Читать онлайн «Муссолини». Страница 65

Совет Лиги Наций не спешил с рассмотрением жалобы Эфиопии, но наложил запрет на экспорт оружия и в Эфиопию, и в Италию. Итальянцам это не повредило, так как они уже были хорошо вооружены и могли произвести еще оружие. Однако это серьезно препятствовало попыткам Эфиопии, владевшей примитивным оружием, модернизировать свое вооружение и укрепить оборону страны. Они вынуждены были покупать оружие в Германии и Соединенных Штатах, не являющихся членами Лиги Наций, но французское и британское эмбарго не допускало легальной доставки его в Эфиопию через Британский или Французский Сомалиленд.

Тем временем Муссолини продолжал подготовку к войне. 23 февраля 1935 года первые итальянские части отплыли в Африку, но Гитлер перечеркнул все расчеты Муссолини. 16 марта он объявил, что Германия вводит обязательную военную службу. Это было нарушением Версальского договора; впервые Германия решилась на подобный шаг. Что стали делать союзники? Британское правительство направило Германии протест, но в то же время сообщило, что министр иностранных дел Джон Саймон и Энтони Идеи нанесут визит Гитлеру в Берлине. Когда французское и итальянское правительствауслышали о предполагаемом визите, эта новость произвела на них неблагоприятное впечатление. Заместитель министра иностранных дел Италии Сувич заявил британскому послу Эрику Драммонду, что, по его мнению, подобный визит будет выглядеть как ослабление единого фронта Франции, Италии и Британии. Муссолини выступил с инициативой, чтобы министры иностранных дел всех трех стран встретились в городе Стреза на озере Лаго-Маджоре в Италии для восстановления единства и принятия конкретных действий против Германии.

Тем временем близились к завершению переговоры о франко-советском пакте. Британское правительство было резко настроено против этого пакта и критиковало Францию за альянс с Советским Союзом. Это был еще один камень преткновения в антигерманском союзе. Во всех обсуждениях между Италией, Францией и Британией по поводу нарушения Гитлером Версальского договора Саймон занимал самую прогерманскую позицию, а Муссолини — самую антигерманскую. С точки зрения дуче было две причины того, почему необходимо восстановить утраченное единство трех союзных держав. Во-первых, это будет препятствовать вторжению Гитлера в Австрию, пока итальянские войска заняты в Эфиопии; и во-вторых, это побудит Францию с Британией для сохранения альянса всячески лелеять добрые отношения с Италией, а потому быть снисходительными к захватническим поползновениям Италии в Африке.

Макдональд заявил, что возглавит британскую делегацию. Соответственно поступили и руководители двух других стран. Таким образом, конференция стала конференцией премьер-министров, а не просто министров иностранных дел. Британию представляли Макдональд, Саймон и сэр Роберт Ванситтарт, высокопоставленный чиновник министерства иностранных дел. Францию — Фланден и Л аваль, а Муссолини возглавлял итальянскую делегацию. Конференция открылась во дворце Борромео в Стрезе 11 апреля 1935 года и продолжалась четыре дня. Муссолини очень тревожился по поводу своих планов в Эфиопии: что скажут Макдональд с Саймоном и Фланден с Л авалем? Поэтому не стал поднимать этот вопрос сам, а решил подождать, что скажут другие. А в том, что обсуждение этой проблемы будет, он не сомневался. К его великому удивлению, ни британская, ни французская делегации об Эфиопии не упомянули, хотя Ванситтарт считал, что это было ошибкой.

При обсуждении возможности введения экономических санкций против Германии Муссолини подчеркнул, что экономические санкции часто носят обоюдоострый характер и приносят больше вреда странам, которые их ввели, чем той, против которой они направлены.

В последний день конференция обсуждала заключительное коммюнике. В предлагаемом тексте заявлялось, что три державы «находятся в полном согласии относительно противодействия… любому одностороннему отказу от договоров, могущему поставить под угрозу мир и спокойствие». Муссолини предложил дополнить фразу «…поставить под угрозу мир и спокойствие»: «…мир и спокойствие в Европе». Ванситтарт сразу уловил, куда клонит Муссолини, но Макдональд с Саймоном переглянулись и не сказали ни слова. После некоторого молчания поправка Муссолини была принята. Теперь он был уверен, что ни Британия, ни Франция не станут мешать его вторжению в Эфиопию.

14 мая, выступая в Сенате, Муссолини заявил, что начинает действия против Эфиопии, подчеркнув при этом, что, если Италии суждено сыграть значительную роль в сохранении мира в Европе, она должна позаботиться о своем тыле в Африке (в Эритрее и Сомали), в четырех тысячах километрах от Рима.

2 мая 1935 года был подписан франко-советский договор. Британское правительство было недовольно. В июне без консультаций с Францией и Италией Саймон подписал морской договор с Гитлером, согласно которому Германия может построить флот, но численность его не должна превышать 35 % от численности британского флота. Британцы утверждали, что совершили хорошую сделку, так как этим договором ограничили размеры немецкого флота. Гитлер и в самом делесоблюдал этот договор до начала войны в 1939 году. Однако французы увидели в нем предательство антигерманской солидарности союзников и преисполнились еще большей решимости оставаться в хороших отношениях с Италией.

В июне Макдональд ушел в отставку с поста премьер-министра. Правительство возглавил Болдуин, а сэр Сэмюель Хоар стал министром иностранных дел. Макдональд остался в правительстве, а для Идена был создан новый пост — министр по делам Лиги Наций и общей коллективной безопасности. Новое правительство находилось в сложной ситуации. Через 16 месяцев должны были состояться выборы, а британское общество буквально бредило Лигой Наций и принципом коллективной безопасности. Это получилось главным образом благодаря пропаганде, которую вел Британский союз в поддержку Лиги Наций, и особенно его президент лорд Сесил Челвудский — Роберт Сесил. Это он противодействовал Муссолини во время инцидента на Корфу в 1923 году. В предвыборной анкете британской публике задавался вопрос, поддерживает ли она идею экономических санкций и применение при необходимости военной силы против агрессора. В анкетировании участвовали более десяти миллионов человек. Результаты опроса, опубликованные в июне 1935 года, были таковы: 94 % поддержали экономические санкции; более 74 % поддержали применение силы против агрессора.

Британское правительство стремилось поддержать Лигу Наций и коллективную безопасность и надеялось таким образом выиграть выборы, но при этом оно не хотело озлоблять Италию. Особенно это относилось к антигерманской фракции в правительстве и министерстве иностранных дел. В высших эшелонах власти произошел глубокий раскол по вопросу выбора политики в отношении Германии. Одни, например лорд Ротмир, считали, что гитлеровские великолепные молодые парни-штурмовики защищают Европу от коммунизма; другие, Болдуин и его единомышленники, надеялись, что нацистская Германия и коммунистическая Россия станут воевать друг с другом, а третьи твердили, что величайшей угрозой миру является Германия и традиционная британская политика поддержания баланса сил в Европе диктует необходимость противодействовать Германии, а если понадобится, вступить с ней в войну, объединившись с любым союзником, в том числе с Италией и Советским Союзом.

Главными идеологами этой линии были Черчилль, влиятельный член парламента от консерваторов, не занимавший в то время никаких постов, и сэр Роберт Ванситтарт. Черчилль и Ванситтарт, решительно настроенные дать отпор агрессивным замыслам Гитлера, тем не менее готовы были допустить агрессию Муссолини в Африке, хотя и надеялись, что он сделает это без ущерба для репутации Лиги Наций и консерваторов на всеобщих выборах.

Муссолини понял их политику и не захотел спасать ни репутацию Лиги, ни британское правительство. Он предпочел завоевать Эфиопию наперекор оппозиции Лиги Наций и Британии, бросить вызов всем и победить. Когда 21 мая Драммонд беседовал с Муссолини, разговор был резким и прямым, притом собеседники старались обвести друг друга вокруг пальца. Драммонд заявил, что Британия для сохранения Лиги Наций может пожертвовать дружбой с Италией. Муссолини на это ответил, что не для того потратил столько денег и отправил такое количество военных частей в Африку, чтобы всего лишь разрешить спор по поводу пограничной стычки в Уаль-уале. Он должен получить от Эфиопии гарантии безопасности, и если окажется, что достичь этого можно, только вступив в войну, то так и сделает. Итальянский представитель в Лиге Наций Алоизи высказал эти мысли в еще более резких выражениях на скромном обеде с Иденом в Женеве. Он заявил, что такой человек, как Муссолини, не будет тратить шестьсот миллионов лир для того, чтобы потом по просьбе Лиги Наций изменить свое мнение. В этой ситуации Саймон мог только сообщить британскому кабинету следующее: хотя он ожидает, что в сентябре Италия начнет войну с Эфиопией, это дело требует чрезвычайно тонкого подхода и вести себя надо таким образом, чтобы не повлиять отрицательно на англо-итальянские отношения.