Читать онлайн «Королевский двор в Англии XV–XVII веков». Страница 50

Вопреки распространенному мнению, каролинский двор не был един в своих абсолютистских устремлениях и его отделение от оппозиции не было полностью завершено до самого кануна гражданских войн. Разделение двора на противоборствующие стороны во многом зависело не только от симпатий фракционеров к монархии или парламенту, но и от внешнеполитических устремлений или конфессиональных предпочтений: многие из придерживавшихся протестантских или католических взглядов были готовы забыть о религии, когда вставал вопрос о политических или экономических привилегиях.

Другой особенностью двора стала его тесная связь с внешнеполитическими силами: внутренняя обстановка была достаточно благоприятной, поэтому приоритетной для Карла I стала именно внешняя политика. Вследствие брака дочери Якова I Елизаветы и Фридриха Пфальцского и последовавшей после неудачи проекта «испанского брака» свадьбы Карла I и французской принцессы Генриетты-Марии Англия оказалась втянутой в сложную систему дипломатических отношений с рядом континентальных держав, принимавших участие в общеевропейском религиозно-политическом конфликте, Тридцатилетней войне.

Каролинский двор характеризовало наличие двух типов объединений придворных. Как и при поздних Тюдорах, в разные периоды времени в рамках двора Карла I действовали отдельные группировки придворных, которые представляли собой кратковременные, нестабильные объединения придворных, которые создавались для решения сиюминутных и конъюнктурных задач. Ярким примером такого объединения придворных является антибекингемовская группировка, существовавшая в 1625–1628 гг.

Более организованной формой придворных объединений являлись фракции, которые характеризовались наличием яркого лидера, стабильного состава и четко очерченных целей, задач, а также ориентацией на долгосрочную перспективу. Оформление фракций путем институциализации придворных группировок произошло в конце 1620-х годов в условиях отсутствия фаворитизма и стало определяющим системным признаком своеобразной биполярной организации королевского двора.

Вследствие вовлечения Англии в события на континенте английские придворные фракции 1630-х годов, в отличие от политических группировок тюдоровского и яковитского дворов, которые обычно назывались по имени их политических лидеров, оказались связанными с теми или иными иностранными государствами, интересы которых выражали возникавшие на этой основе объединения придворных[667]. Профранцузская фракция была представлена королевой Генриеттой-Марией и ее сторонниками, происпанская – целой группой лиц из числа ближайшего окружения короля. Данное обстоятельство стало причиной того, что главными участниками придворной борьбы наряду с английскими придворными оказались дипломатические представители Испании и Франции.

На протяжении XVI в. Испания традиционно считалась для Англии наиболее могущественным и опасным внешним врагом. Столкновение интересов в сфере морской торговли и борьба за золото Нового Света усугублялись конфессиональным противостоянием: испанские Габсбурги представляли потенциальную угрозу английскому протестантизму. Ситуация изменилась при Якове I Стюарте, который постарался наладить партнерские отношения с Мадридом.

Во второй половине 1610-х-начале 1620-х годов политические и религиозные противоречия в Европе вылились в единый общеевропейский конфликт – Тридцатилетнюю войну. Одним из главных действующих лиц первого этапа Тридцатилетней войны оказался курфюрст Пфальца Фридрих, за которого еще в 1613 г. была выдана дочь Якова I Елизавета. Главной целью внешней политики Испании наряду с возвращением Нидерландов стало стремление удержать Англию от заключения союза с протестантским альянсом, действовавшим против сил Габсбургов.

Для осуществления этой задачи испанский посол в Англии Диего Сармьенто де Акунья, граф Гондомар, начал разрабатывать проект брака испанской инфанты Анны-Марии, дочери Филиппа III, и Карла, принца Уэльского[668]. Предложение испанской стороны было благосклонно принято Яковом I, рассчитывавшим на мирное урегулирование вопроса о возвращении его зятю Пфальца, к тому времени занятого императорскими войсками. Переговоры продвигались плохо, и в феврале 1623 г. принц Карл в сопровождении королевского фаворита Джорджа Вильерса, маркиза Бекингема, отправился в Мадрид для заключения брака[669]. Однако вызывающее поведение Бекингема и неуступчивость испанцев, не дававших никаких гарантий возвращения Пфальца, положили конец планам Якова I. Оливарес, фаворит Филиппа III, объявил Бекингема противником испанского брака, после чего нахождение Карла в Мадриде стало бесполезным[670].

После возвращения в Лондон Бекингем выступил за войну с Испанией[671]. Собранный в феврале 1624 г. новый парламент предоставил королю субсидии на ведение военных действий против Габсбургов. Оливарес еще предпринимал попытки наладить контакт с Яковом I и Карлом, однако его усилия упирались в непреклонность Бекингема[672].

В марте 1625 г. королем Англии стал Карл I Стюарт. Как и в последние годы правления Якова I, приоритетным направлением деятельности нового короля стала внешняя политика, а главной целью – восстановление в правах его сестры Елизаветы и ее супруга Фридриха Пфальцского. Со смертью Якова I, до самого последнего момента не решавшегося пойти на разрыв с Испанией, произошел решительный переход от дипломатических переговоров к военным действиям[673].

При новом короле происпански настроенные придворные быстро утратили свое влияние. Джон Дигби, граф Бристол, бывший главным сторонником испанского брака, оказался под угрозой суда. Томас Говард, граф Эрандел, несколько раз выступавший против Бекингема на заседаниях палаты лордов, также попал в немилость при Карле I[674]. Со смертью Гондомара в октябре 1626 г. положение сторонников Испании стало еще более незавидным.

Начавшаяся война против Испании оказалась неудачной. Экспедиция в Кадис, предпринятая в октябре 1625 г. под руководством Бекингема, завершилась полным провалом, после чего военные действия против Испании были фактически прекращены. Карл I, ведомый Бекингемом, оказался занят идеей подписания союзного договора с Францией, а затем и войной с ней.

К моменту убийства летом 1628 г. Бекингема Карл I попал в крайне тяжелое положение: внутриполитические противоречия в отношениях с парламентом и финансовая нестабильность королевского двора оказались отягощенными фактом военного противостояния с двумя сильнейшими континентальными державами. Со смертью Бекингема был завершен ранний период правления Карла I, характеризовавшийся сосредоточением всей полноты власти в руках королевского фаворита, лихорадочные действия которого поставили королевский двор на грань банкротства и способствовали росту недовольства среди населения[675]. Могущество Бекингема и отсутствие четкого курса во внешней политике герцога, с одной стороны, и аморфность оппозиции фавориту в среде высшей аристократии – с другой, были главными причинами того, что в 1625–1628 гг. королевский двор не знал деления на фракции, а сторонники Испании, поддерживавшие Гондомара при Якове I, не играли большой роли.

Реакция двора на смерть Бекингема, человека, определявшего всю политику королевства последних лет, была неоднозначной. Король в лице Бекингема потерял не только друга, но и наставника, советника и фактически соправителя. С момента восшествия на престол в 1625 г. Карл I полностью полагался на своего наделенного огромными полномочиями фаворита, которому было позволено делать все, что он считал нужным. Всю вину за промашки герцога Карл I брал на себя[676]. Граф Пемброк говорил, что в Англии никогда не было такой ситуации, чтобы приходилось воевать со всеми вокруг, и так, чтобы польза от этих война была только Испании[677]. Если сторонники парламента ликовали, называя убийцу Бекингема, Фелтона, своим спасителем, то Карл I был безутешен[678].

После смерти Бекингема в Англии началась постепенная стабилизация ситуации. Лидирующие позиции при дворе перешли к Ричарду Уэстону, назначенному в июле 1628 г. лорд-казначеем и очень быстро возвысившемуся настолько, что, по словам венецианского посла, никто не решался открыто ему противоречить[679]. При дворе началось постепенное оформление двух противостоявших друг другу фракций. Главой французской фракции стала королева Генриетта-Мария, тогда как группа, выступавшая за сближение с Испанией, оказалась представленной Уэстоном и его сторонниками. В состав испанской фракции Уэстона вошли представители новой знати, королевские министры, достигшие своего положения благодаря успешной службе Карлу I и его отцу.