Читать онлайн «Арийский миф III рейха». Страница 82

Согласно статистическим данным, их доля в период с] ноября 1941 года по 31 мая 1942 года составляла 64,3 %. О росте количества незамужних рожениц говорят и данные дома "Померания". Если в 1938 году только 47 % матерей не состояли в браке, то 1939 году их доля составила 56 %. В 1940 году произошел некоторый спад (51 %), который сменился резким скачком в 1941–1942 годах (58 и 71 % соответственно). Однако, кажется, к концу наметилось кардинальное изменение. В мае 1944 года Эбнер докладывал о том, что в родильных домах оказывалось больше замужних женщин, чем не состоящих в браке. Вероятно, это объяснялось тем, что будущие матери предпочитать уезжать из городов, подвергавшихся постоянным бомбежкам, укрывшись Я домах "Лебенсборна", расположенных, как правило, в сельской местности.

Для того чтобы соблюсти в тайне внебрачную беременность и рождение ребенка, сотрудники "Лебенсборна" должны были одинаково относиться как к замужним, так и к незамужним женщинам. Ко всем им обращались с добавлением одинаковой приставки "фрау", поэтому внешне было очень сложно установить семейный статус роженицы. Аналогичным образом должны были обращаться друг к другу и пациентки домов "Источника". Все усилия были направлены на то, чтобы воплотить в жизнь идею Гиммлера: каждая женщина, а не только состоящая в браке, должна была выполнить свой материнский долг перед своим народом. По этой причине в рамках эсэсовского заведения ко всем должны были относиться с равной степенью почтения и уважения. Однако это крыло в себе иную сторону конфликта. Уже заблаговременно многие офицеры СС приводили в качества примера жалобы на то, что замужние женщины неохотно направлялись в дома "Лебенсборна", так как они опасались, что их приравняют к матерям-одиночкам. Подобным установкам способствовало пресловутое сохранение тайны рождения, Подобная антипатия к "Лебенсборн" не в последнюю очередь была связана с тем обстоятельством, ч го из пего были удалены прежние руководители. Эбнсру требовалось проявить чудеса дипломатии и ораторского искусства, чтобы все-таки выяснить у Гиммлера, что организация, в которой он работал, в первую очередь предназначалась для незамужних матерей. Само собой разумеется, в "Лебенсборн" могли попадать и жены эсэсовских офицеров. "Практика показывала, что могло случиться и такое", — писал Эбнер в одном из писем. Он прекрасно понимал, зачем требовались столь осторожные формулировки. Многие жены офицеров СС полагали, что они являлись "исключительными", а потому требовали к себе (даже в годы войны) особого отношения. Тем не менее Эбнеру удалось деликатно разочаровать их, заверив, что в домах "Лебенсборна" не делают никакого различия между попавшими туда женщинами,

Но эта уверенность была подорвана три года спустя, в конце войны. Огромный приток женщин, состоявших в браке, вызвал у Эбнера опасение, что вследствие этого процесса будет искажена истинная идея "Источника жизни". В 1944 году он писал: "Лебенсборн" никак не интересует замужних женщин — им просто удобно рожать в наших домах". В тот момент на Эбнера посыпались жалобы, В частности, это касалось писем бригаденфюрера СС Кранефуса и оберфюрера СС Дойшля. Жена последнего рожала в доме "Хохланд". В ответ на упреки Эбнер раздраженно заметил, что не потерпит в своих родильных домах никаких привилегированных рожениц, даже если они являются женами высокопоставленных эсэсовцев. Насколько мало замужние женщины были готовы влиться в жизнь домов "Источника", настолько же неудачной оказалась попытка Гиммлера и Эбнера создать в "Лебенсборне" некое подобие "материнского сообщества". Это следует из сведений старшей медицинской сестры из Штайнхёринга, которая постоянно сталкивалась с претензиями фрау Дойшль, которая неизменно требовала "надлежащего" отношения. За полтора года работы в "Источнике" эта медицинская сестра постоянно сталкивалась с тем, что жены офицеров СС за редким исключением претендовали на особое обхождение. Им была вообще чужда мысль о некой общности, дабы влиться в нее, им приходилось проявлять немалую волю ("если таковая у них вообще наличествовала"). Подобные роженицы требовали не только освободить их от небольших работ по дому, но и предоставить персональную палату. Подобные заявления мало соответствовали национал-социалистской идее о "народной общности" и еще меньше подходили для намерений руководства СС уравнять замужних женщин и матерей-одиночек. Будни родильных домов "Лебенсборна" наглядно показывали, что провозглашенные СС расовые догмы не могли справиться с социальной напряженностью.

Продолжительность пребывания матерей в домах "Лебенсборна" была разной. Женщины, состоявшие в браке, оказывались там, как правило, только на время родов. Незамужние роженицы в целом находились в "Источнике" с седьмого месяца беременности и два месяца после родов. Послеродовый период использовался для того, чтобы женщины прошли курсы и могли спокойно справиться с новой для них ролью матери. Если будущие матери хотели скрыть свою беременность от окружающих, то их могли принять гораздо раньше седьмого месяца беременности и оставить дольше, чем на два месяца.

То обстоятельство, что пребывание в домах "Лебенсборна" продолжалось несколько месяцев после родов (что само по себе было необычной практикой), было вызвано необходимостью кормления грудью. Это должны были делать по возможности все матери. Руководство "Лебенсборна" видело прямую взаимосвязь между сроком кормления грудью и детской смертностью. Когда в годы войны в домах "Источника" стало расти количество умерших новорожденных, Эбнер в своем письме отметил, что "он и его медицинские знания не могут конкурировать с силой, которую природа заложила в материнское молоко". Эбнер был свято убежден в том, что детскую смертность можно было снизить, если только женщины будут исполнять свой долг матери по отношению к детям "полностью", Вновь и вновь руководство "Источника жизни" обращало внимание на то, что ни одна незамужняя мать не должна была преждевременно прекращать кормление ребенка грудью и раньше положенного покидать дом "Лебенсборна". Подобный шаг означал, что она была вынуждена работать, а стало быть, ребенку уделялось меньше внимания. Во всех этих случаях "Источник" брал на себя все финансовые издержки, которые были связаны с длительным пребыванием матери в одном из его родильных домов. К тому же во время многомесячного пребывания в "Лебенсборне" для каждой женщины находилось занятие. Преимущественно они должны были заниматься легким трудом на кухне или в самом доме. Наряду с этим для молодых матерей устраивались курсы по ведению домашнего хозяйства и уходу за новорожденным. Расширяя эту сферу деятельности, "Лебенсборн" совместно с женскими организациями и Имперской службой матерей устраивал прямо в домах специальные материнские школы. Будущие невесты эсэсовцев проходили здесь специальный материнский "курс повышения квалификации", который был обязателен для вступления в брак.

Конечно, нельзя забывать и о том, что женщины, на несколько недель, а иногда и месяцев изолированные от внешнего мира, являлись идеальным объектом для идеологической обработки. Как говорилось в предыдущих главах, в июне 1938 года во всех домах "Лебенсборна" стали проводиться специальные "мировоззренческие занятия", которые ставили своей целью воспитать не только отличных матерей, но примерных национал-социалисток. Никто не мог покинуть дома "Лебенсборна", не будучи укрепленным в национал-социалистской вере. Как мы помним, мировоззренческое обучение матерей проводилось под началом Главного управления по вопросам расы и поселений. Занятия проводились РуС-руководителем из близлежащего оберабшнитта СС. Конец этой идейной учебе положила война, когда почти все РуС-руководители оказались задействованными на оккупированных территориях. Поскольку лекторов не хватало, то задачи по идеологической обработке матерей были поручены Главному управлению СС.

В итоге за мировоззренческое обучение до самого конца войны стал отвечать сам Эбнер. Он подготовил, насколько мог, заведующих каждого из домов, а те три раза в неделю читали лекции матерям, В целом эти занятия не отличались разнообразием и изысканностью. Нередко они сводились к совместному прослушиванию радио, просмотру специальных кинолент (которые нередко заменяли обыкновенные игровые ленты), зачитыванию глав из "Майн кампф", Подчас занятия превращались в "посиделки", на которых пелись партийные и эсэсовские песни. Но даже эти малополитизированные занятия не представляли для матерей особого интереса. Многие из них не скрывали своего неудовольствия. По этой причине заведующие родильными домами (как правило, медики по профессии) относились к заданию проводить мировоззренческую учебу как к пустой формальности.

Вообще, само понимание доктора в "Лебенсборне" было весьма специфическим. Оно, как и стоило предполагать, базировалось на представлениях Гиммлера. По его мнению, доктор должен был быть не медиком в белом халате, а помощником, который должен был проникнуться проблемами будущей матери, даже психологом, который мог помочь в решении этих проблем. Эбнер как-то произнес фразу, исполненную пафоса: "В "Источнике жизни" врач в первую очередь является другом и по-отечески приветливым консультантом наших матерей, которые только в самом крайнем случае должны вспоминать, что он вообще-то доктор". Ожидалось, что доктора в "Лебенсборне", проводя мировоззренческие беседы, станут для рожениц чем-то вроде священнослужителей, дарующих утешение и нравственно укрепляющих.