Читать онлайн «Тайны ушедшего века. Границы. Споры. Обиды». Страница 139

К часу дня в поселок Черноречье явилось обкомовское партийное начальство. Секретарь обкома запретил митинг перед выносом тела. Тогда начались разговоры, что надо идти к обкому и продолжить митинг там.

26 августа. Траурная процессия. Стихийный митинг. Гроб с телом Степашина его товарищи понесли на руках. К 5 часам вечера похоронная процессия, обросшая множеством случайных людей, подошла к обкому. Площадь была запружена – собралось около 4 тысяч человек. Все же чернореченцы поддались на уговоры властей, перебрались от здания обкома на площадь Орджоникидзе и оттуда, уже на машинах химического завода, отправились на кладбище.

Когда траурная процессия удалилась на кладбище, на площади у обкома осталось большое количество обывателей, не имевших никакого отношения к похоронам. В конце концов митинг возник случайно. На нем прозвучали уже не только античеченские, но и «антисоветские» мотивы, недовольство Хрущевым и его политикой.

Ночь с 26 на 27 августа. Штурм обкома. Собравшиеся на стихийный митинг поначалу проявляли готовность к диалогу с властью. Однако ближе к ночи агрессивная и «незаконопослушная» часть толпы откололась от митинга и начала штурм обкомовской твердыни. Ворвавшись в здание, бунтовщики «открывали служебные кабинеты, искали секретарей обкома». К полуночи милицией и подразделением войскМВД обком был очищен от «митингующих». Но толпа наиболее «отпетых» и подогретых спиртным людей не расходилась. Учащиеся ремесленного училища,поснимав с себя поясные ремни ивзмахивая пряжками, бессмысленно носились по коридорам и кабинетам, вряд ли отдаваясебе отчет в том, зачем они это делают. Силами милиции и КГБ здание было вновь очищено…

27 августа. Утро на площади. Листовки.С утра в городе появились листовки, обращенные к рабочим. Кажется, властям так ине удалось выяснить, кто во время короткой ночной передышки (с 3 ночи до 8 утра) успел написать и размножить их на машинке: «26 августа 1958 года наши товарищи проносили гроб с трупом убитого чеченцами рабочего мимо обкома партии. Органы милиции вместо принятия мер к наказанию убийц задержали 50 человек наших рабочих. Так давайте же в 11 часов бросим работу и пойдем к обкому партии требовать их освобождения»…

Вручая листовку рабочему, какой-то неизвестный сказал, что для поездки к обкому специально выделены автомашины – находятся около гаража химического завода. Рабочий показал листовку бригадиру, тот другим. Призыв попал на «разогретую» почву. По инициативе бригадира члены бригады вместе с другими рабочими химического завода поехали в центр города – на митинг.

Это один из самых непонятных эпизодов в истории грозненских волнений. Что это были за машины, уже стоявшие наготове? Кто и когда сумел организовать коллективную поездку рабочих на митинг? И можно ли заподозрить в авторстве грамотно написанной листовки, да еще отпечатанной на пишущей машинке, хулиганов, громивших ночью обком и бессмысленно метавшихся по зданию, размахивая ремнями? А не попытался ли кто-то из местных русских «начальников» или работников «органов» использовать беспорядки для провокационной цели – подтолкнуть ЦК КПСС к силовому решению чеченской проблемы, возрождению репрессивного духа сталинского времени?

К 10 часам утра на площади вновь собралась большая толпа. Часть ее, несмотря на уговоры, оттеснила охрану и через главный подъезд ворвалась в здание. Их снова вытолкали. Но толпа не расходилась.

27 августа. Полдень. Захват обкома. Погром.К полудню на площади у здания обкома собралось уже более 1000 человек. Здесь же оказалась грузовая автомашина, в кузове которой стоял стол и был установлен микрофон. У микрофона выступалисначала женщина, потом неизвестный мужчина старше 40 лет, призывая к «выселению» чеченцев и ингушей, требуя освободить задержанных и прекратить работу на заводах. Примерно в час дня от митингующих снова откололась большая группа хулиганов, ворвалась в обком и заполнила все помещения: ломали мебель, били стекла в окнах, выбрасывали на улицу деловые бумаги, календари, кричали, свистели, некоторые из них призывали бить чеченцев и «устранить» местных руководителей.

Часть нападающих пробралась на крышу здания и стала жечь там бумагу. Другая группа заполнила галерею балкона 3-го этажа и оттуда выкрикивала «провокационные призывы». В служебных кабинетах нападавшие разливали чернила, рвали настольные календари и бумагу, срывали с окон занавески. В столовой обкома были открыты все водопроводные краны и краны газовых горелок. К счастью, коммунальные службы довольно оперативно прекратили подачу газа в здание. Толпа набрасывалась на «начальников», избивала их, рвала одежду.

27 августа. Нападение на МВД и КГБ. «Проект резолюции». Около пяти часов дня группа хулиганов набросилась на заместителя министра внутренних дел республики Шадрина и стала требовать списки задержанных. Затем насильно вытащила его на площадь. Туда же приволокли руководящих работников обкома. Другая часть погромщиков ворвалась в здание КГБ. Оружие сотрудники МВД не применяли, пытались уговаривать. Их не слушали, открывали двери служебных комнат, – искали задержанных. В 18 часов 30 минут были вызваны две пожарные машины якобы для тушения пожара. Одну тут же опрокинули, у другой повредили электропроводку и выпустили воздух из шин.

Около 8-9 часов вечера в захваченное здание обкома пришел Георгий Шваюк и принес написанный им «проект резолюции».

– Вавтобусе, – рассказывал он на суде, – я услышал, что назначается митинг по поводу «зверского убийства работника химзавода», в порыве гнева дома написал проект резолюции и поехал на площадь, где отдал его двум комсомольцам.

Как и многие другие, Шваюк оказался в гуще событий случайно. Однако написанный им проект не был результатом спонтанно вспыхнувших эмоций. Автор документа на короткий срок стал идеологом беспорядков, попытавшимся, так сказать, «облагородить» действия погромщиков какими-то осмысленными политическими требованиями.

В проекте предлагалось:

1. С 27 августа переименовать ЧИАССР в Грозненскую область или же многонациональную советскую социалистическую республику.

2. Чечено-ингушскому населению разрешить проживать в Грозненской области не более 10% от общего количества населения…

Этот шовинистический документ был немедленно размножен на пишущих машинках и оглашен участникам беспорядков. Нашли его через несколько часов в здании обкома вместе с копиями, отпечатанными на обкомовских бланках.

27 августа. 9 часов вечера. «Свяжите нас в Москвой». Около 9 часов вечера толпа загорелась новой целью: немедленно добиться «главной правды» у «верховного арбитра» – «правительства», ЦК КПСС. Под красным знаменем, взятым в здании обкома, бунтовщики направились на городскую радиотрансляционную станцию.

Толпу в здание не пустили. Тогда она отправилась на междугородную телефонную станцию. На этот раз бунтовщики действовали более решительно, но охрана применила оружие и ранила двоих. Лишь с третьей попытки, с городской почты, участники волнений дозвонились наконец в Москву. Разговор вел автор «проекта резолюции» Шваюк.

Ночь с 27 на 28 августа. На вокзале. Все под тем же красным знаменем около 300 человек прямо с почты отправились на городской вокзал. Толпа почти на два часа задержала отправление пассажирского поезда Ростов – Баку. На рельсы набросали камни, костыли, похитили ключи от двух стрелок. Раздавались античеченские выкрики.

…В полночь в Грозный были введены войска. Через 20 минут они оказались на станции. Толпа сопротивлялась – забрасывала военных и железнодорожников камнями. Солдаты, действуя прикладами и не открывая стрельбы, быстро подавили сопротивление. Беспорядки были прекращены. Четыре дня в городе действовал комендантский час. До 30 августа охрану важнейших объектов и патрулирование по городу осуществляли армейские подразделения.

Количество жертв. Поиск виновных. Аресты. Следствие. В результате беспорядков пострадали 32 человека, в том числе 4 работника МВД и милиции республики. Два человека (из числа гражданских) умерли, 10 были госпитализированы.

После событий органы МВД тщательно «профильтровали» город. Милиция возбудила 58 уголовных дел. Выявлялись «лица, не занимающиеся общественно полезным трудом – для решения вопроса об удалении из гор. Грозного». На 15 сентября 1958 г. таких оказалось 365 человек. 15-16 сентября состоялся суд над убийцами рабочего Степашина. Один из них был приговорен к расстрелу, другой – к 10 годам лишения свободы и 5 годам «поражения в правах».