Читать онлайн «Царь Ирод Великий. Воплощение невозможного (Рим, Иудея, эллины)». Страница 71

Николай, конечно не был единственным писателем при дворе Ирода. Можно указать и философа-софиста Филострата, бывшего украшением как двора Клеопатры, так и кружка Ирода{194}. Другом царя был брат Николая Птолемей, а к числу близких сотрудников можно отнести воспитателей его сыновей Андромаха и Гемелла. При дворе царя мы встречаем также ритора Иринея, грека Эварата с острова Кос, знатного рода обманщика и интригана Эврикла из Лакедемона.

Однако еще более важным фактом было то, что царь дал своим сыновьям от Мариамны прекрасное эллинистическое образование, причём для его совершенствования отправил их в Рим, где обучались и другие сыновья Ирода — Архелай и Ирод Антипа. Показательно, что дети Мариамны проживали в Риме в доме не иудея, а близкого сподвижника императора Азиния Поллиона (75 г. до н.э. — 4 г. н.э.). Напомним, что именно этому Азинию принадлежит заслуга устройства первой публичной библиотеки в Риме и создания первого литературного кружка, в котором принимали участие великие латинские поэты того времени — Гораций и Вергилий. Поскольку сыновья Ирода пробыли в Риме 5–6 лет, то, несомненно, они также были знакомы с самыми блестящими представителями римской интеллигенции того времени, в том числе, конечно, и с Вергилием и Горацием, а возможно, даже с Овидием.

Таким образом, очевидно, что Ирод старался разрушить непреодолимую стену между иудейским и эллинистическим мирами, рискуя вызвать недовольство сторонников незыблемых обычаев иудейской старины. Его стремление завязать тесные отношения с окружающим миром порой не знало границ и затрат. Как пишет Иосиф Флавий, «возведя множество построек в собственном царстве, он распространил свою щедрость за его пределы. Городам Триполи, Дамаску и Птолемаиде он построил гимнасии, Библосу — стену, Бериту и Тиру — залы, колоннады, храмы и рынки, Сидону и Дамаску — театры, приморской Лаодикее — акведук, Ашкелону — бани, роскошные фонтаны, окружённые аркадами четырехугольные дворы, отличающиеся как размахом строительства, так и искусством отделки, и есть места, где он насадил леса и разбил сады. Многие города получили от него в подарок землю, как если бы принадлежали его собственному царству, другие, как, например, Кос, — он обеспечил доходами, позволяющими круглый год содержать гимнасиарха, так чтобы эта должность никогда не пустовала. Всех нуждающихся он снабжал зерном. Родосу он неоднократно давал деньги на постройку кораблей, а когда там сгорел храм Аполлона, Ирод из собственных средств восстановил его, сделав более пышным, чем прежде. Что можно сказать о его дарах ликийцам и самосцам или о щедрости, с которой он удовлетворял нужды всех ионийских областей? А разве не полны приношениями Ирода даже Афины и Спарта, Никополь и мисийский Пергам? И разве не вымостил он на 20 стадиев (стадий олимпийский — 192,3 м. — В. В.) полированным мрамором широкую улицу в сирийской Антиохии, до того избегаемую жителями из-за обилия на ней грязи, и разве не защитил её колоннадой из конца в конец?

Могут возразить, что благодеяниями наслаждалась лишь небольшая часть каждого из облагодетельствованных народов. Зато то, что он сделал для элейцев, было даром не только всей Греции, но и всему населённому миру, вплоть до самых отдалённых его частей, куда достигает слава Олимпийских игр. Ибо когда он увидел, как по недостатку средств игры приходят в упадок и как вместе с ними уходит последнее, что осталось от древней Эллады, он не только возглавил это четырёхлетнее собрание, которое застал на своём пути в Рим, но и снабдил его средствами на будущее, достаточными для того, чтобы его участие в этом деле никогда не стёрлось из памяти. Мы будем продолжать до бесконечности, если только возьмёмся перечислять уплаченные им за других долги и налоги, как, например, когда он освободил Фазаэлис, Баланею, а также киликийские города от части лежавшего на них налога». Далее следует примечательное завершение Иосифом Флавием этого восхваления щедрот иудейского царя: «Вместе с тем ему приходилось отчасти сдерживать свою исключительную щедрость из страха возбудить к себе зависть или вызвать подозрения в том, что делая для этих городов больше, чем их собственные правители, он руководствовался какими-то тайными замыслами» (ИВ. С. 69–70). Более того, в «Иудейских древностях» говорится, что в благодарность за финансовую поддержку Олимпийских игр он был «навеки записан элидцами в число почётных устроителей игр» и почётным судьёй игр — «агонофетом» (ИД. Т. 2. С. 205). Тем самым было признано то, что он перестал считаться «варваром» и был с почестями включён в полноправные члены эллинистическо-римской культуры.

Нет оснований сомневаться в искреннем уважении иудейского царя к эллинистической культуре. Однако характерно, что география строительства Ирода охватывает в основном регион восточной части империи от Идумеи до Эпира в западной Греции и ряд островов Эгейского моря, причём, как правило, только вдоль Средиземноморского побережья. При этом удивительно то, что нет никаких свидетельств о его благотворительности в Африке, особенно в Александрии. Вероятно это было связано с какими-то особыми отношениями царя с египетскими иудеями.

Такую явно целенаправленную политику распространения строительной активности Ирода можно объяснить рядом причин. Во-первых, это были места, представляющие центр угасающего эллинистического мира. Именно там такой благодетель, как Ирод, мог заслужить особую репутацию и прибрести влияние за свою деятельность. Во-вторых, эта часть империи в самом начале правления Августа подчинилась его власти и поэтому представляла регион, явно благоприятный для укрепления положения Иудеи. И, наконец, последним по порядку, но не по значению было то, что именно там, за исключением крупнейших городов империи — Рима и Александрии, были наиболее многочисленные иудейские общины. Следует отметить, что Ирод явно избегал строительства в тех местах, которые были недостаточно интегрированы в империи, например, во Фракии и Коммагене. В этой связи понятны выше приведенные слова Иосифа Флавия о сдержанности Ирода, чтобы не злить местных правителей.

Немаловажное значение, конечно, для строительной и благотворительной деятельности царя имело и то, что вдоль Средиземноморского восточного побережья пролегали многочисленные торговые пути. Поэтому наряду с сооружениями культурного назначения значительное место занимали проекты явно экономического характера. Например, в приморских городах Тире и Берите он строит «залы (в греческом тексте «стоа», что первоначально означало длинный склад для зерна), колоннады (портики) и рынки». В Антиохии он вымостил главную улицу и построил колоннаду (длинный портик), защитив людей от дождей, то есть обустроил главную торговую улицу столицы Сирии. На Хиосе он перестроил «стоа», разрушенную Митридатом, скорее всего, склад. Ирод также поощряет судостроение на Родосе. Устройство во всех его главных городских центрах водоснабжения и канализации, как справедливо отмечает Ричардсон, также наглядно свидетельствует об интенсивной коммерческой и промышленной деятельности{195}.

При этом нелишне отметить, что все сооружения Ирода были современными как по материалам, так и по методам строительства, а многие опережали его время. Практиковалось применение цемента под водой, для чего требовались материалы, технические эксперты и самые опытные организаторы работ. Многие новшества Ирод явно вводил сам, особенно это проявилось при строительстве Иерусалимского Храма и новых городов. До нашего времени не дошло имени ни одного архитектора или инженера на его службе. Однако многое указывает на огромную роль самого царя. Он должен быть признан исключительно выдающимся руководителем и организатором грандиозного объёма созидательной деятельности, возможно, даже превосходящим двух его соперников в этой области — самого императора Августа и его ближайшего помощника и зятя Марка Агриппу{196}.

О том, что щедроты Ирода были вызваны не только его почитанием эллинистической культуры и страстью к строительству, но и являлись плодом трезвого расчёта, свидетельствует следующий пассаж Иосифа Флавия: «С иностранными государствами он поддерживал отличные отношения и при случае оказывал им услуги, чем ещё располагал их в свою пользу, причём оказывал всю свою истинную щедрость. Благодаря этому и постоянной удаче влияние его росло» (ИД. Т. 2. С. 171). Конечно, такое влияние служило деловым интересам царя, создавая и поощряя благоприятные условия для развития связей этих экономических и культурных городов с Иудеей и привлечения в его царство купцов, промышленников, различных торговых агентов, а также различных мастеров, актеров и спортсменов.

Такая политика развития внешних связей вызвала прилив больших масс неиудеев и необходимость сооружения театра и амфитеатра в Иерусалиме, столь возмутивших ортодоксальные круги иудейского общества. Тем же стремлением царя обеспечить плодотворное сотрудничество иудеев с представителями других цивилизаций отвечает и строительство новых городов по эллинистическому образцу, о чём говорилось при описании строительства Кесарии. Еще более явно дальновидность и широта внутренней политики царя проявилась в организаторской и строительной деятельности в неиудейских областях его царства. Как пишет Иосиф Флавий, Ирод там основывал города и возводил храмы, правда, не в самой «Иудее (иудеи не потерпели бы, так как почитание статуй и изображений на манер греческих нам запрещено)… При этом он оправдывался перед иудеями тем, что всё это он предпринимает не по собственному желанию, но по поручению и предписаниям свыше, тогда как перед Цезарем и римлянами он выказывал достаточное пренебрежение к установленным законоположениям и делал вид, будто ставит почитание римлян выше последних. Впрочем, сам больше имел тут в виду собственную пользу, так как сгорал желанием оставить потомству выдающиеся памятники своего правления» (ИД. Т. 2. С. 171–172). Однако вряд ли Ирод был только бескорыстным почитателем искусства. В его действиях хорошо заметно стремление и к практической пользе, прежде всего к умиротворению многочисленных языческих подданных выказываянием уважения к их религиозных чувств. Например, наряду с синагогами, в Кесарии, где неиудеи составляли около половины населения, были и языческие храмы. Об установленных там колоссальных статуях Августа и символической богини Рима говорилось уже ранее.