, журналов, календарей и нот, за исключением тех, которые издаются властями генерал-губернаторства».

Польским книгопродавцам было приказано развернуть антипольскую пропаганду. 3 тыс. польских книг были признаны запрещенными. И их числе находились шедевры польской литературы. Даже Коперник был запрещен. Все книги польской истории культуры, социологии и экономики были запрещены. 6 апреля 1940 г. был издан приказ — изъять из обращения все французские и английские книги, карты и атласы, все публикации с польской эмблемой. Польское общество книгопродавцев было отдано в руки немецкого доверенного.

В присоединенных областях вопрос о польских книгах и библиотеках был решен сразу. Все без исключения библиотеки были закрыты, а их склады конфискованы. 397 книжных складов было таким же образом ликвидировано. В генерал-губернаторстве было конфисковано 118 книжных складов...

Нападение на польскую книгу почти совершенно уничтожило польскую книжную торговлю, огромнейшие склады книг в стране. Снабжение населения книгами в немецком и гитлеровском духе стало орудием германизации.

Театр, музыка и радио.

Основная линия немецкой политики в Польше была изложена в циркуляре особой секции народного воспитания и пропаганды в генерал-губернаторстве. В нем говорится:

«Само собой разумеется, что ни один немецкий чиновник не будет содействовать развитию польской культурной жизни, каким бы то ни было образом».

Единственная цель, к которой следовало стремиться, — удовлетворение примитивной потребности развлечения и увеселения, тем более, что это было вопросом отвлечения внимания интеллектуальных кругов по возможности дальше от конспирации и политических дискуссий, которые могли способствовать развитию антинемецких чувств.

Культурная продукция и спектакли должны были лишиться всякой артистической ценности, глубокой мысли и национального элемента. Это было низведение к уровню низшего человеческого существа и подчинение нацистской теории о том, что немцы являются высшей расой.

Музыка: Польские музыкальные произведения должны были разрешаться лишь постольку, поскольку они служат развлечению. Концерты, которые высоким уровнем программы дают публике эстетические переживания, запрещались. Польские марши, национальные и народные песни и все классические произведения также запрещались.

Театр: До начала воины в Польше было 30 постоянных театральных групп, в том числе три оперных. 9 театров в присоединенных областях были конфискованы и превращены в немецкие. В генерал-губернаторстве — театры в Варшаве, Кракове, Люблине и Ченстохове были закрыты, а затем отданы немецким компаниям. Запрещались все серьезные пьесы, в том числе Шекспира и Мольера. Разрешены были исключительно примитивные и вульгарные развлечения... Они имели обыкновенно заглавия, вроде: «Сорок супругов мадам Илоны» и т.п.

Радио: В Польше было 11 радиостанций с более чем 1 млн. слушателей. Все станции были конфискованы. Станции в Варшаве, Кракове, Катовицах, Лодзи и Познани были отданы и пользование немцам. Уже 16 ноября 1939 г. всем полякам было приказано сдать приемники как в присоединенных областях, так и в генерал-губернаторстве. Всему населению запрещено было слушать радиопередачи. Слушание «Би-би-си» наказывалось многолетним заключением в тюрьме и даже смертью.

Борьба с польским языком.

Несколько недель спустя после вторжения немцев в Польшу на присоединенных территориях был издан приказ устранить все публичные извещения и надписи на польском языке. Приказ относился к железнодорожным станциям, автобусам и столбам для объявлении; даже почтовые ящики и умывальники должны были быть снабжены немецкими надписями. Польский язык был изгнан из всех учреждении, судов и школ. Он был изгнан также из костела: проповедь и гимны следовало исполнять по-немецки.

В генерал-губернаторстве германизация велась тоже, но не так строго. Названия улиц и главных площадей были переименованы; официальным языком стал только немецкий, хотя пользование польским языком в низших административных присутственных местах было дозволено. Немецким чиновникам было запрещено учиться польскому языку. Польским городам даны были немецкие названия: Гдыня стала Готенхафеном, Лодзь Литцманштадтом, Колло — Вартбруменом, Плоцк — Преттербургом, Блоцлавек — Леслау и т.д.

Принуждение поляков к службе в немецкой армии.

Одним из наиболее жестоких методов германизации с целью полного уничтожения независимой жизни Польши было принуждение польской молодежи оккупированных территорий к службе в немецкой армии. Поляки были объявлены немецкими гражданами и призваны в немецкую армию. Таким образом, судьба заставила их бороться против собственных братьев и по другую сторону фронта.

Доказательство: Тысячи поляков, взятых в плен на континенте после дня «Д»[193] и из армии Роммеля в Африке.

Насильственное навязывание немецкого гражданства.

Присоединение западной части Польши было использовано обвиняемыми и другими для обеспечения того, что они называли «возвращением в Германию тех, кто был потерян для немецкого народа».

Вопрос был урегулирован декретом от 4 марта 1941 г. и затем дополнен другим декретом в 1942 году. В названные декреты включались 5 групп лиц. Первые две составляли немцы, которые так или иначе сохранили связь с Германией в течение времени, когда были польскими гражданами.

Третью группу составляли те, «которые двигались по пути, ведущему к полонизации», вступая в брак с лицами не немецкого происхождения... Здесь были и те, которые не были немцами и женились на лицах «неопределенного происхождения», как, например, кашубы[194], польские группы из Силезии и Мазовшане. Они были на самом деле чистыми поляками, и немцы заведомо называли их лицами «неопределенного происхождения».

В четвертую, последнюю, группу входили лица немецкого происхождения, которые явно и активно работали и участвовали в организациях, враждебных Германии. Насильственное навязывание немецкого гражданства в особенности применялось к 3 и 4 группам. Многие из этих лиц давно порвали связь с Германией, стали лояльными польскими гражданами и частью польского народа, другие вовсе не были немцами когда бы то ни было.

Угрозами и административными штрафными мерами их лишили польского гражданства и наделили немецким. Против их воли и желания их статус был изменен. Ввиду необходимости выбора между концентрационным лагерем и истязанием, депортацией семьи и согласием на немецкое гражданство — многие выбирали последнее. Однако было много таких, патриотизм и дух самопожертвования которых были так сильны, что они не уступили...

Процесс германизации в течение пяти с половиной лет охватывал все области жизни и имел целью полное уничтожение культурной, национальной, политической и общественной жизни в Польше...

6. Третирование и убийства военнопленных

a) По мере возвращения польских офицеров и других чинов из германских лагерей для военнопленных все больше подробностей стало известно относительно условий, царивших в немецких лагерях. Все эти детали доказывают, несомненно, основную линию политики, инструкций и приказов в отношении к польским военнопленным. Плохое обращение, лишения и нечеловеческие условия были общими явлениями: убийства и причинение тяжелых телесных повреждений весьма часты. Ниже приведены примеры, которые были установлены показаниями свидетелей, подкрепленными присягой.

b) В сентябре 1939 года немецкими властями был организован временный лагерь для военнопленных в Вельске. Один из заключенных в упомянутом лагере показал следующее:

«10 октября 1939 г. комендант лагеря созвал всех заключенных и приказал тем, которые боролись в польской армии в качестве добровольцев, поднять руку. Трое военнопленных сделали так. Их немедленно вывели из шеренги и поставили на расстоянии 25 метров от группы немецких солдат, вооруженных пулеметом. Комендант приказал стрелять. Затем комендант обратился к оставшимся в живых и сказал им, что трое добровольцев казнены для примера».

c) 10 апреля 1941 г. нижеследующее случилось в Офлаге[195] II-E в Ной-Бранденбурге, причем подробности были засвидетельствованы показаниями под присягой бельгийского офицера:

«Нам было приказано покинуть лагерь Офлаг II-Е в Ной-Бранденбурге, в который мы были заключены вместе с 800 польскими офицерами, с большей частью которых мы были в дружеских отношениях. В день нашего отъезда польские офицеры чествовали нас проявлением дружбы и симпатии и прощались с нами из окон своих бараков. Это взбесило немецкого офицера по имени Лянг, который приказал стрелять по окнам бараков и в каждого поляка, появляющегося у окна. Спустя мгновение первый залп был направлен против польских офицеров, подходивших к окнам. После залпа человек, которому был вверен один из бараков, доложил, что один из польских офицеров ранен. Немецкий младший офицер грубо оттолкнул этого человека, и лишь спустя 15 минут раненый офицер был взят в госпиталь. Он был ранен в легкие».